Потому что Судьба

Прошёл ещё один долгий день. Друзья осмотрели окрестности в поисках нужной им дороги к пункту «В» и, готовясь к походу, составили план действий. Выстирали всю свою одежду; посоветовались, что надо бы взять с собой в дорогу и когда отправиться по этому случаю за припасами на склад. Запланированную на другой день вылазку буквально перечеркнул начавшийся с утра тропический ливень. Дождь шёл стеной весь день, поднялся ураганный ветер, и не было никакой возможности выбраться наружу. Прислушиваясь к разгулу стихии, парни скучали внутри ангара, не зная, чем себя занять. Джин снова ушёл в себя, о чём-то крепко задумавшись. Чонгук наконец перестал мерять шагами убежище и сел на табурет подперев кулаком подбородок. Он подумал о матери, которая хоть и привыкла, что у неё излишне самостоятельный сын, тем не менее, если он не отзвонится ей хотя бы раз в три дня, она начнёт придумывать себе всякие ужасы и названивать сама. В какой-то момент Чон вдруг поймал себя на мысли, что вот уже несколько секунд наблюдает за Чимином, который, устраиваясь в позе лотоса на жёстком лежаке, затих, облокотившись спиной о стену и закрыв глаза. Тяжко вздохнув, Чимин начал делать наклоны головой влево-вправо, разминая мышцы. Невольно издав стон, он провёл ладонью вниз по шее; рука сдвинула ворот футболки, приоткрывая плечо и заскользила обратно, повторяя жест ещё дважды. Боже, как же он устал! Так хочется выспаться в нормальной кровати, а не на этом узком и жёстком лежаке! Парень снова вздохнул и опять провёл рукой по шее, приподняв лицо. Он даже не подозревал, что в этот самый момент, горящие карие глаза напротив неотрывно наблюдают за ним. А с Чонгуком творилось нечто невообразимое. С колотящимся сердцем он жадным взглядом залипал то на растрёпанных светлых чиминовых кудрях, то вдруг отмечал точёную линию подбородка, то задерживался на пухлых губах… Пылающий взор его остановился на маленьких, почти что женственных пальцах, поглаживающих шею… «Господи, да что со мной не так?!» — сглотнул Чонгук и тут же поймал себя на мысли, что находит эти поглаживания чертовски эротичными. Да чего уж там, он сейчас очень хочет оттолкнуть чиминову руку и сам провести пальцами по его нежной сливочной коже. Там, где бьётся голубая жилка на шее. А лучше — прижаться к ней губами… И так дико хочется, что в горле пересохло и сердце прямо-таки выпрыгивает из груди! Чонгук снова сглотнул и изо всех сил зажмурился. «Так, стоп! Не-не-не, так не должно быть! Чон Чонгук, да ты охренел совсем, что ли? Одичал? С дуба рухнул, да?! Хоть соображаешь, что пялишься сейчас на мужика?!» — мысленно орал себе Чон. Он распахнул глаза и посмотрел прямо на Чимина, надеясь, что его помешательство было временным и уже прошло. Какой там! Сердцебиение вновь стало пугающе быстрым. Да что же это такое?! И тут Чимин открыл глаза и наткнулся на пылающий взгляд Чонгука. Смотрел, чувствуя, как этот взгляд затягивает, словно в омут, пугая и грея одновременно. Что-то с этим парнем было не так. Чего он пялится на него, как на восьмое чудо света? Неотрывно глядя в потемневшие серьёзные глаза, и невольно отметив закушенную губу и взбудораженное состояние Чонгука, Чимин таки пересилил ступор и смущённо улыбнулся. Улыбка вышла невинной, заиграв на соблазнительных пухлых губах так, что смотреть стало больно. Этого уже Чонгук вынести не смог и, сорвавшись с места, в панике покинул «жилую зону» скрываясь за дверью душевой. Вернулся он не скоро. Дёрганый, растерянный, откидывая со лба влажные волосы и не глядя на товарищей, он подошёл к входной двери. А Джин уже суетился на их мизерной «кухне», собираясь готовить ужин. — Гуки, дождь закончился. Будь добр, вынеси мусор, там ящик есть в кустах, за навесом. И топливо в генераторе проверь заодно, лады? Только, прежде чем выскакивать за дверь, не забудь удостовериться, что снаружи безопасно. — Раскомандовался… — хмуро пробурчал Чон, хватая мусорный пакет и выходя за дверь. — А? — грозно сдвинул брови Джин, смотря вслед младшему. — Чо ты там пробулькал, я не расслышал? — Хён, а хён? А что у нас сегодня на ужин? — подошёл сбоку Чимин. Он не любил ссоры, пытаясь отвлень Джина, он заглядывал хёну в глаза и ластился, как бездомный котёнок, и вспышка раздражения старшего погасла, как спичка на ветру. Проводив взглядом вышедшего Чонгука, Сокджин активно потёр руки. — А на ужин у нас, Чимини, будут отбивные, рис и вкуснейший овощной соус по рецепту моей маменьки! Не густо, правда, но выбора особого у нас нет… — Ну и ладно! Мне сейчас всё вкусно, проголодался дико! — причмокнул Чимин, усаживаясь на табурет. — Давай, я помогу, Джинни-хён? — Сиди уж, я сам! Если только вот, овощи почисть… Кстати, ты не в курсе, чего это мелкий такой злой? — Не-а, — беспечно ответил Чимин, отгоняя беспокоившие его мысли. — Может, не выспался? А Чонгук, обогнув ангар, выбросил мусор и уселся прямо на мокрую траву. Вокруг блестела умытая щедрым ливнем зелень и в зарослях вовсю пели птицы, провожая угасающий день. На остров опустился вечер, раскрасив небо в оттенки апельсина и пурпура. Парень пытался привести мысли в порядок. Его пугало незнакомое и тревожащее чувство, терзающее душу. Оно будоражило сознание, и сердце обмирало всякий раз, как только перед глазами вставал образ Чимина. Вот если бы не то спонтанное решение двинуться на острова (ну почему именно Гавайи?!), то не было бы сейчас в его душе такого раздрая! Чонгук мучился, злился, сквозь зубы матерился на весь свет, но легче ему не становилось. Быстро начало темнеть, сиди, не сиди, а надо возвращаться. Парень справедливо решил «решать проблемы, по мере их поступления». — Пока ведь ничего не произошло? Никто ведь ни о чём не догадывается? Ну вот! Когда станет совсем невмоготу, тогда и будем думать. А сейчас — пошло оно всё нафиг! И вообще, я есть хочу! — бубнил Чонгук, подходя к двери. Как только за ним закрылась дверь, Джин заорал: — Ты заблудился в трёх пальмах? Темнеет же, опасно шастать одному! Где тебя носило?! «В аду», — подумал Чонгук, а вслух сказал: — Да так… Размышлял. Ты это… извини меня, хён. Я не хотел. — Извинения принимаются! — повеселевшим голосом гаркнул Джин, расставляя на столе тарелки. — И штаны переодень, на земле сидел, чоль? Мокро же! Ну-сс, кушать подано, садитесь хавать, друзья мои! — Хён, ты такой милый! — повернулся к нему Чимин с улыбкой во всё лицо. Мысленно простонав, Чон уткнулся в свою тарелку, пытаясь игнорировать бешеное сердцебиение. Ну, допустим, «грозовой фронт» в лице сердитого Сокджина прошёл мимо. Ещё бы в себе разобраться!