Лёгкая эйфория

На утро Сяо не оказалось. Лишь свёрток хрустящей бумаги, аккуратно запечатанный, лежал на стеклянном столике. Люмин осторожно развернула послание, ожидая неловкие извинения со стороны Адепта, но на её удивление, их там не оказалось. Затуманенный от прошлой ночи взгляд быстро пробежался по строкам изумительного почерка. Буквы гласили о том, как покинуть обитель, если это необходимо. Блондинка устало вздохнула, хитро ухмыльнулась от вчерашней сизой ночи и отправилась, к благу, не скрипучей двери для принятия душа. В ванной девушка рассуждала о Тарталье, до сих пор задумываясь о странной ситуации. То ли это видение, то ли сон. Она не знала. Не узнает до тех пор, пока сама не выяснит. Белокурая поставила для себя цель, что будет обязана раскрыть всё это сумасшествие. Люмин аккуратно окутала Паймон простынёй, дабы фея спала покрепче. Прочитав выразительные строчки, сделала всё то, что понадобилось, и сию минуту оказалась прямиком в Ли Юэ под морем удивлённых взглядов, шумными вздохами в восторге. Город Ли Юэ заполнен радостным шумом, постоянными беседами, весельем, людьми. Вдали послышалось детское хихиканье, неизвестный для Путешественницы мальчик звонко прозвучал в толпе: — Хе-хе! Да это же Путешественница! — ребёнок продолжил громче. — А она, как мы знаем, обладает силой элементов без Глаза Бога! Чего ж тут удивляться? Сказать о том, что Люмин была в шоке, ничего не сказать. Толпа людей начала громогласно обсуждать девушку, совсем не смущаясь того, что она стоит прямо перед ними. Ровная и тонкая дорожка пота пробежала от виска до щеки. Температура долго, но уверенно поднялась выше, почётный рыцарь выбежала от пристальных взглядов. Снова, снова и снова та же ситуация. Что за чертовщина происходит в Мондштадте и в Ли Юэ? К счастью, ноги белокурой подкосили в Золотую Палату, как она и планировала. Или же сама судьба за неё решила. Впрочем, неважно, сейчас важнее Тарталья, правда, Люмин? Жертвовать своим временем ради Предвестника, ахаха, смело, но, скорее всего, не самое лучшее решение. И это нисколько её не останавливало. Мозг не осознавал происходящее, но движения были абсолютно уверенными. Та самая палата, в которой великая Путешественница сокрушила Одиннадцатого Предвестника, причём не только один раз, а несколько. Правда другие случаи были не по её желанию, а по желанию рыжего. Люмин могла поклясться, что у Тартальи был безумный фетиш на сражения, и причастие Путешественницы к этому — не исключение. Больше всего ему нравилось равняться силами именно с ней, он ничуть не расстраивался при проигрыше, а усваивал большинство своих ошибок, но и белокурая не промах. Девушка оттачивала свои навыки по фехтованию, скорости, использования элементов и реакции. Блондинка не хотела признавать, но битвы помогали расслабиться, вдохнуть глоток свежего воздуха. Перед глазами выстроилась замечательная постройка, в которой хранится ли множество тайн? Люмин не знала, не была уверена, что Чайлд там, но раз уж «самостоятельные ноги» привели её сюда, то, возможно, Предвестник наверняка что-то знает? Может, девушка потратила уже достаточно времени? Ха! Большие, можно сказать даже громадные, ворота открылись, кучерявая голова Люмин высунулась в приоткрытый проём врат. Вокруг блестела золотистая мора, что привлекала больше всего внимания. Путешественница вошла в Палату, подбежала к горе из моры, её янтарные глаза округлились, а ладонь невольно прикоснулась к миниатюрной монетке. Большим и указательным пальцем сверкающая монета вознеслась повыше для обзора, белокурая всячески покрутила её с двух сторон, наслаждаясь очаровательным блеском. Люми слишком увлеклась своей любовью к деньгам, что не услышала бесшумные шаги