Влюблённый в Смерть

|Священная Римская Империя, Безымянная деревня недалеко от Кёльна, 4 августа 1573 года, ночь| Дети оцепенели, наблюдая, как вооруженная толпа с факелами обступала деревню, поджигая за собой поле. Их задор окончательно сменился страхом, когда злаки быстро вспыхнули и пламя принялось пожирать все вокруг собою. Огонь наполнил местность длинными тенями нападавших, играющих в ритме их движений. Дети прильнули к валуну напротив и, слегка выглядывая из-за него, перешептывались: — Э-это что такое?.. — руки и ноги Эреварда нервно затряслись, а лоб покрылся испариной. — Воины?.. — Я то откуда знаю!.. Разбойники наверное! Или ещё кт… Гуго завис на полуслове. Его прервало жуткое зрелище — это в небо устремилось много-много красных сверкающих огоньков. Подожённые стрелы. Зависнув на миг в воздухе, они по упряждению полетели прямиком в деревню, влетая то в дома, то в землю, то в деревья и кусты. Всё. Именно с этого момента судьба небольшого поселения под Кёльном была предрешена. — Ой-ой-ой-ой… — Гуго мельтешил взглядом, не зная, куда себя деть. Мальчишке очень хотелось просто испариться, но потом, увидев точно такого же испуганного и дрожащего друга, он смог найти в себе силы: — Эр, нам надо бежать… — Гуго потянул его за руку, но тот стоял столбом. Огонь тем временем усиливался — могучий ветер ревел, напитывая его свирепой силой. — Давай, давай, давай, быстрее! Эр, ты чего стоишь?! — влепив другу ободряющую пощёчину и толкнув его вперёд, он рванул что есть мочи в сторону деревни. — Мы должны предупредить всех!!! Эревард пришёл в себя, и сначала неловко, а потом со всех ног кинулся за ним. По его глазам потекли капельки слез, а сам он путался в ногах и всякий раз запинался, наровя упасть. Неразличимая издалека брань приближась всё ближе. Горящие стрелы всё летели и летели, некоторые из них, удачно попав в стог сена или в открытые ставни, вызывали пожар в хатах. Удивительно, но большое поле уже горело целиком и огонь, тем временем, начинал переходить на деревья в лесу. Ветер не щадя разносил пламя и горячий чёрный дым. Дым… Он был повсюду. Очередная стрела попала Эреварду под ноги и он, запнувшись, покатился кубарем, разбив голову в кровь. Гуго обернулся и подскочил к нему. Тяжело дыша, он судорожно поднял его на ноги и они побежали дальше: — Наро-о-д! Бежим! Разбойники! Спайтесь! — кричали дети, приближаясь к первым, испещреными стрелами, домам. Конечно, они не успели… Неподалёку горел крупный загон со стойлами. Лошади, коровы, куры и свиньи сходили с ума, в ужасе пытаясь выбраться из смертельной ловушки пламени и дыма. Безуспешно. Никому не было до них дела. Пока огонь неумолимо переходил от хаты к хате, люди в панике выбегали из своих домов, пытаясь понять, что и где происходит. Кто-то выносил пожитки, кто то спасал детей, кто-то спасался сам. — А-а-а, берись за вилы, народ! Мужики, защитим своё! — между тем нашлись люди, что собрались вместе и, вооружившись первыми попавшимися под руку вещами, решительно настроились принять бой. Толпа переговаривалась между собой: — Вот суки, решили ночью напасть! Не жить им! — зло кричал крестьянин. — А кто напал-то? — Да какая разница?! — Смерть им! — Да, убьём! — Постойте, мужики, а это кто?! Первые разбойники уже вошли в деревню. Местные с рёвом бросились на них, только увидев. Силы были совершенно неравны. Где-то со стороны центральной площади церковными колоколами заиграла тревога. Хаос окончательно вошёл в свои права. — Гу…го! Что… Что нам делать?! — тяжело дыша, кричал Эревард, пока над их головами проносились стрелы и пращи*. — Не знаю!.. — Нам надо… — ребята уже почти скрылись за углом очередного дома, как в спину Гуго с глухим хрустом и яркой вспышкой что-то влетело. Мальчик повалился на землю. Огонь с чавкающим шипением затух. — А-а-а-а-а-а!!! А-а-а-а!!! Эревард догнал его, вопящего, дергающегося в судорогах и кашляющего кровью. Очаги огня недостаточно разгоняли тьму и видимость была плохая. — Гуго!.. Ты чего, вставай давай!.. Что случилось?! — весь дрожа, он второпях принялся ощупывать его раны. Прощупав голову, руки и спину… Он дотронулся сначала до древка а потом и до оперения обгоревшей стрелы. — Чт… Что?! А-а-а! А-а-а-а-а!!! — ужас без остатков затмил детский разум, мальчик принялся поднимать своего друга на ноги. Тот уже не кричал, а хрипел и свистел. Изо рта у него обильно текла густая кровь. Легкое задето основательно. Не успели дети сделать и пару шагов, как в Гуго вонзилось еще парочку стрел, а над головой Эреварда, слегка просвистев, пролетела праща. Гуго повалился на землю и потянул за собой друга. Обмякнув, он лежал лицом вниз и больше не шевелился. Эревард неуклюже попытался встать и оклематься. В глаза ему попало много пыли и теперь