Хозяйка Велена

— Тэкла! — позвала крестьянка. — ... — Эй, Тэкла! — повысила голос, но не дождалась ответа. — Может, ты все-таки скажешь, зачем мы туда идем? — обреченно выдохнула женщина. Марика никак не могла понять, зачем старая Тэкла велела отвести ее на вершину Лысой горы. Ведьмак и ведьмачка убили Благодетельниц и их гостя. По крайней мере она верила им и той крови, что буквально впиталась в их доспехи. — Болтаешь много, — одернула ее старая Тэкла. — У нас дело. Марика только вздохнула: Тэкла сама решала, когда поделиться информацией. И даже ее слепота не делала ее более покладистой, скорее наоборот. — Хозяек больше нет, — прошептала девушка. — Что ты мелешь? — Тэкла резко повернулась и схватила Марику за предплечье. — Вот, видишь? — прошипела она, указывая на свою щеку. На щеке красовался знак Хозяек Леса. — Вижу. Думаешь, выжили? Мы идем им помочь, вот так без приглашения? — Не думаю. Знаю. Страх и восторг отразились на лице Марики. И ужас, и готовность во что бы то ни стало быть полезной своей наставнице. Тэкла усмехнулась. У нее был отличный нюх, и она буквально чувствовала, как от ее помощницы веет жаром и волнением. Женщины прошли ворота. Поднимались в молчании. Тэкла не была старухой, но подъем требовал от нее немалых усилий. Марика помогла ей дойти до вершины, и начался долгий и трудный спуск под корни дуба. Вдруг Марика завизжала не своим голосом. Тэкла почуяла запах крови. — Что тут? — Чудовище. — Какое? — Не знаю… — Тэкла раздраженно закатила глаза, но ей тоже было не по себе. Поняв, что это нечто не движется, Марика продолжила: — Такое… красное. С черным. Не знаю, непонятно. Все в крови. Но оно большое и рогатое. Я бы сказала, на козу похожее. Тэкла понятливо хмыкнула. Сильваны воняли, мама не горюй. Как девушка еще не заметила этого? — Идем, — сказала Тэкла. Они дошли до корней дуба. Кровь была повсюду. Сверху, снизу, по бокам. В центре стоял огроменный котел с уже давно остывшим варевом. Марика была в ужасе. Она верила в сказку о Благодетельницах. Верила, что Хозяйки даруют новую жизнь. Что Хозяйки по-своему добры. Что когда-нибудь она и сама удостоится встречи с ними, а после уедет в новые края. Как же она ошибалась. Тэкла медленно приближалась к котлу, Марика ее больше не держала. Что-то манило ее вглубь, в это озеро крови. Она не видела, но чувствовала витающую силу в пространстве. Она пахла грозой. Пахла… Старшей Кровью. — Тэкла, идем отсюда… — Марика хотела убежать. Бросить все и рвануть наверх, на свежий воздух. Забыть, забыть все, что она увидела. Девушка поскользнулась на крови, чудом удержав факел в руке. Обернувшись, она увидела голову Болько. Буквально день назад она ему завидовала. Тэкла продвигалась в темноту. Боясь упасть, она двигалась осторожно, почти не отрывая ног от земли. Ее голубое платье было по пояс в крови. — Тэкла… — Марика увидела Хозяек в их истинном обличьи. Только почему их две? Может, это и не Хозяйки вовсе? Нет, не может быть! Тэкла остановилась. Прямо перед ней в колыбели из корней дуба лежал младенец. Весь в крови, но явно не в своей. Корни, что давали ему защиту от холода, медленно засыхали. Тэкла слышала характерное потрескивание сухой древесины. Марика подошла к Тэкле. Ей было противно, стало тошнить от запаха крови. — Тэкла, что происходит? — Марика увидела ребенка. Он лежал как будто в гнезде из корней. — Тэкла… — Ты видела Хозяек? — Да. — Сколько их? — Две. — Хорошо. Марика сглотнула: — Почему они не как на молебне? Это ведьмак их