Предвестника, стоящего позади. В разум ударил его звонкий, весёлый смех. — Путешественница, это так унизительно и одновременно мило, что ты без спроса взяла мору, — Тарталья заговорил лукаво, чем ранее. — Ты могла мне сказать о недостатке моры в твоём кошельке, а я, как настоящий джентльмен, отдал бы мешок моры за небольшую услугу. Люмин поморщилась от приторной речи Предвестника. Совсем недавно она вспоминала о нём, как о хорошем друге, но насмешливые речи выводили из себя. — Будто это твоя мора, к тому же, я её даже не крала. — Презрительно произнесла девушка, при этом злилась все больше и больше, а гнев выдавали интонация и хмурые брови. — Н-да? А чья ещё, Принцесса? Ой, погоди-ка, не злись, пожалуйста, ты итак производишь на горожан мрачное впечатление. — Фатуи заходил все дальше и дальше, казалось, он нарочито доводил Люмин до пика ярости. Всё так и было. Внутри Путешественницы всё кипело от злости из-за её задетого самолюбия. Бледные кулаки сильно сжались, а нервы стали виднее обычного. Это не скрывалось от Предвестника, его забавляла злость белокурой. Больше всего она интересовалась вопросами: что с ним произошло, откуда знает про мнение горожан? На это был один ответ - слухи, которые доносятся быстрее молнии, но что насчёт первого вопроса? — Люмин вздохнула, — ты упомянул про небольшую услугу, так? — белокурая подождала кивок от Чайлда, прежде чем продолжить. Когда тот кивнул, продолжила. — Что за услуга? — с вызовом и с особенной высокомерностью смотрела Путешественница в его глаза, как океан. — Тарталья вновь звонко рассмеялся. — Сразу к делу? Ха! Я не против. Думаю, ты уже осознаёшь, что я тебе хочу предложить. — На этом предложение оборвалось, когда в руках появились водные клинки. Люмин кивнула, прикрывая ресницы, вытащила железный меч и встала в боевую стойку, ожидая нападения. Маска закрыла прекрасное лицо Тартальи, его весёлую улыбку, теперь на этой территории существовала лишь одна эмоция — гнев. Путешественница никогда не щадила своих врагов; даже Паймон жалела всех противников, встречающихся на пути, говоря им об этом прямо, ибо заслуги Люмин — высокие, каждый это знал, каждый боялся, молил о пощаде, забирая все слова назад. И тем не менее, у них ещё хватает смелости так презрительно смотреть... Но у Тартальи были другие планы. Вместо того, чтобы сделать первый выпад, он начал медленно подходить к девушке, которая встала в ступор. Расстояния между ними оставалось немного, блондинка двинулась отходить назад, пытаясь раскусить его дальнейшие действия. Несколько шагов и спина ощутила холодный барьер, идти некуда, а Одиннадцатый всё ближе и ближе в мучительном молчании. Люмин бы проткнула фатуи сразу же, но никогда не нападала первой, давая противнику шанс начать самим, оттого и злобный взгляд смотрел всё выше и выше, когда высокая фигура приближалась ближе. За маской ни капли не видно эмоции парня, Люмин знать не знала, что он чувствует прямо сейчас, небось, натянул мерзкую улыбку, хотя хотелось верить, что это не так. Люмин осмелилась спросить: — Серьёзно? Ты готов отдать мне огромный мешок моры за одну битву? Как-то подозрительно, не думаешь? — слово «огромный» Люмин протянула по-особенному. — Ты умная девочка, Люмин, - хмыкнул Предвестник за маской. — Поражён, но знал, что ты сама поймёшь. Чайлд наклонился ещё ближе, белокурая невольно поджала губы. Если признаться честно, она опасалась каждого Предвестника, пускай он и втёрся в доверие, Путешественница никогда его близко не подпускала. До сегодняшних пор. Длинные бледные руки потянулись сорвать с себя собственную маску, лицо фатуи вновь оказалось неприлично близко к девушке. Ноздри почувствовали запах морского бриза и листа мяты, что полностью