Лёгкая эйфория

Ранним утром проснулась сперва Паймон, а уже от её визжаний Люмин. Фея была не в себе, метаясь по разным углам квартиры. Щёчки её были розовыми, а взгляд —хитрым. Хихикая, фея на радостях спросила: — У вас с Адептом уже что-то было, так ведь? А ну быстро говори правду! Ты уже встречаешься с ним? Белокурая закатила глаза, скрестив руки, теперь она уж точно не сомневалась в том, что её компаньон ничего не знает об этом мире, если судить по поведению. Это даже успокаивало её. Блондинка безнадёжно, с ноткой язвительности, сказала: — Облом, Паймон! О чем ты думаешь, когда я чувствую себя не в своей тарелке от этого грёбанного мира? Зачем мне отношения, когда это может быть просто иллюзией, ложью? Паймон посмотрела на девушку, как на какую-то сумасшедшую, словно у неё проблемы с головой, но если судить по фразам белокурой, то по мнению компаньона, они действительно есть. Свела маленькие бровки домиком очередной раз в недоумении от нелепой речи. — Вруша! Уже с ума сошла! Ты лжёшь!! Хочешь вообще скучно жить? Для Путешественницы — это скукотища! А ещё по миру ходит, но рассуждает так скучно и глупо, фу! — малышка недовольно завизжала, явно раздражая белокурую. — Люмин зажала ладонью губы феи, — Да тише ты, Паймон! Я уже поняла, что скучная, но веселиться развлекаясь с парнями некогда. Ни в моём случае, ладно? А теперь не кричи, не то уже покраснела от злости. — Опять ложь, вот опять! Как тебе не стыдно? Я же видела, что ты целовалась с Сяо, он тебя ещё провожал! — топая ножкой по воздуху, Паймон прокричала это с некой гордостью. Ушки залились алой краской, на губах все ещё чувствовался привкус страстных губ Адепта, кровь ударила в щёки, на лице проявлялась мимолётная улыбка. Она думала о нём сияющей прошлой ночью, в янтарных глаза отображался блеск от звёзд и от его чудесных глаз. Паймон, похоже, это забавляло, её ночные глазки лукаво щурились на спутницу, наверняка гадала её мысли. Этот день будет незабываемым, пропитанный азартом, тихими отголосками и жалостными криками, оставляющие резкий осадок. Беспокойство нарастало с каждой мыслью о встрече с Властелином Камня, но почему? Может, это вовсе и не из-за него? Прошлая головная боль дала о себе знать той ночью: спутанные мысли, вялое состояние, тупая боль в голове, от которой виднелась неприязнь на лице. Неизвестные голоса тихо шептали об ошибке, бубнили что-то странное, но единственное, что смогла расслышать Путешественница, так это: «Ты недостойна жить, умрёшь в муках, твоё время на подходе» Сердцебиение участилось, а глазные яблоки и вовсе плутанили. Что удивляло больше всего — Паймон и вовсе не замечала хворое состояние спутницы, она лишь продолжала хитро наблюдать за Люмин. Может быть, фея этого не видит? Глазами малышки всё было по-иному: сияние янтарных глаз, надменная улыбка, руки на поясе, гордо поднятый подбородок. Паймон, конечно, посчитала это за высокомерием, но вслух произносить не стала. Всё-таки опасалась девушку, уж больно странно ведёт себя: безумные рассуждения, иногда странное поведение, внезапные боли в голове. Паймон знала: всё это не сходилось с прошлой Люми, но, возможно, на это свои причины. Туманные, слуховые галлюцинации не прекращались, а вовсе выбивали из колеи. «Оскорбила Архонта! Смертная казнь! Осуждённая Богами, не жить тебе!» Весь этот жуткий бред настолько достал, что Путешественница яростно прокричала в «пустоту»: — Заткнитесь, твари, и продолжайте гнить в бездне! Пауза. Мучительные вздохи, удивлённый на себе взгляд Паймон. Голоса замолкли, но обречённые мучения с этой отвратительной дрянью, как голоса и боль, так и останутся навеки. Люмин даже не пришлось утруждать себя в объяснении, фея смирилась со странностями. Вытолкнула на улицу свою подружку, чтоб та развеялась и сняла напряжение. Силуэты преследовали, но это было уже самовнушение. В конце концов ад кошмаров закончился, когда Паймон повела Путешественницу снова в гостиницу Ваншу. К слову, из-за того, что у них с собой чемодан с собранными вещами, так как приготовились отправиться в чайник, ибо Сяо сказал приходить через два-три дня. На последний третий день они уже съехали, и