Растворись во мне

Прошло две недели с тех пор, как я в последний раз виделась с Лэндоном. За это время я успела съездить в Сан-Франциско на несколько дней. Калифорния встретила меня проливным дождем, холодным ветром и тусклым солнцем — идеально. Серьезно, что может быть лучше пасмурной погоды? Сан-Франциско, наверное, одно из моих самых любимых мест в мире. Раньше, я часто выбирала именно этот город для отдыха, да и вообще, раньше я так часто уезжала туда. Сейчас же все изменилось. Но я рада, что мне удалось побывать в этом чудесном городе в очередной раз. Было так приятно вновь съехать по автотрассе, формы извилистой ленты, на Ломбард-стрит. Помню, как съезжала по ней в первый раз, эта автотрасса довольно-таки узкая и идет вниз по холму под достаточно крутым углом, я так тогда переживала, что въеду куда-то не туда или разобью машину к чертям, но все обошлось. А городской парк «Золотые ворота», который чем-то напоминает Центральный парк Нью-Йорка — невероятное место. Но ничто не сравнится с районом Марина, особенно с дворцом изящных искусств. Если бы не Нью-Йорк, моим местом проживания вполне мог стать Сан-Франциско, или, например, Окленд, тоже неплохой город. За эти четырнадцать дней я получила около пяти звонков от Томаса, раньше я получала более пяти в день, идем на рекорд. На пятый звонок я все же решилась ответить, не знаю почему. Каждый раз, когда я отвечаю на его звонки, мне всегда очень интересно, что же он скажет в этот раз, как будет оправдываться, хоть подсознательно и понимаю, что все пойдет по старому сценарию. И тот раз был не исключением. «Я был не в себе», «Мне так жаль», «Это все из-за моей вспыльчивости», «Малыш, я не хотел тебя обидеть», «Я готов убить себя за то, что сделал». Ну а дальше «Вернись ко мне, прошу», «Я не могу без тебя», «Я люблю тебя, ничего не могу поделать с этим» и так далее. Звучит как мед для ушей. Только после этого меда идут синяки, слезы и панические атаки. Поэтому ни о каком «втором шансе» и речи быть не может. Жаль, что это понимаю только я. Иногда мне кажется, что Томас никогда от меня не отстанет. Сама виновата. Я прощала его бесконечное количество раз, постоянно возвращалась к нему. Он привык, он привык к тому, что я вернусь к нему, чтобы он ни сделал. Это ведь так удобно — иметь кого-то рядом на постоянной основе, зная, что этот человек не уйдет, и при этом развлекаться с другими на стороне. Ублюдок, что сказать. Но я настолько устала от этого всего, что мне просто плевать. Лучше я буду страдать от его нападок, чем страдать от его «любви» в отношениях с ним. Да и никакие отношения мне сейчас не нужны. Успех — вот что по-настоящему необходимо мне. И чтобы его добиться, я должна много работать. С одной стороны, в свои двадцать четыре года я имею многое и мое материальное состояние довольно-таки большое, и все это результат уже проделанной усердной работы, я спокойно могу перестать заниматься чем-либо и начать жить. Просто начать жить. Но с другой стороны, меня не покидает чувство, что этого недостаточно, что я должна продолжать работать, чтобы не потерять все что у меня есть. Боже, я ведь просто не переживу этого. Моя карьера — мое все. В следующую субботу, что уже через четыре дня, я буду проводить свой первый мастер-класс. Ну не совсем я, нас будет несколько человек. Мы с другими художниками отправимся в городскую больницу, где проведем несколько уроков по рисованию для больных детей. Этот, так называемый мастер-класс, устроила детская организация и я так счастлива, что смогла стать частью этого. Спасибо Роберту, конечно же. — Черт возьми! — вскрикнула я, когда моя рука дернулась, и черная краска смазалась. — Ничего страшного. Но лучше я закончу сам, — сказал