соответствует Тарталье. Глаза, словно океан, пронзительно наблюдали за блондинкой. Какой-то промежуток времени товарищи перекидывались взглядами; рыжий, скорее всего, больше лукаво насмехался, нежели сверлил выражением глаз. Люмин выставила перед собой железный меч, чтоб хоть как-то увеличить расстояние между ней и Фатуи. Слух уловил тихий смешок, каждая его усмешка над золотоволосой словно электрический ток, который пробегал по стройному телу, и именно из-за этого появлялись мурашки. — Принцесса, ты меня разочаровываешь, разве ты не была против, когда я тебя целовал? Ты была такая прекрасная в ту ночь. Люмин злобно скрестила руки, недовольно прищурила глаза, отворачиваясь от парня. Кровь прилила к лицу, оттого и речь стала не уверенной. — А? Э-эй, этого не было, идиот! Тарталья вновь рассмеялся, но теперь звонко, нежели в прошлый раз, хитро улыбнулся, взгляд метнулся на движение его руки, парень достал небольшую картинку, протянул девушке. Путешественница быстро пробежалась по картинке глазами, парень тихо прошептал: — Мы связаны, глупая. Так что, ты теперь навечно моя? — промурлыкал рыжий. — Тц, если нам снились одинаковые сны, это не значит, что я теперь твоя судьба. — Нет-нет, Люмин, ты моя. Навечно. В этом мире одинаковые сны никогда не снятся, это всегда к знаку. Поэтому, твои отрицания напрасны. — Чайлд иной интонацией подчёркивал некоторые слова, дабы белокурая получше смогла принять информацию к сведению. Люмин ни на шутку испугалась, злой взгляд судорожно метался то по картинке, то по Предвестнику, который неожиданно снова надел маску, но это уже не волновало девушку. Её больше всего пугало то, что на совпадение это ничуть не похоже; «в этом мире», блондинка бы с радостью перефразировала на «в этом тупом мире со странностями, Люмин, одинаковые сны просто так не снятся, поэтому можешь смириться со своей участью», именно так сказать намного проще, чем загадками. От этой идеи блондинка нервно хихикнула, напоминая о некой услуге: — Напоминаю для умников: мы говорили о твоей предложенной услуге, так что, ты, получается, слово не держишь? Тарталья ничуть не удивился сарказму, ибо остался без ответа, лишь хмыкнул про себя, зачем слова белокурой, когда на её лице всё написано: злость вперемешку со страхом. В его ладонях всё ещё находились клинки, как и у ладони Путешественницы — меч. Почётный рыцарь протянула фото обратно, ни о чём не спросив, хотя так хотела узнать об этом раньше. — Что ж, — парень вздохнул, — приступим, юная леди? Сражаемся до первого удара. — Приступим, но, если выиграю я, то ты также ответишь на мой вопрос. Одиннадцатый пожал плечами, делая первый выпад в сторону белокурой. Люмин передвигалась плавно, статно, отбивая удары, которые отзывались ярким звуком. По скорости и реакции золотоволосая ничуть не отставала, постоянно парируя, словно бабочка. Громкий звон орудий разносился по всей Палате, никто не собирался уступать победу. Чайлд старался пронзить спину, живот, бедро или другую часть тела девушки, но оставлял только мелкие капиллярные царапинки. Рыжий не жалел блондинку, когда острый клинок неприятно порезал девичье плечо, золотоволосая тихо застонала от боли, для фатуи крики от боли — мёд для ушей. Иногда Аякс пускал покалывающие электро разряды, от которых бывало тяжело дышать из-за давления. На коленках образовались тёмно-лиловые синяки, ноющая боль почти по всему телу ослабевала стойку, кости неприятно защемили. Путешественница никогда не понимала Тарталью, он ведь знает об её подвигах, мастерстве, на что вообще надеятся? И вот, долгожданная победа. Из-за своей невнимательности Чайлд пропустил один глубокий удар, который сочился целым фонтаном артериальной крови. Текучая жидкость