Лёгкая эйфория

Каждый день Люмин выполняла мелкие поручения, бегала по региону, дабы угодить каждому. Про Паймон она также не забывала, ведь феечка — главная по временному «дому», белокурая купила его за гроши, ибо хотелось жить под крышей. Малышка оставалась одна и старалась развлекаться как могла, но вскоре ей всё это наскучило, и поэтому компаньон вызвалась помогать своей подруге. Девушка согласилась, но пожалела об этом на следующий день, ведь бегать целый день по миру слишком утомительно. Люмин не ела с утра до вечера, а Паймон это не устраивало. По её словам ей нужно питаться три раза в день, то есть это — завтрак, обед и ужин, а в её рацион питания включено всё съестное. Девушка не выдержала и взяла себе один день на отдых. Она подзаработала достаточно, чтобы потратиться на себя и компаньона. Время шло быстро и беззаботно. Казалось, что прошло слишком много времени и Путешественница осталась навсегда в этом мире. Такие мысли посещали её часто, но она упорно старалась отогнать их, надеясь на лучшее. На удивление, знакомые блондинки не встречались. Возможно, она была слишком занята, чтобы увидеться с ними. Или это была очередная загадка? Безусловно. Именно в единственный выходной Люмин наткнулась на одиннадцатого предвестника. Ничто не могло испортить этот чудесный день, он был долгожданным для девушки. Единственный выходной. Погода была прекрасна! Листва растений шелестела, а с ветерком ощущалась мимолётная прохлада. Птенчики чирикали в гнезде на сухой ветке, ожидая свою мать. Глаза, словно океан, блеснули в улыбке, увидев знакомую фигуру. — Люмин, мы так скоро встретились с тобой! — Тарталья аккуратно взял бледную руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Скоро? Как долго не виделись? Блондинка не помнила. Слишком заработалась, чтоб помнить о встрече с кем-то. На лице возникла неприязнь, белокурая не ожидала незваного гостя. Фатуи вдруг замешкался от реакции на несколько секунд, но в следующую минуту предложил: — Может прогуляемся до озера Лухуа? Путешественница коротко кивнула. Они двинулись по тропинке из города Ли Юэ, повстречали различные виды деревьев: салатовые, жёлтые, оранжевые и бирюзовые. Виднелся пречудесный водоём с лотосом и кувшинками, а посередине булыжник, почти что полностью запечатанный. Рядом со статуей Архонтов была небольшая деревня. Они свернули направо и остановились рядом с Вермеером — странствующим художником. Житель рисовал различные пейзажи, тихо напевая знакомую мелодию. Предвестник шёпотом что-то сказал ему. Художник тут же забрал свои вещи и ушёл от изначального места. — Зачем ты прогнал его? — удивлённо спросила девушка. Парень пожал плечами. — Подумал, что он помешает нам. Путешественница тихо хихикнула, они замолчали, наслаждаясь красотой волшебного озера. Люмин заговорила тихим голосом: — Обычно я трачу время на что-то полезное. Белокурая стала вглядываться в наступивший закат. Предвестник рассмеялся. — Забавно, что ты не ценишь время по-настоящему. Янтарные глаза косо глянули на рыжего, а брови нахмурились. — О чём ты? — Ты тот человек, который считает, что тратить время нужно только на работу. Хороший отдых дарит частицу воспоминаний. Люмин усмехнулась. — Этот ничем не примечателен. Я его точно не вспомню. Неожиданно фатуи приблизился, путешественница почувствовала, как вспыхнули её щеки, а также его морской запах. Он накрыл её ладонь, девушка издала лёгкий вздох. Смутившись, блондинка произнесла шёпотом: — Что ты делаешь? Если бы она хотела, то отодвинулась, убрала бы руку, но тело не слушалось. Воздуха стало значительно не хватать, а расстояние между ними уменьшилось. Предвестник приложил свой указательный палец к её губам. Девушка еле удерживалась, чтобы не отвести взгляд от рыжего. Он же смотрел хитро и без капли смущения, словно