Порочный и Отрада

Его руки на её талии. Изящные, бледные и благородные с длинными уверенными пальцами, привыкшими сжимать рукоять меча. И каждое движение мальчишки пружинистое, воинственное и грациозное. Воин до мозга костей. Хоть кому-то из детей Визериса передался нрав Дракона. Эймонд сжимает Рейниру в объятиях, прямо смотрит в глаза, тонко улыбаясь. Их бедра почти соприкасаются. И Рейнира цветёт в его руках, усмехается, зная, что разжигает в Деймоне чудовищную, опасную ревность. Музыканты уходят на второй план, новое па, очередной пируэт, и Рейнира оказывается с братом лицом к лицу. Рваный вздох срывается с её губ, она опускает взгляд со сверкающего глаза Эймонда ниже и не отстраняется в смущении, как невинная девица. Испытывает его, играет, соблазняя, сжигая огнём своей внутренней силы. Эймонда ли? Или Деймона? Мальчишка плывёт, внимая её словам, её дыханию, её колким вопросам, что Рейнира шепчет одними губами. Почти целуя, но в последний миг со смехом отдаляясь. Всё то, чем она умело пользовалась в юности. Чему когда-то научил её сам Деймон. Беспощадно бьет его его же оружием. Дрянь. Он не выдерживает. Не замечает настороженных взоров и перешёптываний кругом, сверлит глазами соперника так, что скрипят зубы. Ревность сжигает грудь драконьим пламенем. Член в тесных бриджах стоит колом, доставляя мучительный дискомфорт. Пекло! Стерва! Удар кулака по столу заставляет подпрыгнуть яства, посыпаться и пролиться кубки, вздрогнуть всех присутствующих. Музыканты замерли, с опаской поглядывая на принца-консорта, Алисент выронила изо рта хлебный ломоть. Бейла и Рейна в испуге переглянулись. Отто готовился звать сражу. Хелейна оступилась, подвернув ногу, и едва не сбила с ног Джейса. Эйгон поперхнулся вином. Рейнира отпрянула от Эймонда, как ни в чем не бывало оправив своё безупречное чёрное платье. Деймон поднялся из-за стола, прошёл к супруге через весь зал и, схватив её за руку в звенящей ошеломлённой тишине, утянул её прочь, метнув в племянника напоследок испепеляющий взгляд. «Эта партия за тобой, радуйся своей единственной победе».

***

Рейнира воплощала невинность Девы, оказавшись с мужем в полумраке покоев. Она не проронила ни звука, ни улыбки, лишь смеялась одними глазами. До того самого момента, как Деймон, заперев дверь за своей спиной, в пять шагов сократил расстояние меж собой и женой. Зарывшись пятерней в жидкое серебро волос на её затылке, сжал кулак и потянул вниз. Рейнира ахнула, глухо вскрикнула, прижимаясь к мужу трепещущей грудью. Попыталась укусить его за губу, но он неумолимо отстранился, не поддался. Холодный внешне и пылающий внутри. Злой. Да, в этот вечер она особенно его разозлила, но вместе с тем заставила желать, как никогда прежде. Яростно. До боли и криков. Деймон впился губами в такой чувственный рот, кусая до крови, безжалостно терзая. «Ты моя! Только моя! Я развяжу войну, лишь бы это оставалось так!», — говорило каждое его движение, каждый поцелуй и взгляд, брошенный на супругу. И Рейнира знала, отдаваясь ему без остатка, что своё намерение он исполнит.