Дракон и Принц

      Мальчик думает, что всесилен. Драконья кровь бурлит в жилах вместе с обидой и отчаянной смелостью. Мальчик дрожит, сердце из груди рвётся ввысь, но он упрямо идёт вперёд. Шаг за шагом на изломе дыхания. Маленький смелый мальчик. Совсем как Лейна, а до неё – Висенья. Тоска по ним ещё сильна, и скорбь опаляет нутро, сдавливая горящее сердце. Как бы дракон страстно ни любил свою свободу и небо и ненавидел кандалы, он привязан невидимыми прочными нитями к своим всадникам. Непокорным, неукротимым… похожим. До безумия схожим с ним нравом. Висенья была достойна. Лейна сумела доказать. Что же можешь ты, глупый ребёнок, уязвлённый тем, что твой дракон не вылупился из яйца? Он подходит совсем близко, трясясь от страха и нетерпения. Мои глаза закрыты, что создаёт видимую ауру безопасности, дыхание мерное, как у хищника, наблюдающего за добычей. Я горда. Горда и свирепа от того, что стала сильнейшей в своём роду. Осталась, выжила, ещё могу подниматься к облакам. Балерион мёртв, как и Мераксес. Их нет, их пожрало пекло погибшей Валирии, которое ждёт и меня. Мальчик касается чешуи, сперва невесомо и неуверенно. Будит ухмылку и желание проучить. Трусам не оседлать меня, не надейся. Дотрагивается смелее, хватается за веревку лестницы, что соорудила на моей спине Лейна. И получает ответ.       Глаза горят диким огнём, сосредотачиваясь на его мелком слабом тельце. Я поднимаю морду и выпрямляюсь во весь рост, открываю зубастую пасть.       Беги. Беги и умри трусом, маленький валириец, и о тебе никогда не воспоют песен. Поддайся страху, пусть он прогонит тебя прочь, но сие станет означать твою погибель.       Беги.       Стоит. Краски сползли с лица, в глазах плещется парализующий ужас. Эймонд глядит в лицо собственной гибели, страшной гибели, неизбежной гибели. И борется со своим страхом. И я, и он знаем, что случится, если страх победит. Слабаки не летают на драконах, они мрут в их огне и зубах. Кто ты, Эймонд, в свои десять лет? Трус или герой? Что в твоих жилах? Молоко или кровь и пламя?       Мальчик вздрогнул, обдуваемый тяжёлым дыханием, мальчик увидел пламя в бездонной глотке чудовища, и… мальчик вытянул руку.       – Служить, Вхагар, – голос ещё не сломавшийся, хриплый, но не дрогнувший. Пламя в пасти сошло на нет. Холодные глаза убийцы обращены к нему, пожирают с диким любопытством.       – Повтори, – читается в них, и мальчик понимает посыл.       – Служить, Вхагар, – увереннее и резче, – ты теперь моя.       – Ты прошёл испытание, Эймонд Таргариен, – я покорно отвожу голову, пропуская его к спине. Срывается с места, ловко бросается к веревочной лестнице, а я раскрываю крылья во всю их столетнюю мощь.       – …но сможешь ли ты выдержать первый полёт?

***

      Мальчик вырос. Он свиреп, жесток, даже безумен. Жаден до власти и почестей, мстителен и самодоволен. Под его седлом Вхагар, а потому никто из врагов не осмелится напасть на его семью в открытую. Лишь благодаря ему, король Эйгон до сих протирает безвольной задницей престол.       Недооценённый, кому не повезло родиться вторым сыном. Вхагар знает, что он последний её наездник, знает, что он погубит и себя, и её, как губит своих и её мелких сородичей. Но она весела. Она снова чувствует жизнь, как в те времена, когда вместе с Висеньей несла чуждым западным землям пламя и кровь. Драконы жестоки, они живут боем, дышат сражениями и покорением. И умирают среди небес.