Марти, неловко улыбаясь и забирая старинную картинку из моих рук. Марти — реставратор, он восстанавливает различные старинные, исторические вещи, например, фотографии, книги, картины, скульптуры, пару раз ему даже приходили заказы на мебель. Вообще, реставратор — это очень интересная профессия, мне нравится наблюдать за тем как друг работает, и я с радостью помогаю ему. Компанию, которая предоставляет ему студию, где мы сейчас и находимся. — Хорошо, слушай, ты не голоден? Я просто умираю, как хочу есть! — Немного, хочешь сделать перерыв? — Ага, — сказала я и потянулась к бумажному пакету с уже заказанным заранее обедом. Когда дело касается еды, мы с Марти всегда очень предсказуемы. Итальянская кухня — все что нужно для счастья. Мартин прибрался на своем рабочем столе, освободив место для обеда, и взял свою лазанью. Я же принялась за Феттуччине Альфредо — мою любимую пасту. Как же я скучала по нашим с Марти обычным посиделкам в его студии, в последнее время мне так не хватало нашего с ним общения и все из-за идиотской нехватки времени. Но мне повезло с другом, он все понимает и не обижается на меня за это. Хотя я бы на его месте обиделась. Наверно. — Стой, подожди, как же я мог забыть! Ты так и не рассказала мне о том, что произошло в день покупки картины! — вдруг воскликнул парень. — О чем ты? — мне понадобилось некоторое время, — Ах, точно. Я слегка закатила глаза и отложила еду на столик, голод как рукой сняло от воспоминаний о том дне. Ну вот где только был мой инстинкт самосохранения? Тот мужчина вполне мог бы оказаться каким-то маньяком, а я так легко впустила его в свою чертову спальню. Молодец Флоренс, десять из десяти. Еще и эта тупая ситуация с вазой. Хотя не такая и тупая ведь та ваза действительно была невероятна важна. Мы с отцом сделали ее вместе в гараже, за несколько часов до такого как он попал в аварию. Это была наша последняя коммуникация. Я оберегала ее как зеницу ока, поэтому это нормально, что я злюсь. — В общем, помнишь я рассказывала, как на выставке на меня накричал какой-то мужчина? Мартин поднял глаза вверх и задумался, после чего резко посмотрел на меня: — Тот бесцеремонный кретин? — Тот бесцеремонный кретин. — Ох, божечки, только не говори, что… — Марти посмотрел на меня удивленным взглядом, я могла и не рассказывать дальше, ведь по его глазам было видно, что он все и так понял. — Ладно, не скажу, — я с энтузиазмом вновь взяла свою еду и продолжила обед. — Нет, скажи! — Ну в общем он пришел за картиной, я закрыла дверь прямо перед его носом, но потом все же впустила его в квартиру. Потом он разбил мою вазу, потом я на него наорала, потом у меня случилась паническая атака и я убежала в спальню, а потом вишенка на торте — он зашел за мной, и мы с ним поговорили. Откровенно поговорили. — Вы переспали? — прошептал Марти, прикрывая рот рукой. Его глаза были широко открыты, никогда еще не видела его в таком шоке. — Господи Иисусе, нет! Почему ты постоянно спрашиваешь сплю ли я с мужчинами, с которыми общаюсь?! — Ну вдруг! Не хочу пропустить момент, когда ты будешь наконец вступать в новые отношения. — Этого не случится. — Ага, ага. Так, о чем вы говорили? — О жизни в основном, знаешь мне даже показалось, что он не такой и плохой, — я слегка улыбнулась. — Его, кстати, Лэндон зовут. — Лэндон? Хорошо, что ты с ним не спала. Я посмотрела на друга с недоумением: — Ты имеешь что-то против его имени? — Нет, просто не нравится и все, — мы с другом обменялись смешком. — Ну он хоть симпатичный? Я подавилась своей пастой, кинула взгляд на Мартина и опустила его обратно. Убрав еду, я взяла в руку кисточку и продолжила помогать другу реставрировать картину. — Проехали, — сухо ответила я.