Потому что Судьба

Немного погодя Джин сел и озабоченно прислушался. Генератор тарахтел как оглашенный. — Блин, чо он такой громкий? А что, если эти тварюги придут на звук? Или, по следам… По логике, если они слепые, то нюх у них должен быть на все двести. — Ну, до сих пор же не пришли, — справедливо заметил Чон. — И вообще, хён, я есть хочу! — Да ты чо! А я, блин, домой хочу! — парировал Джин. — Хотя… поскольку деваться нам отсюда всё равно некуда, будем пока обживаться, — примирительно закончил он. Сообща, парни распаковали рюкзаки и разложили припасы, приготовили поесть и накрыли на стол. Как говорится, война войной, а кушать очень хочется. Наблюдая, как Чонгук уплетает добавку мясного рагу и третью порцию риса, Джин пошутил: — Эй, мелкий, боюсь, с твоим здоровым аппетитом нам надолго еды не хватит… — Не проблема, сходим на склад ещё, — отмахнулся Чон. — Когда я переживаю, у меня просыпается зверский аппетит! — А меня волнует, на сколько дней или недель мы здесь застрянем, — мрачно пробубнил Чимин еле ковыряясь в своей тарелке. Недавнее оживление как ветром сдуло и он снова тоскливо думал о том, как ему хочется домой, в родной город, где всё знакомо и понятно. — А вот над этим вопросом нам надо серьёзно поразмыслить. Не даёт мне покоя этот восклицательный знак на карте. Если чуйка меня не обманывает, нам надо двигаться в том направлении. Сокджин вымыл грязную посуду и присел на табурет, крепко задумавшись. В голове замелькали яркие слайды воспоминаний: весёлая многонациональная вечеринка в баре отеля… экзотический коктейль в его руке — с оливкой, надетой на край бокала, ярким «зонтиком» и соломинкой… Вкус напитка крепкий и пряный, со странным послевкусием… Загорелые красотки вокруг и их зажигательные танцы в интимном полумраке зала… Вот юркий парнишка в гавайской рубахе с пронзительными чёрными глазами, белозубой улыбкой и вьющимися, до плеч, волосами цвета воронова крыла… И листок бумаги, в который парнишка тычет пальцем, показывая, где расписаться… — Так, стоп! — Джин хлопнул ладонью по столу. Получилось громко. Так, что Чонгук, стоявший у приоткрытой двери и выглядывающий в маленькую щелочку наружу, от неожиданности подпрыгнул. — Тьфу, ты, хён! Напугал же! — А ты не пугайся. Писец уже незаметно подкрался. Я тут вот чего подумал… Вспомнил, то есть. Парни, ну-ка, расскажите, в ту ночь, в баре, вам приносили какую нибудь бумаженцию на подпись? И пили ли вы бесплатные коктейли? — Пил… — подтвердил Чонгук. — Подписывал, — кивнул Чимин. — Хён, ты хочешь сказать, что в коктейль…? — Уверен! Нас чем-то опоили, заставили подписать какую-то хрень, и по тихой, ночью, вывезли сюда. — Да, кстати, помнится, что в номере мне стало как-то хреновенько после того коктейльчика. Я еле дополз до кровати, а дальше — провал в памяти, — добавил Чонгук. Как выяснилось, плохо тогда было всем. — Так, — подвёл итог Джин, — нас реально похитили. Вопрос: зачем? Я — рядовой, так сказать, фрилансер. Не бедный, канеш, но и миллионов лопатой не гребу. У папы с мамой своё кафе. А вы? Дети олигархов, не? Чимин отрицательно мотнул головой, а Чонгук досадно поморщился. — Какой там! Всю жизнь мечтал иметь папу олигарха, но нет, чуда не случилось. Мама растила меня одна. — А кто нибудь из вас вообще читал, что подписывал, олухи вы мои? — спросил Сокджин, как-то не подумав, что одним из этих самых олухов является он сам. — Нет, — мрачно сказал Чонгук. — Мне сказали, что это договор на оказание услуг… — Во попа-а-али! Приключенцы, твою налево! — Джин обхватил голову руками. — Что? Какие чеченцы? — вынырнул из тяжких раздумий Чимин. — Где?! Приключенцы мы, говорю! Или попаданцы. Это уж как хотите. — А-а-а, ну да. Влипли… — вяло согласился Чимин, с тоской оглядывая ангар. — Во попа-ал, — повторил Джин и следом простонал: — моя Со Юн… Она решит, что я её бросил… — Почему? — сочувственно спросил Чимин. — Мы поссорились накануне моего отъезда, сильно… Должны были полететь вместе, но… Ой, какой же я дура-а-ак! — Блин, нашёл о чём переживать, из-за какой-то бабы! Тут ж*па похуже! Хён, ну правда… — попытался смягчить конец своей тирады Чонгук. — Она не баба! Она — моя девушка, почти что невеста! — вскинулся Сокджин. — Ладно, ладно. Понял я! — хмыкнул Чон, отводя глаза от сверкающих гневом тёмных омутов старшего. Джин ещё несколько минут сердито прожигал взглядом наглого мелкого, а потом отвернулся и затих. На лице его большими буквами будто было написано: «Ушёл в себя. Буду не