пульсирующе булькала небольшим объёмом на пол, создавая лужу ярко-красного цвета. Одежда помялась, где-то виднелись небрежные вырезы, перепачканные красным цветом после острия орудия, на теле едкие царапины, неприятно щипающие болью. На лезвии осталась венозная кровь, которая ровно стекала с железа. — Ты проиграл. Люмин заранее знала об его очередном проигрыше, при каждой дуэли с Предвестником ничего не менялось. Безразличная фраза, которая давно запомнилась в голове. Путешественница не ликовала, не радовалась и даже не грустила, всё казалось настолько обыденным, что ничего не значило. Её эмоции здесь явно лишние. — Я проиграл. Он еле-еле повторил, истекая кровью и признавая поражение; устроился на пол, аккуратно прикрывая рукой рану, с жалостью смотрел в спину белокурой, грустно улыбаясь. Потрёпанная маска с грохотом рухнула на пол в ярко-алую жидкость, а на середине аксессуара кривая трещина, оставленная остроконечным лезвием. Оружие исчезло, бледные руки скрепились в замок на спине. Почётный рыцарь исподлобья глянула на раненое тело. Даже при боли, при такой ситуации, Предвестник находил время шутить; саркастически произнёс: — Волнуешься? — Да, — прикрыла чернявые реснички, — волнуюсь. Гробовую тишину нарушали каблуки от пары обуви, Путешественница медленно приближалась к телу. Оказавшись спустя несколько шагов напротив, Люмин села на корточки, с интересом рассматривая истекающие раны. Жалостливо, испытывая, на собственное удивление, вину, горько пробубнила: — Я сбегаю за жгутом, дабы ослабить кровотечение. Не умрёшь? Тарталья выдал истерический смешок, нежели очередной вздох, пытаясь привести дыхание в порядок. Янтарные глаза с досадой смотрели в душу. — Не помру — если побежишь. Люмин выгнула бровь, раздражаясь с шуток. В её мыслях промелькнуло: «кровью истекает, а время на шуточки есть, что за идиот». Несмотря на это, Люмин торопилась, сбегала в хижину Бубу, пересеклась с Ци Ци и Бай Чжу, которые собирались на поиски целебных трав. Золотоволосая на всякий случай взяла бинты и по совету Бай Чжу — разнообразные мази. Молнией побежала обратно. И так при каждой дуэли, пока Тарталья помирает от глубоких ран, Люмин бегает в хижину. Предвестник рефлекторно повернул рыжую голову в сторону открывающих врат, встречая взглядом белокурую. Она подбежала к пострадавшему от собственной руки, рассмотрела получше рану. Нажав на артерию чуть выше раны, наложила бинт, а затем — жгут, делая два-три оборота около повреждённой конечности, дабы сдавить мягкие ткани, и завязала узлом. Путешественница смахнула тонкую струю пота на лбу, не вставая с коленей. — Я сбегаю за врачом, они окажут помощь, ибо вставать тебе нельзя, да и жгут держать надо не менее часа. — Серьёзно проговорила блондинка. — Уже забыла о своём выигрыше? - Рыжий усмехнулся. — Настолько торопишься сбежать от меня? Люмин не стала ходить вокруг да около, прямо, исподлобья с подозрением спросила: — Что ты знаешь о моём сне, или, может быть, сразу про мир расскажешь? — золотоволосая усмехнулась, ни на что не надеясь. — Одинаковые сны не снятся просто так; насчёт того, что мы связаны, я, конечно, пошутил, но тем не менее, будь бдительна, ладно? Твой бред про мир сводит с ума не только тебя, но и окружающих. — Придурок, я напугалась! — Путешественница цыкнула, сморщив носик. Одиннадцатый рассмеялся, с лукавой улыбкой подозвал жестом девушку приблизиться. Она, всё ещё согнувшись в коленках и опираясь на стопы, подошла ближе и была сразу опрокинута на четвереньки, так как Чайлд схватил за запястье, потягивая на себя. Блондинка ахнула от неожиданности, на щёчках образовался румянец от столь близкого пространства между их губами. — Если я сделаю так, ты сможешь