I won your heart

Шуршание мягкого белья, тихое скрипение матраса, смешанное с едва уловимым запахом её парфюма — сладким, цветочным, почти приторным, который вызывал приятное томление внизу живота. Лёгкий шорох — и мягкий, осторожный поцелуй на оголённое плечо. — Дорогая, — прошептал Иван, дыхание его чуть дрожало, оставляя след тёплой искры на коже. — Дорогая… — повторил он, скользя губами вниз по спине. В ответ Карина издала ленивое, сонное мычание. Её ресницы едва дрожали, губы чуть приоткрылись. Мужчина улыбнулся: взять выходной в её день рождения оказалось лучшее решение за последние месяцы. — Просыпайся, милая, — с лёгкой ухмылкой потребовал Бриллинг, играя пальцами с её волосами. — Иначе пропустишь весь сегодняшний праздник. — Просто сделай мне подарок, — отмахнулась Карина сквозь сон, ещё не осознавая реальность. — Оставь в постели. — С удовольствием, — почти рассмеялся Ваня, — но не могу. Карина резко развернулась, села, туго обвивая себя одеялом, и сонные глаза медленно изучали обстановку. Свет утреннего солнца проникал сквозь полупрозрачные шторы, обволакивая комнату золотым туманом. Иван не мог сдержать улыбку: растрёпанная, заспанная, с едва заметной улыбкой на губах, она выглядела одновременно смешно и прекрасно. — Моя девочка, с днём рождения, — прошептал он и осторожно коснулся её губ уголком своих. Он протянул букет нежных цветов, тонких и хрупких, словно созданных для неё, — лепестки едва шуршали при малейшем движении. — О, боже… — прошептала Карина, обнимая его, чувствуя тепло и тяжесть рук. Только здесь, в его объятиях, она увидела волшебство, которое он устроил: под потолком парили разноцветные шары, лёгкие, как облака, отражая солнечные лучи, а на постели стоял поднос с завтраком, из которого струился аромат свежей выпечки и кофе. Стол был усеян разноцветными коробочками и пакетиками, а на стене сияли буквы: «С днём рождения». — Просыпайся, — Иван коснулся губами её виска, передавая тепло и обещание дня, — сегодня мы устроим лучший день в твоей жизни. Завтрак растянулся на часы: шуршание упаковок, запах шоколада, хруст фруктов, лёгкая горчинка кофе. Карина то обнимала мужчину, то возвращалась к подаркам, теряясь в маленьких радостях утра. Когда солнце опустилось к горизонту, у выхода их уже ждал автомобиль. Дорога была наполнена лёгким гулом двигателя, шуршанием шин по асфальту и звуками города, но ни один из них не мешал внутреннему ощущению праздника. Иван постоянно отвлекался на телефон, словно ожидал ещё одного сюрприза, но это лишь добавляло напряжения и живости моменту. В ресторане царила атмосфера настоящего праздника: мерцание люстр отражалось в бокалах, звон шампанского, лёгкий шум разговоров, тихий смех и шелест одежды гостей. Гости один за другим вручали Карине подарки, мягко касались щёк, оставляя едва заметные следы помады, а её глаза сияли, отражая свет и радость одновременно. Иван знал: несмотря на лёгкое опьянение шампанским, пора уходить. Он посмотрел на неё, на её счастливое лицо, и понял, что этот день, полный звуков, запахов и тепла, навсегда останется в памяти.