хищник, который поймал свою добычу. Тарталья закрыл глаза, Люмин затаила дыхание, он готовился поцеловать её, но девушка обломала всё удовольствие. Она закрыла ладонью его уста, спокойно заговорила: — Ты быстро поворачиваешь события, Тарталья. Я… Не помню тебя. Совсем. Слова давались слишком тяжело, пришлось постараться, чтоб выдавить их из себя. Странно как-то. Но ведь все так и было. Он аккуратно убрал её ладонь. — Мы познакомимся ещё раз. С этими словами фатуи прильнул к губам девушки, раскрыл губы, ожидая Люмин, она тоже раскрыла свои, давая углубить поцелуй. У Чайльда был порыв, он желал блондинку, но не хотел вспугнуть, поэтому ограничил себя одним поцелуем. Люмин тоже поддавалась страсти, но смутные сомнения не покидали голову. Симпатии к предвестнику белокурая особо не питает, он ощущается совсем чужим, хотя они знакомы. Неужели чувство симпатии у путешественницы нет? Чайльд не огорчился, или это казалось так? Он мягко произнёс, будто успокаивая самого себя: — Я не буду давить на тебя, мы можем остаться старыми добрыми друзьями. Люмин кивнула. — Почему бы и нет? Я не против. Они глянули друг на друга, янтарные и лазурные глаза блестели на лунном сиянии. Они вместе забавно рассмеялись, полностью отдаваясь беззаботному времени. Тёмное озеро отражало небосвод звёзд, девушка устало вздохнула. — Мне жаль, Тарталья. Она не знала, где он. Возможно ли, что он мёртв? Стоит надеяться на лучшее. Предвестник был прав — отдых подарил воспоминание, но не то, которое она желала. Путешественница лишь вспоминала о нем. О своём старом знакомом. Об их первой встрече. Художник, который всегда сюда приходит, неожиданно подал голос: — О, путешественница, домой чего не идёшь? Уже поздно и темно. — Былые времена вспоминаю, а вы почему здесь в такое время? — улыбнувшись, Люмин глянула на Вермеера. — Я как всегда рисовать. Вдохновение появилось, можешь составить мне компанию, — не дождавшись ответа, художник сказал. — Наверняка друзей вспоминаешь? Блондинка округлила глаза в удивлении. — Как вы поняли? Житель улыбнулся своим мыслям, кивнул, будто подтвердил их. Он замолчал, рисуя картину. Девушка наблюдала за ловкими движениями рук: как на холсте появляются новые краски, вырисовывается ночной пейзаж. Вермеер шёпотом заговорил: — Я чувствую. Он отложил кисточку, поднёс кожаный портфель и вытащил картину с знакомыми силуэтами, которую отдал Люмин. Белокурая распахнула глаза, когда увидела себя и Тарталью. Художник тягуче вздохнул. — Он попросил нарисовать вас на память. Краска давно высохла, путешественница взглянула на чёрные фигуры, сидящие вместе. Глаза заслезились от горьких воспоминаний, девушка прижала картину к себе поближе, по щеке прокатилась солёная слеза. Мир забрал вроде и чужого, но в то же время друга? Она не знала. Хотелось спрятаться от всех проблем, уснуть глубоким сном. Люмин до сих пор не на свободе, сколько же ей придётся жертвовать воспоминаниями? Неизвестно. Неизвестность затуманивает разум. Лицо девушки приобрело мягко-красный оттенок, на подоле платья осталось пятно от слёз. Дарит ли отдых грустные воспоминания только для путешественницы? Возможно. Всё возможно в этом мире. Даже смерть. Художник не мешал её эмоциям, но спустя время её рыданий переключил свое внимание с картины на девушку. — Оставь картину у себя. Думаю, что он для тебя попросил меня об услуге. Люмин поспешно вытерла солёные слёзы. — Спасибо вам. Белокурая пошла по той же тропинке, где они бывали с Тартальей. Прошла тот же водоём, деревья и растения. Серебристая луна освещала Тейват, бледные звёзды поблёскивали на небе. Домой она вернулась глубокой ночью, Паймон дремала в это время. Люмин спала неспокойно, её тревожили навязчивые мысли. Казалось, что в смерти предвестника виновата она. Сон твердил об этом.