Путешествие в неизвестность

Сначала дорога была ровная, асфальтированная. Даже в глубине леса она была хорошей. В какой-то момент мы свернули с главной дороги. И дорога стала более извилистой, неровной и с множеством кочек. По середине дороги росли молодые поросли кустиков и сосен. Они прогибались под напором проезжающей машины. —Давно мы с тобой сюда не ездили. Сколько лет прошло? Думаю, не меньше 4. —Семь лет уже прошло. —Сколько-сколько? Неужели я настолько старый! —Да ты выглядишь покруче и моложе многих парней. И фору им ещё дашь. —Ну тому парню, который тебя подвозил, я точно не соперник. – папа посмотрел в зеркало заднего вида—Как там у вас дела? —Ну вроде бы пока что всё налаживается. Я его позвала на вечеринку. —Я рад. Дальше мы ехали в тишине. (описание леса и дома). —Этот дом я построил для твоей мамы. Она очень любила лес. —А здесь остались её вещи? —Точно, на чердаке могли остаться коробки с вещами Ари. Можешь посмотреть, если хочешь. После этих слов я рванула на чердак. Вход на чердак находился в потолке, к дверце была прикреплена складная лестница. Как только я поднялась на чердак в нос попала пыль, и я чихнула. Во всей комнате поднималась пыль. «Тут не помешала бы генеральная уборка.» Как только пыль осела, я рассмотрела чердак. увидела коробки, полки и даже пакеты. Мой путь лежал прямиком к коробкам. Каждая коробка была подписана. «Документы по объекту», «Кассеты», «Книги» и так далее. Только три коробки не были подписаны. Попытки их открыть были провалены, они были заклеены скотчем. Не найдя ничего острого, я спустилась в кухню за ножом. Вернувшись, я успешно открыла коробки и подсветила керосиновой лампой. Содержание коробок отличалось. В самой большой коробке были украшения и одежда. Преимущественно были платья, по фасону они сильно отличались от известных мне. Хоть и было видно, что платья были старые, но выглядели они как новые. Никаких бирок и этикеток я не нашла. Это было странно. В самой маленькой коробке были какие-то бутыльки и мешочки с непонятными порошками и растениями, глиняные миски, мраморная ступа и какой-то кинжал. В средней коробке лежали книги и блокноты. Некоторые книги были рукописными в кожаных обложках с застёжками, которые мешали открыть их.  В руки я взяла блокнот и открыла его. С первой страницы можно было понять, что это был личный дневник. «Начало:2003год Конец:                  Этот блокнот был создан только для моей дочери. Хоть я ещё не беременна, но я уверена что у меня будет девочка, а потом может мальчик)…» Дальше читать я не смогла, мне помешала пелена, застелившая мои глаза. По щекам побежали слёзы. Прижав дневник к груди, я согнулась и тихо заплакала. Спустя время я спустилась с чердака. Везде было темно и в доме, и на улице. Была видна лишь маленькая полосочка света из-под закрытой двери. Эта дверь вела на кухню. Лампу я погасила и как только открыла дверь свет ударил в глаза. Дверь характерно скрипнула и выпустила свет. Я сощурила глаза, а нос уловил приятный и вкусный запах. Живот громко заурчал. Папа что-то готовил. Было слышно, как потрескивал камин, как журчало масло в сковородке. Пару секунд мои глаза привыкали к свету. Моему взору предстала картина. Небольшое помещение, посередине которого стоял старый деревянный стол, небольшой промежуток и стояла раковина, плита, пару навесных шкафчиков и полки. Возле окна был камин, в котором горело пламя. На столе лежало разрезанное мясо, нашинкованные овощи, стояли специи, рис и масло. Папа стоял возле плиты и активно что-то помешивал. Он обернулся на скрип двери. —Ты вовремя, Солнце. Подожди минут пять, сейчас закину мясо и овощи. —Хорошо, может помощь нужна? —Нет, отдыхай. Кстати, почему у тебя глаза красные? Плакала что ли? – папа взял мясо и закинул в сковородку. —Да на чердак слазила. Нашла мамины вещи, там был её дневник. – я потёрла глаза, —В дневнике она обращалась ко мне. Я могу его забрать?    —Ох, Солнышко, не грусти. Конечно, ты можешь, если хочешь можешь забрать все вещи домой. После нашего небольшого разговора в кухне было слышно потрескивание дерева, и шипящие звуки со сковородки. Паги лежал возле камина и спал. Папа всё также стоял за плитой, я же решила помочь отцу. Прибирала стол, помыла грузную посуду и начала накрывать стол. На столе появились две белых тарелки с небольшим бортиком, вилки, ложки и кружки. —Какая ты молодец. Я как раз хотел попросить тебя накрыть на стол. —Я прочитала твои мысли. —Завтра у меня для тебя кое-что запланировано. А теперь садимся ужинать. —А что ты готовил? —Джанбалаю. Решив ничего не отвечать, я попробовала папино блюдо. —Ммммм. Кусочек блюда просто паял во рту. (описание еды на вкус) —Честно, впервые такое готовил. Хотел сначала покормить тебя и посмотреть, что будет, – папа, не сдерживаясь засмеялся. —Ну спасибо. Я что подопытный кролик? —Ой да не преувеличивай. Папа тоже начал кушать. После первой ложки его лицо изменилось. —Вот это да. Я не знал, что так вкусно получится. —А я говорила, что вкусно. Ты мне не поверил. Папа подставил ладонь к подбородку. —Может быть мне надо было идти на повара, а не в бизнес. —Вообще-то нельзя идти работать по хобби. Ты быстро выгоришь. —А ты откуда знаешь? —Да так, знакомая сказала. Дальше мы ужинали молча. За окном окончательно стемнело, лунный свет сквозь веток не проходил, слышались уханье сов. Из-за насыщенного дня я спала как убитая.      *** Передо мной стояли большие врата тори. Они были пошарпанные, некоторые были наполовину поваленные. Я пошла под ними вперёд. «Это место мне знакомо. Только где я его видела?» Оглядев всё вокруг, я заметила, что находилась в лесу. Закатное солнце освещало всё вокруг малиновым светом. На мне снова было свободное белое платье, а ноги босые. Я ринулась вперёд, когда уже добралась. «Мы же с отцом здесь были летом. Это тот самый храм.» Стены храма, вероятно, сделаны из дерева и покрыты натуральной патиной, свидетельствующей о многих годах заброшенности. Здание может иметь характерные элементы японской архитектуры, такие как изогнутые крыши, украшенные карнизы и витиеватые резные элементы. Иногда можно увидеть традиционные японские фонарики, поросшие мхом или лишайником. Я зашла внутрь, вовремя нашего визита сюда мы с папой не смогли сюда зайти. Внутри храма царит полумрак. Солнечный свет проникает сквозь трещины в стенах и окнах, создавая атмосферу загадочности. Пол выложен деревянными досками, некоторые из которых скрипят под ногами. На стенах могут быть видны иероглифы или фрески, которые со временем выцвели и облупились. Вдоль стен находились старые алтари с предметами поклонения, поросшими пылью и паутиной. От стен шли 4 цепи. Эти цепи шли к центру помещения и прикреплялись к рукам и ногам фигуры, находящейся в центре. По телосложению это был мужчина. Его фигура была окружена массивными цепями, которые сковывали руки и ноги, придавая ему угнетённый и устрашающий вид. На его лице читалось спокойствие и решительность одновременно — выражение, словно он готов бороться за свою свободу. Густые длинные волосы белые спадали вниз, закрывая обзор, глаза были прикрыты. На нем были изношенные фиолетовые штаны. Всё тело было украшено татуировками, которые представляли из себя незамысловатый узор. Цепи, скрепленные массивными