Люмин напоследок прокляла этот дом. Может быть это и из-за него все проблемы и странности с состоянием. Неприятности всё же не прекращались, так и преследуя блондинку. К сожалению, свободных номеров в гостинице не было как назло. Голдет неловко извинялась перед посетительницой, и посоветовала подняться на верхний этаж, чтоб позвать Охотника на демонов. Идти было некуда, прошлое убежище девушка сразу же сдала, не желая его видеть. Паймон лишь грустно хмыкнула, поднимаясь на самый вверх, и отошла от спутницы. Люми осталась в стороне, разминая руку от тяжёлого чемодана. — СЯО-О-О!!! — зашикала громко фея. Позвать Адепта действительно было самым разумным решением. Адепт не отозвался. Малышка попробовала ещё раз — напрасно. Грустно пробубнила: — Угх! Позови ты, Люмин! Наверняка он ждёт именно твоего зова, ведь тебе давал обещание! — заликовала феечка. Искательница Приключений задумалась, стоит ли тревожить Адепта, по её мнению, из-за «мелочи», разинула блеклые губы: — Сяо, — вполголоса прозвучало имя. Как по щелчку пальцев Якса уже оказался на крыше Ваншу. Паймон скрестила ручки оттого, что у подруги получилось всё так легко, злобно нахмурилась. Брюнет поинтересовался: — В чём дело, Люмин? — взгляд пустой, но голос бархатный, мягкий по отношению к девушке. Ни к кому больше юноша не позволял себе так обращаться, никого не целовал прежде. И ни к кому не было такой симпатии, как к Путешественнице. Сяо заметил небесно-голубой на колёсиках с различными наклейками чемоданчик, понял без слов, исчез и появился перед лицом девушки. От этого «трюка» тёмно-зеленые частички с формой ромбиков засверкали, и лишь мгновение, как они исчезли прямо перед глазами. Обворожительное явление! — Мы перенесемся в мою обитель. — Потянул на себя, приобнимая за талию, блондинку. Юноша также ухватился за маленькую ладошку феи, перенеслись они мгновенно. Янтарные и ночные глазные яблоки обхватывали жёлтый свет запололненный в комнате. Незнакомая мебель, другой интерьер; телом ощущалось тепло, исходящее от горелого жёлтого камина, коптящие язычки пламени издавали шум комфорта. На деревянном столике, покрытым белой тканью, стояла мраморная посудица, стеклянная ваза с душистыми лилиями, от которых исходил бесподобный аромат благовония. Обитель Адепта сильно отличалась от прошлого жилища девушки. Люмин сразу почувствовала комфорт в доме, по разным уголкам в поле зрения находились яркие лампы, которые достались от Праздника Морских Фонарей, в комнате стоял запах цветочно-древесной композиции, придающий свежесть и лёгкость. Навязчивые мысли, странные голоса не смогут потревожить благодаря ауры уюта. Паймон тоже не смогла скрыть восторга, издавая протяжное «вау!» — Если что-то понадобится — обращайтесь. Паймон, спи на диване одна для твоего же комфорта. Люмин, а ты можешь устроиться на моей постели, я посплю на полу, вам ясно? Весело хихикая, фея согласилась, улетела в зал, где прихватила булочку с маком и глазурью сверху, а внутри — орешки. Путешественница извинилась за выходку компаньона, приметила то, что Адепт может сказать «пока» пище по дому, ведь Паймон и кусочка не оставит, а потом состроит милую мордашку. Поэтому белокурая схватила ладонь Сяо и повела его в сторону кухни, чтоб совместно что-то приготовить. Адепт поддался, краешками губ улыбался, сердце его стучало быстрее обычного. Малышка тоже подлетела к кухне, обсуждая с белокурой о приготовлении трапезы. Сяо впервые почувствовал себя не одиноким в собственной обители, на фоне спорила Паймон, а Люмин неловко успокоивала компаньона, объясняя что да как. Обе знали, что дом навевает хорошие воспоминания, создаёт зону комфорта. Якса не переносил шум, предпочитал одиночество, но с Люмин и её компаньоном хотелось избавиться от этого чувства. Решив о блюде окончательно, Люмин отошла в ванну с чемоданом, дабы переодеться, а фея принялась искать нужные продукты, что они будут готовить — не сказали, оставили это в тайне и договорились о сюрпризе. Фея стала докучать вопросами, параллельно выдвигая один за другим акриловые ящики шкафчиков в поиске продуктов. —Как ты относишься к Люмин? Брюнет в недоумении вопросительно