скоро». «Апокалипсис, твою мать! Ангар, пустынный остров… И где-то совсем рядом бродит безумное нечто, буквально дыша в спину и заглядывая через плечо. Нет, паниковать нельзя! Думай, Сокджини, думай! По-любому, из этой задницы надо выбираться. И желательно живым! Я вернусь, Со Юн! Ты только дождись…» Размышления Джина прервали голоса младших «братьев по несчастью». — Мы умрём… Нас всех сожрут эти твари… — Чимин сидел на лежаке, обхватив поднятые колени руками. Депрессия уже тянула свои щупальца, грозя опутать его и погрузить в пучину отчаяния. — Перестань ныть, Чимини, — Чонгук ободряюще хлопнул второго хёна по плечу и присел рядом. Джин встрепенулся. Он посмотрел на мелких и вдруг подумал, что теперь в ответе за этих двоих. Потому что, по другому нельзя. Понял, что выбираться из этого дерьма, которое им подбросила Судьба, им предстоит вместе. Или вместе, или никак. Он смотрел на младших, как на встрёпанных воробышков, жавшихся друг к другу в ненастный день, чтоб было теплее. И его вдруг затопила нежность. — Эй, мелкие, отставить панику, я сказал! Не сцыте, мы ещё повоюем! Вы ж не сопливые малолетки, вы мужики! — Мужики… — шмурыгнул носом Чимин и улыбнулся. *** А где-то, на другом конце острова, с комфортом развалившись в мягком кресле в своём кабинете, восседал учёный Томас Миллер. Седеющий американец толстосум рассуждал вслух: «дойдут — не дойдут?». Будучи когда-то блестящим, но опальным учёным, он несколько лет тому назад умудрился вывести в своей секретной лаборатории, практически в самом центре Нью-Йорка, парочку монстров. И это так, забавы ради. Правда, его эксперимент едва не раскрыли, а «безобидность» существ ещё надо было доказать. Связываться с властями ему ну очень не хотелось и поэтому, он вынужден был бежать на Гавайи, вместе со своими «подопечными». Маленькие монстрики благополучно выросли, став похожими на крупных йети. К слову сказать, горе-учёный был уверен, что чудовища эти, хоть и выглядели устрашающе, на самом деле «почти» не представляли смертельной опасности, так как были слепы от рождения. Но… Жизнь в неволе, в тесных вольерах, скоро им надоела, и в один далеко не прекрасный день, чудовища вырвались на волю, разломав вольер и покалечив охранника. Они сбежали, обосновавшись где-то в глубине острова, и никогда больше не возвращались во владения господина Миллера. А он не спешил открывать на них охоту и оставил всё как есть, до поры… Правда, Миллер отдал своему адвокату письменное распоряжение, чтобы после его кончины, тварей изловили, усыпили, и сожгли их тела, развеяв прах над океаном. Миллиардер, чьи последние годы жизни были омрачены серьёзной болезнью, выкупил за немыслимые деньги весь остров Кауаи, сделав его частной собственностью и превратив северную оконечность острова в свою личную игровую площадку с шикарным «клубом» где имелись кинозал, бильярдная, караоке, сауна, спортзал и бассейн с аквапарком. Деньги могут не всё, но многое, как известно. Это смотря какие деньги. «Когда богатства несметные, то можно и пошалить. Чтобы жилось не скучно». Так любил говорить в своё оправдание Миллер. Он прочно осел на Кауаи, отгородив свою шикарную виллу и всю застроенную территорию высоченным забором. У него конечно же имелись абсолютно все блага цивилизации, а так же рабочий персонал — преданный менеджер, который весьма успешно вёл его дела; служанка, повар и, с недавних пор, ещё и личный доктор. Всё необходимое ему доставляли по звонку с Большого острова, поэтому он ни в чём никогда не знал проблем. Вот только вскорости заскучав в добровольной «ссылке», зажиточный мультимиллиардер, нарушив все законы этики и морали однажды придумал себе новое развлечение. Один раз в году он обманом привозил на Кауаи двух-трёх парней туристов и устраивал им «реалити — шоу». С помощью скрытых камер, установленных по всему острову, он следил, как похищенные им парни, оказавшись в безвыходной ситуации, борются за выживание. Сытый толстопуз, лениво развалившись в кресле, каждый день видел на мониторах почти все передвижения несчастных попаданцев, вёл разговоры сам с собой, то жёстко подшучивая над ними, а то и жалея иногда. Купленные за хорошую зарплату слуги никогда и ни во что не вмешивались. Подумаешь, разговаривает хозяин иногда сам с собой сидя за закрытыми дверями кабинета. Ну с кем не бывает? Лишь бы хорошие денежки платил, чтобы удобнее было держать языки за зубами. Но, как известно, «Бог не Тимошка, видит немножко». А раз видит, то накажет обязательно!