он очень плохо видел. Голова кружилась и сильно болела, а разум почти покидал ослабевшее тело. С трудом протерев глаза, он впал в ужас от безумной картины вокруг… На ночном небе пылало кроваво-красное марево. Горели дома. Всюду был дым. Звуки борьбы и криков. Гуго. Кровь на земле. Снова Гуго. Убитый. Истыканный стрелами. Звон колоколов. Запах крови. Запах дыма. Мёртвый друг… С этих пор все происходящее воспринималось ему резкими отрывками — вот он бежит и кричит, сталкиваясь с какой-то женщиной. Вот он падает, встает, один двор сменяется другим, ноги болят, лёгкие сводит, сердце колошматит… «Домой. К маме. К папе… Быстро!» — мальчик пробегал через дома и закоулки. Где-то что-то горело, грабилось, рушилось. Дрались мужчины и плакали женщины. Иногда горячий дым в лицо летел. Эревард закашливался, но бежал дальше. Выбежав на центральный перекрёсток, он наткнулся на толпу разбойников. Те бродили в поисках, чем бы поживиться и кого бы убить. Мальчик встал в ступор, а когда толпа разразилась криками — «Держи его!», побежал прочь. — Эй, пацан! Стой, хуже будет!..— кричали ему в след. — Йенс, пали!.. — Мальчик в последнюю секунду забежал за угол дома и туда тут же воткнулся арбалетный болт. Пробежав еще немного, он увидел знакомый маленький пролесок и занырнул туда. До дома оставалось совсем чуть-чуть. По этим зарослям Эревард вместе с Гуго и ребятами часто бегали, сокращая дорогу. Сейчас всё было точно так же. Вот позади осталось поваленное деревце, где ребята выцарапали свои имена, вот впереди кустарник, где те же ребята забыли Ульриха, играя в прятки, а тот отсиживался до ночи, не зная, что игра окончена, вот тропинки, ведущие к домику на дереве, колодцу, к домам ребят… Он давно уже не замечал слёз. За ним никто больше не гнался. Из кустов он выскочил на дорогу, вдоль которой стояли соседские дома. Везде были выбиты ворота, повалены изгороди, где-то виднелись следы крови и лежали тела людей… Сколько зла можно причинить за такое малое время! Не было видно ни одной живой души, вокруг царила какафония из ревущего ветра, пламени и криков. Ворота в дом Эреварда так же были выбиты. Обойдя валун, об который ещё сегодяшним днём он запнулся, мальчик осторожно заглянул внутрь… Разбойники разгромили всё, что могли: по всему двору были разбросаны инструменты, рассыпан и растоптан собранный недавно урожай, штабелями лежала забитая скотина, а внутри жилой хижины кто-то дрался! Ноги сами понесли туда ребёнка и, перескочив через весь хаос во дворе, он оказался в дверном проёме… Его отец стоял изрезанный и побитый на кухне, зажатый у стены двумя разбойниками, не замечая сына. — Сча тя прирежем и жёнку твою оприходуем! Матушка его лежала на полу, с разрезанным и истекшим кровью горлом, её застывшее лицо и глаза выражали ужас и адскую боль, а сама она не двигалась и не дышала. — Хы-хы… Может ты сам об эвон топор убьешься? — убийца повертел оружие в руке и криво улыбнулся гнилыми зубами. — Мы тогда сжалимся, грохнем быром, легко уйдёшь — вторил второй, держащий в своей грязной от крови и сажи ладони окровавленный кинжал. — А-а… А-А-А-А-а!!! Мамочка! Папа! Ма… — Эревард!!! Нападавшие резко обернулись на вопль ребёнка и тут же голову одного из их с глухим хлопком проломил колун. — Эревард! Беги!!! — прорычал отец, вытаскивая оружие из черепа убитого. Но не успел. Оставшийся в живых разбойник уже замахнулся топором… Мальчик отчётливо видел, как мощное топорище наискось прорубает горло и грудь его отца… Его полное боли лицо… В моменте время словно замедлилось. Эревард хорошо слышал хруст и чавк металла об плоть. Он тщательно разглядел мощные струйки алой крови, брызжущей во все стороны. Он во всех деталях запомнил, как отец, с криком, переходящим в неразборчивое месиво из хрипов и бульканий, повалился наземь. Его рука сама взяла небольшой рыбацкий нож и сжала так сильно, как только позволяет детский хват. Его лицо само исказилось в неистовой, возникшей заместо ужаса, гримасе Первобытной Ярости. — А-А-А-А-А!!! — он не помнит точно, как нож по рукоять оказался сначала в животе развернувшегося к нему лицом разбойника, как лезвие быстро покинуло живот и вгрызлось в грудь, а затем ещё раз. И ещё. И ещё! И в шею! И в спину! В рёбра!.. Рыбацкий нож застрял в них. Мальчик попытался вытащить, но у него не оставалось сил. Он прерывно тяжело дышал, его взгляд метался от убитого громилы до мёртвого отца, потом до матери, а затем и до своих окровавленных рук. Короткая вспышка безумия ушла, забрав с собою всё остальное. Окровавленный мальчик медленно подполз к стене напротив. Рухнул спиною на неё. Ещё раз посмотрел на своих мёртвых родителей. Никаких мыслей не было. Закрыв лицо ладошками, он сжался в комочек и тихо заплакал. Продолжение следует…