проклял? — Нет, — вздохнула Тэкла. — Такова была цена их величия. Марика понятливо кивнула. Это как мать отдает свои жизненные силы ребенку, но сама при этом начинает угасать. Такое Марика понимала. Значит, Хозяйки все-таки были добры. Подождите, но одна еще жива! Марика повернулась к Тэкле, чтобы спросить, но та опередила ее: — Госпожа Пряха жива, хоть и ранена сильно. — Как ты это поняла? — Слышала воронье на празднике. — А с ребенком мы что делать будем? — Заберем. — К Хозяйке? Тэкла задумалась. Марика терпеливо ожидала ответа. Наконец Тэкла ответила: — Нет, — поняв, что Марика почти поперхнулась воздухом от возмущения, пояснила: — Пряха зализывает раны и скорбит. Мы не можем сейчас принести ей дите, оно будет лишним напоминанием об этой трагедии, — Тэкла обвела рукой пространство. — И куда мы его тогда? — Её. К себе, — отрезала Тэкла. — Возьми ее на руки, только осторожно. Не касайся корней дуба. Марика подошла к импровизированной колыбели. Девочка лежала, закрыв глазки. Ее грудь плавно поднималась и опускалась в такт дыханию. Ее личико выражало спокойствие, и даже кровь на ее крошечном тельце не вызывала у Марики беспокойства. Девочка была сущим ангелом. Аккуратно, помня наказ Тэклы, Марика взяла девочку на руки. Та не проснулась. Всем своим видом она демонстрировала крайнюю степень безмятежности. Марика повернулась отдать Тэкле ребенка. Тэкла бережно приняла ее. Марика схватилась за свой передник, сорвала его и бережно укутала в него малышку. — Госпожа растет, — улыбнулась Тэкла. Она мягко коснулась носом волос младенца: — Я чувствую это. — Она такая красивая, — прошептала Марика. — Идем, — позвала Тэкла. Женщины двинулись к выходу. Кровь хлюпала под ногами. Марика помогла Тэкле обойти тела Благодетельниц. А Тэкла шла, уткнувшись носом в маленький сверток. Ее дурманил запах силы, исходящий от маленькой госпожи. В какой-то момент Марика начала спотыкаться. Она спотыкалась все чаще и чаще, пока один из корней не обвился вокруг ее лодыжки, заставив упасть. Раздался всплеск, руки Марики оплели корни дуба. — Тэкла! Тэкла! — девушка захлебывалась кровью. Она онемела от ужаса. Корни обвили ее тело, она медленно тонула. — Да помоги же, Тэкла! Девушка погружалась в кровь. Она не понимала, почему Тэкла упорно тащится к выходу. И как она выберется без посторонней помощи. Но слепая женщина шла уверенно, хоть и медленно, аккуратно обходя все препятствия. Как будто ей никогда и не была нужна помощь. — Такова цена, — равнодушно ответила Тэкла, не оборачиваясь. Марика поперхнулась слезами. Она молча смотрела, как Тэкла уходит со свертком. Слезы застилали ей глаза, она уже ничего не видела. Тихие всхлипы разносились по корням, пока один из них не обвился вокруг ее рта. У нее не было сил сопротивляться, дуб был слишком силен. Она поняла, что попала в ловушку. Прямо как те, что удостоились чести узреть Хозяек. Глупая, глупая Марика.

***

Дуб оплел ее корнями так, что не осталось свободного места. Она пролежала в коконе из корней и крови несколько дней. Корни терзали ее тело, оставляя страшные царапины и вырывая кусочки плоти. Как только рана начинала заживать, корешок медленно и верно вспарывал рану и проникал ей под кожу. Он двигался, опутывая мышцы, как самый настоящий паразит. Марика была уверена, что дуб питается мучениями и кровью. На ней не осталось живого места. Корни проникли даже во влагалище, царапая его и разрывая изнутри. Девушка скончалась на пятый день, не выдержав зверских мук «священного» дерева.