замками, звенели при каждом его движении, создавая ощущение тяжести и безысходности. Я нерешительно шагнула к нему. Под моей ногой скрипнула половица, голова мужчины дёрнулась в верх. Мой взгляд встретился с глубоким ледяным взглядом. Мое тело пробила дрожь, руки начали леденеть. Я оступилась и полетела вниз. От страха я сильно зажмурилась. Открыв глаза, я увидела папу с пустым ведром. Он возвышался надомной. Только потом я поняла, что была вся мокрая. —Доброе утро, соня. – на лице папы расцвела улыбка. —Пап на улице конец осени, а ты меня водой поливаешь! – я вскочила с дивана и помчалась в ванную комнату под смех папы. Я спокойно приняла душ. В ванной комнате, к моему удивлению, было множество свечей и еловых ветвей. Выйдя из ванной, я почувствовала аромат свежей выпечки. На кухне папа уже накрывал на стол. Кружевные салфетки, фарфоровый сервиз, серебряные приборы – все говорило о том, что это не обычный завтрак. —Что происходит? – спросила я, усаживаясь за стол. —Просто захотелось тебя побаловать. Я подошла к нему и обняла. В такие моменты я чувствовала, как сильно люблю своего папу. Он всегда старался сделать мою жизнь ярче и теплее. —Спасибо, пап, – прошептала я. Мы провели этот день вместе, болтая у камина, поедая пирог из лесных ягод. Но эта атмосфера быстро закончилась. Папе позвонили по работе, а я уснула пригревшись у камина. *** Шелест листьев, словно шепот забытых богов, проникал сквозь сознание, вырывая из объятий сна. Я очнулась в лесу, где деревья, казалось, тянулись к небу костлявыми пальцами. Луна, полная и зловещая, освещала поляну серебристым светом, превращая тени в причудливые фигуры. Воздух был пропитан запахом прелой листвы и чего-то еще, неуловимого, пугающе знакомого. Туман клубился у земли, словно живое существо, обволакивая ноги холодом. Я чувствовала на себе взгляд, пронизывающий, будто иглами, и понимала, что в этом лесу я не одна. Внезапно из тумана возник силуэт. Высокий, облаченный в лохмотья, он двигался бесшумно, словно тень. Его лицо скрывалось в тени капюшона, но я чувствовал, как на меня устремлены пустые глазницы. Страх сковал меня, парализовал волю. Фигура приблизилась. В руке она держала фонарь, свет которого дрожал и мерцал, словно живое сердце. Свет выхватил из темноты клочок старинного пергамента. Фигура протянула его мне, безмолвно требуя внимания. На пергаменте были начертаны руны, зловещие и непонятные. В тот же миг лес наполнился эхом, словно кто-то звал мое имя, шепотом пробираясь в глубины души. Сердце бешено колотилось, отбивая чечетку в ребрах. Я не могла пошевелиться, словно приросла к земле. Страх липкой паутиной обволакивал меня, не давая вдохнуть полной грудью. Незнакомец ждал. В его безмолвной позе чувствовалась настойчивость, граничащая с угрозой. Я дрожащей рукой взяла пергамент. Бумага была старой, шершавой на ощупь, словно кожа мертвеца. Руны, начертанные на ней, пульсировали тусклым светом, отзываясь на лунный свет. Я не понимала их значения, но нутром чувствовала, что они имеют ко мне какое-то отношение. Шепот имени усилился, стал отчетливее, настойчивее. Казалось, лес ожил вокруг меня, вторя этому зловещему зову. Внезапно одна из рун вспыхнула ярким светом, ослепив меня на мгновение. Когда зрение вернулось, силуэт с фонарем исчез, растворившись в тумане, словно его и не было. В руке остался лишь пергамент, а в ушах – эхо шепота моего имени. Оставшись одна, я наконец смогла сделать шаг вперёд. Но как только моя нога коснулась листы я провалилась. Земля разверзлась, поглотив меня в свою утробу. Я летела в кромешной тьме, не чувствуя опоры, не зная, куда меня