приподнял бровь на заданный вопрос. — Ну-у-у, вы на друг друга так смотри-и-ите! — звонко сказала малышка с милой улыбкой. Вопрос остался без ответа, Паймон поняла, что на эту тему Адепт говорить не будет, впрочем, как и Люмин. Словно как две капли воды, такие же душные, которые никогда не скажут о своих чувствах до конца своей смерти. Спустя пару минут, Люмин вышла в чёрных шортах с эластичным поясом и принтом белых звёзд с луной, и точно такой же топ на лямках, пряди пшеничных волос чуть-чуть закучерявились, а на правой руке браслет из звёзд, переливающихся камней и ракушками. Люмин готовила, Паймон подавала нужные по рецепту продукты, а Сяо с интересом наблюдал, но не за процессом приготовления блюда, а за Путешественницой. Её плавные движения по кухне, смех, споры с Паймон — всё это создавало зону комфорта именно для брюнета. Адепт, скорее всего, предпочитал компанию Люми, нежели чем с другими. Изначальное решение было сделать лимонад, фея выложила на стол закатниковое варенье, лимонную кислоту, три стеклянных стакана, питьевую соду и кипячёную воду. Не зря Путешественница училась мешать коктейли в Мондштадте, девушка тут же почувствовала гордость за саму себя. Белокурая смешала небольшую чайную ложку лимонной кислоты, столовую ложку варенья, щепотку питьевой соды и, напоследок, кипячёной воды. Люмин мешала один стакан со смесью, а Паймон — второй, вскоре перемешала и третий. Малышка чуточку хлебнула оттенок оранжевой жидкости, придающий сказочный вкус, и облизнулась от вкуснятины. — Это очень вкусно! Только надо было побольше сделать! Лю-юмин, сделаешь ещё? — промолвила феечка, сразу состроив щенячьи глазки. Люмин кивнула, широко улыбаясь. — Что ж, теперь готовим съестное. — вдохнула свежего глотка воздуха, надевая кремового оттенка фартук. Взвесив все плюсы и минусы, приняли решение приготовить яичный суп из лотоса, так как рецепт простой, да и готовится также просто. Путешественница - мастер по кулинарии, каждое её блюдо — восхитительно. Потребовалось немного времени и приготовленное блюдо, свежий лимонад с выпечкой уже на столе! Сяо колебался, он никогда не пробовал другие блюда кроме миндального тофу, поэтому новая еда вызывала подозрения, но брюнет нисколько не хотел обидеть девушку, поэтому попробовал трапезу. Пища таяла во рту, а сладковатый вкус лотоса придавал изысканную свежесть. Феечка принялась уплетать тарелку, запивая лимонадом. Извинившись, Сяо вежливо отказался от напитка, ну и ладно! Паймон больше достанется. За столом Люмин поведала разные и интересные истории, консерва тоже что-то добавляла от себя. Иногда пришлось краснеть от реплик Паймон, поскольку малышка нарочно упоминала про взаимоотношения Люмин и Сяо. После сытной трапезы фея сразу задремала на шёлковом, мягком, удобном диване. Ночь была сизая, лунная; перисто-кучевые облака рассыпались по ночному, звёздному небу, а вдали сверкала ледяная, круглая луна. Брюнет расположился на полу, охраняя вечный сон девушки. Люмин зажмурилась в попытках встретить беззаботный сон, погрузиться во мрак тлеющей ночи, но старания были напрасны. Сон никак не хотел поступать, возможно, причина этому было новое помещение. Золотоволосая не привыкла спать на новом месте, требовалось время, чтобы привыкнуть. Адепт понял это сразу, так как девушка постоянно вертелась, пытаясь лечь в удобной позе. — Сяо, — Люмин тихо вздохнула. — Может, ты ляжешь со мной? Я не могу уснуть. — С таинственным шёпотом произнесла белокурая. Уголки губ расплывались в незаметной во мраке улыбке, когда ткань зашершала, сердце ощущало Адепта. Сама белокурая лежала лицом к окну, окутанная тёплым одеялом, её ножки невольно дёрнулись, когда на фоне послышались еле-еле слышные шаги. Кровать предназначалась для одного человека, так что расстояние между героями было не большое. Люмин чувствовала тёплое дыхание на своей спине, ей невероятно хотелось приблизиться и спать в обнимку, но смущение не позволяло, хоть и брюнет целовал её однажды. К сожалению, Сяо не мог чувствовать такие же эмоции, как у Путешественницы, но его сердце и тело тянулось к ней. Щёчки покраснели, стало невыносимо жарко, а сердце