простить? — Предвестник хитро улыбнулся, настойчиво притянул девушку за затылок и прильнул к губам. Люмин приоткрыла губы, позволяя углубить поцелуй, хотя и поддалась не сразу, оттого и Тарталья стал грубее целовать белокурую, требуя ответные поцелуи. Путешественница с корточек села напротив фатуи, его ладонь проскользнула под белое платье, поглаживая внутреннюю сторону бедра. Белокурая застонала в губы, когда его пальцы поглаживали промежность сквозь ткань. Отпрянув от мягких губ, Тарталья стал покрывать шею грубыми поцелуями, оставляя засосы. Люмин, тяжело дышала и была вся красная. — Мы не можем, Тарталья... —глотала воздух после каждого слова, а её ладони сжали рыжие волосы в копну. Как было ожидаемо, Предвестник проигнорировал девушку, раздвинув её ноги шире. Ему было трудно менять свою позицию, да и было слишком опасно, поэтому белокурая звонко воскликнула, жалостливо сложив бровки: — От раны возникнет серьёзная проблема, немедленно нужна медицинская помощь, несмотря на жгут. — Люмин, ты лечила меня после каждой дуэли и это ничуть не помогало. У меня свои методы при лечении. — Я ради тебя бегала туда-обратно, а ты всё время не говорил, что это не помогает? — золотоволосая готова была прикончить парня на месте. Предвестник заткнул девушку глубоким поцелуем, лаская пальцем промежность, ткань промокла от активных движений, Тарталья оторвался от губ, коварно наслаждался выражением лица Люмин. Щёки залиты румянцем, а по лицу скатывались капли пота, дыхание обжигало, внизу живота было невыносимо горячо, желая большего. Фатуи начал поддразнивать нетерпеливую девушку. — Ты разумная девочка, Люмин, скажи, чего хочешь? — бархатный голос туманил разум, как и ласки, ведь Тарталья всё ещё проводил пальцами по мокрому месту. Блондинка закусила губу, сдерживая стон. — Тарталья, хватит, пожалуйста, — хрипло проговорила девушка. Предвестник пустил маленький разряд по телу, который моментально привёл в чувство, но тело поддалось навстречу касаниям, всё это жутко возбуждало, хотя Люмин понимала, что это неправильно, но она, чёрт возьми, ничего не могла поделать. — Это не то, что я жду от тебя. — Широко заулыбался рыжий. — Да почему я должна говорить это вслух? - Возмутилась золотоволосая, гневаясь от наглости Предвестника. Какое-то время белокурая неловко под хитрыми глазами повела плечами, пересеклась взглядами, и всё же промолвила: — Возьми меня, Аякс... У фатуи моментально снесло крышу, словно по щелчку пальца. Парень убрал белую ткань, приняв лежачее положение, Люмин и удивиться не успела, как горячий язык проник внутрь Путешественницы, волна наслаждения прокатилась по телу, девушка сжимала Чайлда бёдрами, поглаживая рыженькие волосы, тихо шептала его имя с удовольствием и откровенно стонала. Тарталья посасывал клитор и сводил с ума, иногда он вводил быстрые толчки пальцев, заставляя стонать громче. Он был слишком хорош, что пара мгновений и белокурая подрагивала всем телом от полученного оргазма, вдыхая чаще свежего воздуха, сердце стучало как бешеное. — Помрёшь от потери крови — сам будешь виноват. — Хрипло проговорила блондинка, становясь на ватные ноги, переполненная злостью. Рыжий лишь весело улыбнулся, наблюдая за попытками девушками дойти до выхода. — Так просто уходишь? А где моя благодарность? — голос звучал обиженно. — Твой подарок — это глубокая рана, с остановленным, на данный момент, кровотечением, это тебя устраивает? — не оборачиваясь с усмешкой протянула девушка. — Эх, ты не Путешественница, а зануда. Напоследок Люмин цыкнула, громко захлопывая ворота. Она спустилась на корточки, сцепила руки в замок, обхватывая колени. Больше всего блондинка злилась на себя, в шумной толпе послышался зовущий крик Паймон.