несет. Холод пронизывал до костей, а в голове роились обрывки мыслей, сливаясь в единый хаотичный вихрь. И я проснулась. В холодном поту, с колотящимся сердцем. Но запах леса, запах прелой листвы, остался со мной. И руны, выжженные в памяти, продолжали преследовать меня, напоминая о сне, который, возможно, был чем-то большим, чем просто сновидение. После этого сна, я долга не могла прийти в себя. Я в деталях изобразила лес и нарисовала руны из пергамента. Папа заметил, что я витала в своих мыслях. —Ооо. Я знаю это место. —Правда? – я сражу оживилась и посмотрела на него. —Конечно. Твоя мама любила это место. Хочешь туда сходить? —Да. – восторженно ответила я. Лес жил своей жизнью. Жужжали пчелы, стрекотали кузнечики, а вдали слышалось воркование горлиц. Я завороженно оглядывалась по сторонам, впитывая каждый звук и оттенок зелени. Отец, молчаливый и сосредоточенный, казалось, чувствовал себя здесь как дома. Он знал этот лес наизусть – каждый овраг, каждую поваленную сосну. —Вот мы и на месте. – папа остановился. —Столько воспоминаний навивает. —Я осмотрюсь? —Конечно, только далеко не уходи. Я пошла осматривать деревья, чтобы найти руны из сна. Странное чувство дежавю преследовало меня, усиливаясь с каждым шагом. Я вглядывалась в кору деревьев, в сплетение корней, надеясь увидеть хоть что-то, напоминающее руны из сна. Но лес молчал, храня свои секреты. Внезапно взгляд зацепился за что-то необычное. У корней огромного дуба, словно спрятанный от посторонних глаз, лежал камень. Не простой камень, а обломок древней плиты, покрытый знакомыми рунами. Сердце забилось чаще, в голове промелькнула искра узнавания. Это были те самые руны из сна! Дрожащими пальцами я коснулась камня. От прикосновения по телу пробежала волна тепла, а в голове всплыли обрывки воспоминаний. Не моих воспоминаний, а чьих-то чужих, далеких, но в то же время таких близких. Я увидела женщину, стоящую у этого же дуба, склонившуюся над плитой с рунами. Ее лицо было скрыто тенью, но я чувствовала ее связь с этим местом, с этими рунами. —Мама, – прошептала я, сама не понимая, откуда взялось это слово. В этот момент ко мне подбежал отец, его лицо было бледным и взволнованным. —Мида. – его голос эхом разносился по округе. Папа достал из кармана платок и прислонил к моему носу. Только сейчас я поняла, что из моего носа сильно бежала кровь. «Этот два дня с папой провели отлично. Мы гуляли по лесу, я фотографировала животных, а потом по фото делала наброски. Меня окутало спокойствие и умиротворение. Мои мысли пришли в порядок, и я многое успела обдумать…» Так бы я хотела думать, но нам пришлось быстро собрать вещи и вернуться домой. Врачи сказали, что переутомление и стресс для организма. С леса я забрала мамин дневник и одно её платье. «Если получится, то можно его даже перешить.» Дома, я сразу погрузилась в чтение дневника. Мамин почерк был изящным и ровным, словно она выводила каждую букву с особым трепетом. Первые страницы были заполнены описаниями природы, стихами и зарисовками леса. Постепенно, записи становились более личными, откровенными. Мама писала о каких-то тренировках, о том, как росла её сестра, о расширение её ковена. «У мамы есть сестра?» Мама упоминала сестру по имени Кассандра. Расписывала о безграничной любви к ней. Сердце забилось чаще. Ковен? Что это значит? Я углубилась в чтение, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Мама рассказывала о своих способностях, о том, как она училась управлять энергией природы, исцелять травами и создавать микстуры. С каждой страницей передо мной открывался новый, неизведанный мир, который раньше был скрыт