предательски забилось чаще. Всё это не скрывалось от слуха Яксы. Поборов смущение, Люмин перевернулась теперь к лицу Адепта, её пара глаз встретила его взгляд на себе, румянец все ещё виднелся на мордашке. Янтарные глаза юноши ярко сверкали в темноте, это было чудесно. Несколько изумрудных прядей прилипли к его лицу, девушка неуверенно прикоснулась кончиками пальцев, дабы убрать их. Когда с мешающими волосами было покончено, белокурая поспешила убрать ладонь, но брюнет схватил запястье, тыльная сторона ладони встретила бледные губы Сяо. Золотоволосая в мгновение покраснела до ушей, внимательно наблюдая за движениями парня. Она просто не могла увести взгляд, оттого смущаясь как можно сильнее. Якса смотрел прямо, без всякого смущения, он нисколько не смутился от своего поступка. Охотник на демонов покрывал горячими поцелуями руку девушки, тем самым сокращая между ними расстояние. Теперь его тёплое дыхание чувствовалось на губах, волны мурашек проносились по телу, Люмин готова прямо сейчас отдать всё, чтобы таять в его руках от удовольствия. И её желание исполнилось. Адепт наклоняется ближе, и его губы впиваются в её с особой пылкостью. Блондинка прижалась к стройному телу, запустила пальцы в шёлковые, немного запутанные, но изящные волосы, наслаждаясь мягкими губами. Сяо целовал лучше, чем в прошлый раз, не сильно укусил нижнюю губу золотоволосой, и киноварные языки сплелись в ритмичном танце, исследуя друг друга как можно лучше. Свободная рука Люмин поглаживала спину, плечи, грудь. Умелые пальцы ласкали тело Адепта, который издавал слышные стоны прямо в губы. Белокурая отстранилась под удивлённым взглядом Сяо, она лукаво улыбнулась от его растерянности. Без лишних слов стала освобождать себя от одежды, и посчитала, что ей не хватало ласки юноши. Одежда лежала где-то на краю кровати, а сама Люмин осталась в чёрном лифе под внимательным взглядом брюнета. Маленькие губы белокурой стали покрывать тонкую шею поцелуями, иногда кусая, и оставляя засосы. Блондинка гладила собственным коленом через ткань штанов его член, теперь его стон был громче, чем предыдущие. Для Путешественницы — это была услада, томные вздохи Сяо безумно возбуждали. С каждым его стоном Люмин тёрлась коленом настойчивее. Снова оторвавшись от поцелуев, девушка начала раздевать Адепта, её руки неуклюже запутывались, а горячее дыхание обжигало. Золотоволосая осторожно впервые прикоснулась к члену, смутилась, но сразу постаралась сбить это чувство, ей хотелось принести Сяо море удовольствия. Пальцы обхватили головку, сердце бешено застучалось, а Якса подрагивает под её руками, он хрипло стонал под напором ласк. Адепт поморщился, прошептал: — Я не уверен, что мы поступаем правильно, к тому же там Паймон. Она может проснуться. — в его интонации слышалась неуверенность. Люмин успокаивающе промолвила шёпотом: — Не волнуйся, тебе понравится. Сяо прикрыл ресницы, вслух ничего не сказал, возможно, рассуждения остались в голове. Путешественница приняла это за согласие, кровать чуточку заскрипела, когда мокрое нижнее бельё покинуло тело девушки. Белокурая начала тереться бёдрами о его головку, до сих пор она смущалась, поэтому отвела взгляд, но чётко видела, что Адепт рассматривает её под жарким взглядом. Схватив Люмин за бёдра, брюнет резко ввёл её в себя. Блондинка громко и сладко застонала, но мгновенно закрыла свои уста, молясь о том, что компаньон не проснулась. Сяо тоже не мог сдерживаться и закусывал губу до крови. Что ещё может быть прекраснее: смущённая до самых кончиков ушей Путешественница под Сяо, тихо стонет и приносит удовольствие своему партнёру. Якса ловко расстегнул оставшийся лифчик, и схватил полушарие, аккуратно сжимая его. Вскоре Сяо обхватил девушку за оба мягких бедра, Путешественница удовлетворённо стонала каждый раз, когда юноша глубже насаживал её на себя, стук сердец участились, движения стали активнее и быстрее, доводили до самого пика блаженства, Люмин впилась губами в Адепта, когда почувствовала, что совсем чуть-чуть и кончит. Так и произошло, девушка успела отскочить от брюнета вовремя и порывисто обняла парня. Без слов ушла в душ, оставляя его одного.