***

Двери лифта с тихим глухим стуком закрылись за ними. Карина прислонилась к стене, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из тела, а плечи расслабляются. Лёгкая усталость от каблуков отдавалась в ногах, и она переступала с ноги на ногу, пытаясь найти удобное положение. Тёплый воздух кабины был густым, пахнул её духами с лёгкой ванильной сладостью, смешанной с запахом металла и лака каблуков. Дома она рухнула в мягкое кожаное кресло в спальне, позволяя себе ненадолго раствориться в комфорте. Через несколько минут Иван подошёл к ней. Он сел напротив, медленно поднимая стакан с водой к губам, и Карина замедлила дыхание, наблюдая, как грудная клетка под рубашкой то поднимается, то опускается, отражая лёгкое напряжение и внутренний ритм его тела. — Как прошла твоя презентация? — неожиданно спросил он, и голос его звучал мягко, но уверенно, словно обволакивая её слух. — Всё отлично. Теперь я свободна от дел, — пробормотала она, — но ненадолго. — Умница, — сказал он, и улыбка коснулась уголков губ. Он поставил стакан на столик и медленно подошёл к ней, каждая походка отдавалась тихим скрипом паркета. Свободная рука осторожно коснулась её шеи, пальцы запутались в густых волосах. Кожа под его ладонью покрылась лёгкими мурашками, дыхание сбилось, и Карина закрыла глаза, позволяя ощущению поглотить себя. Его руки мягко скользили, делая лёгкий массаж, разминая уставшие плечи. Рубашка скрипела от лёгкого давления, ткань сжималась между пальцами, и Карина почувствовала, как её тело откликается на каждое движение, как будто каждая клетка проснулась от прикосновения. Шампанское, которое она пила ранее, усиливало ощущение тепла и лёгкой распущенности; возможно, власть над её телом принадлежала не напитку, а Ивану. Он провёл большим пальцем по нежной коже под ухом, и Карина сдвинула ноги, словно инстинктивно подчиняясь. — Тебе ещё замуж за меня идти, — прошептал он на ухо, его голос был бархатным, но с ноткой приказа. — Ложись на кровать. Карина поднялась, и он мягко, но уверенно провёл ладонями по её плечам, направляя её. — Ложись, — повторил он, и теперь в голосе слышалась лёгкая строгость. Она опустилась на кровать, и Иван оказался за её спиной. Одной рукой он собрал её волосы в кулак и перекинул их через плечо, обнажая худую спину. Другой рукой он настойчиво надавил на поясницу, и Карина слегка прогнулась под давлением, прежде чем опуститься на живот, устраиваясь на кровати. Тёплое дыхание мужчины скользнуло по её шее, и она почувствовала, как мелкая дрожь пробежала по всему телу, смешиваясь с лёгким волнением и предвкушением. Бриллинг ухмыльнулся в темноте. Лампа на тумбе едва освещала комнату, её свет мягко ложился на линии мебели и искрился в стекле бутылок на полках. — Это твоя любимая юбка? — кончик его пальца едва коснулся края её пояса, вызывая лёгкую дрожь. Карина судорожно выдохнула, когда его пальцы добрались до маленькой пуговицы. Юбка с мягким шорохом скользнула вниз, теряясь на полу, и на её кожу тут же пролился тонкий поток масла из небольшого флакона, который Иван держал в руках. Чёрная пробка флакона отлетела вслед за тканью. Девушка прикусила губу, ощущая, как ладони мужчины медленно скользят по спине, растекая по коже тёплую, слегка пахучую смесь масла. Широкие ладони проводили по лопаткам, надавливая на ноющие мышцы и обволакивая тело расслаблением, которое одновременно возбуждало. Бриллинг мягко сжимал плечи и обхватывал талию, впитывая остатки масла и тепло кожи. Он с усилием сдерживал напряжение внизу живота: болезненные спазмы напоминали о нетерпении, заставляя сильнее ощущать каждое движение девушки. Иван с интересом наблюдал, как Карина слегка приподнимает ягодицы, а плотная ткань юбки натягивается, будто сама подчиняясь её телу. Он сглотнул, стараясь сосредоточиться на касаниях, а не на внутреннем напряжении. Карина почти неслышно стонала под его руками, когда они поднимались вверх по её талии, задевая край обнажённой груди. Он продолжал массировать спину, вдыхая мягкий запах её кожи, стараясь