от меня. Захлопнув дневник, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сон, лес, руны, ковен, сестра мамы… Все это казалось чушью. Если бы у мамы и была бы сестра, то папа точно бы знал о ней. Дневник я не стала дочитывать. Теперь его место было в дальнем углу книжной полки. Телефон завибрировал, на дисплее высветилось «сообщение от пользователя Алистер». Сообщение от Алистера заставило меня вздрогнуть. Он так неожиданно появился в моей жизни и этот разбег от ненависти до симпатии. Алистер предложил встретиться в кофейне, чтобы обсудить детали нашей совместной работы. Согласившись, я почувствовала легкое волнение. Что, если моя симпатия к нему — это всего лишь иллюзия, порожденная его красивой внешности и контраста общения? В кофейне мы выбрали место с панорамными окнами, выходящими на тихую улочку. Я наблюдала за прохожими, пытаясь унять дрожь в коленях. За этими размышлениями я почти не заметила, как Алистер подошел к моему столику. Бордовый однотонный свитер, кажется сделанный из мягкого трикотажа, сидит на нём хорошо, слегка свободный, но не слишком. Рукава длинные, с небольшими отворотами. Брюки чёрные, прямого кроя, кажутся сшитыми из нарядного материала. На талии простой чёрный кожаный ремень. —Привет. – произнес он, его голос был мягким, но уверенным. Алистер опустился на стул напротив, и я почувствовала, как мои щеки невольно заливаются румянцем. Его взгляд был пронзительным, словно он мог видеть меня насквозь. Разговор начался с обсуждения проекта. Мы закончили его достаточно быстро и начали разговаривать на другие темы. —Почему ты мне не написала, что уехала на выходные? – лицо парня стало серьёзным. —Я прождал тебя всё утро пятницы. —Мы с папой решили поехать в домик в лесу. Алистер молча смотрел на меня, и в его взгляде читалось нечто, что я не могла расшифровать. То ли разочарование, то ли обида, то ли что-то еще. —Ты могла бы хотя бы предупредить. – наконец произнес он, слегка смягчившись. — Я волновался. — Прости. – прошептала я. —Я не подумала. Этот домик многое значит для папы. Там он с мамой много времени вместе провели. А ещё я нашла её старые вещи: личный дневник, одежду, какие-то книги, и бутылки. —Дневник? – поведение Алистера резко изменилось. —Да. Он смотрел настороженно, как будто изучал меня. – И что ты там вычитала? – спросил Алистер, не отрывая от меня взгляда. Я пожала плечами, чувствуя себя неловко под его пристальным вниманием. —Ничего особенного. Воспоминания, стихи… какие-то записи о тренировках и ковене. Алистер нахмурился. —Ковен? Что еще за ковен? – Я не знаю. Мама упоминала его в дневнике. Мне это показалось странным. Я не стала углубляться в чтение, забросила его на полку. Парень замолчал, барабаня пальцами по столу. В его глазах мелькнула какая-то тревога, которую он пытался скрыть. —Я думаю это просто выдуманные истории. Тебе не стоит обращать внимание на них. Алистер сменил тему, начав рассказывать о смешном случае, произошедшем с ним на прошлой неделе. Я старалась поддерживать разговор, но слова о мамином дневнике и реакция Алистера не выходили у меня из головы. Чувство тревоги усиливалось, словно я на пороге открытия чего-то важного, но пугающего. После кофейни Алистер предложил проводить меня до дома. По дороге он казался задумчивым и молчаливым, словно обдумывал что-то важное. У подъезда он внезапно остановился, взял меня за руку и посмотрел в глаза. —Послушай. – сказал он тихо. —Может, тебе стоит забыть об этом дневнике. Его слова прозвучали как предостережение, и во мне вспыхнуло любопытство. Почему он так настойчиво просит меня не читать дневник? Что он скрывает?