отвлечься на текстуру, тепло и движение, а не на стон. — Держи спину прямо, — его голос был тихим, но твёрдым, звучащим рядом с ухом, и в нём сквозила забота, смешанная с притягательной властностью. Бриллинг помогает ей подняться на четвереньки. Он склоняется над ней, и чёрный галстук касается её кожи. Иван горячими ладонями обхватывает её бёдра. Его пальцы скользят вверх, приподнимая край юбки и создавая иллюзию, что он всё ещё разминает её тело. Карина, не открывая глаз, наблюдает за размытой тенью Ивана в окне. Её глаза закрываются сами собой, потому что Иван проводит ладонью по влажной ткани её трусиков. Она прикусывает губу, не желая сдаваться. Ухмыльнувшись, Иван замечает, как девушка прогибается под его руками, как его пальцы касаются нежной кожи её ягодиц. Он массирующими движениями скользит вниз по её разведённым в сторону ногам. Но внезапно он прекращает трогать её. Она едва удерживает себя, чтобы не обернуться. Стоны лениво скатываются с её языка, пока Иван сдвигает её кружевные трусики в сторону и собирает подушечками пальцев её влагу. Карина двигается навстречу, и он позволяет ей медленно и плавно насадиться на его пальцы. Он позволяет ей прочувствовать его внутри себя. Бриллинг не уверен, что сможет вытерпеть всю эту прелюдию. Ему кажется, что он не видел её пару месяцев. Будто между ними снова командировки. Ему кажется, что он не видел её очень и очень долго. Иван двигает пальцами, подбирая ритм, теряет скорость, усиливает давление. Он скользит пальцами внутри неё, наслаждаясь тем, как она поддаётся его движениям навстречу, как из её очаровательных губ слетают стоны. Карина жмурится, потому что по её телу проходит слабая судорога. Иван почти прекращает движения, немного разводит два пальца в стороны, ощущая напряжение мягких стенок. — Нет. Так быстро ты не сдашься, — говорит он. И она чувствует пустоту. Как его пальцы мажут по её бедру её же смазкой. Звон ремня громом звенит в ушах. Ноги сами собой раздвигаются шире, грудь укладывается на приятную поверхность простыни. Бриллинг заводит её руку за спину и твёрдо закрепляет запястье у самой поясницы под своими пальцами. Мужчина твёрдым членом касается её влажных складок, проводит им, размазывая влагу. Дразнит. Устроившись между её разведённых бёдер и крепко ухватив её запястье, он тянет её на себя, наконец, давая ей то, чего она так хотела. Твёрдый член с напряжёнными венами входит в Карину до конца. Бриллинг плавно заполняет её собой, наслаждаясь каждой секундой. Сначала он выбирает медленный ритм. Она сжимается вокруг него, нетерпеливо двигается навстречу, настаивая на большем, стараясь взять ситуацию под контроль. Но он лишь ухмыляется, прикладывая усилия, чтобы окончательно не потерять голову. Иван отпускает руку Карины, отмечая про себя покрасневший след от своих пальцев. Сжимает её ягодицы обеими ладонями, толкаясь вперёд сильнее. Раевская под ним скулит, быстро подстраивается, подхватывает темп. Губы Ивана открываются на вдохе, глаза закатываются от жара внизу живота. Она стонет надрывно и громко. Он даже теряется немного. Бриллинг входит сильнее и грубее, пока Раевская скребёт, сжимает руками простыни, закусывая губу до крови. Она извивается, откликаясь на каждое его движение. Реагирует на каждое прикосновение, которые оставляют блуждающие по её телу руки. Иван слегка царапает её спину ногтями, толкаясь внутрь всё яростнее. Бриллинг наклоняется к ней, с приглушённым рыком впивается в её плечо, проникает под другим углом. — Блять, — надрывно стонет Карина, кончая. Боль от укуса смешивается с волной, сковывающей каждую мышцу. Она сжимает Ивана внутри себя, и он не сдерживается. Сперма выплёскивается в неё, а он мычит что-то невнятное в её шею. Дрожащие ноги не удерживают её, и Карина с протяжным стоном растекается по кровати. Иван, громко выдохнув, устраивается на ней сверху, стараясь распределить вес своего тела так, чтобы не лишить её кислорода и возможности пошевелиться. Девушка старается отдышаться, когда мужчина смеётся над её ухом. — С днём рождения, любимая.