Бар "Рассвет"

      Несколько лет назад, когда старший Рагнвиндр скончался от мучающей его полжизни болезни, отчаявшийся Дилюк попытался перечеркнуть всю свою прошлую жизнь и начать ее с нового, лишь одному ему видимого чистого листа. Забросил учебу в полицейской академии, так как за свалившимся на плечи семейным делом отца кто-то должен был уследить, а затем и вовсе перестал походить на адекватного мужчину своих лет. Весь его график состоял из тренингов по самосовершенствованию. Тех самых, за которые приходилось платить немалые деньги, чтобы кто-то пересказал тебе вкратце книги достаточно известных и популярных недопсихологов, а потом внушительным взглядом зыркнул в твою сторону со словами: «Ты сможешь, ведь в твоем сильном теле обитает такой же сильный дух». Он пробовал правильно питаться, подсаживал на это Кэйю (не потому, что тот хотел, а потому, что Кэйю вообще-то никто не спрашивал). Иногда по утрам смотрел стримы практик по йоге. В те несчастные месяцы вся квартира провоняла Сумерскими палочками. Пару раз к ним в дом врывались пожарные и выписывали хороший штраф за несоблюдение техники пожарной безопасности. После последнего штрафа палочки из дома исчезли. Их заменил невыносимый мерцающий проектор ночного неба с музыкой, которая должна была успокаивать, но с каждым зацикленным кругом вызывала приступы тошноты и спазмы в мочевом пузыре, особенно корявые имитации звуков плещущейся воды в водопаде.       Казалось, психоз Дилюка не имел предела. Он метался от клуба к клубу, и будь это ночной клуб — Кэйя мог бы его понять, но то были клуб молодых предпринимателей, клуб любителей здоровой еды, клуб борьбы за экологию и прочие сектантские движения, которые можно было найти в сомнительных объявлениях на углу кирпичных домов или на Архонтами забытой остановке.       Кэйю радовало, что названый брат не стал наркоманом или не спился за стойкой собственного бара, но все его сомнительные увлечения перерастали грани черепной коробки, в которой могло уместиться столько неуместной информации.       Тогда Кэйе пришлось взять все в свои руки и переключить внимание на себя. Началось все с мелких интрижек, а переросло в беспощадную ревность, которая с каждым разом кипятила Дилюка по новой. Знал ли Кэйя о том, какие чувства испытывал к нему Дилюк? Конечно, ведь он испытывал те же. С того первого дня, когда Крепус привел Кэйю в свой дом, а Дилюк восторженными детскими глазками разглядывал его из-за угла, когда вечерами они расчесывали друг другу волосы и играли в приставку, когда их личные секреты стали их общими секретами, когда мальчишки впервые в жизни начинают смотреть друг на друга так, словно хотят сказать чуть больше, чем позволено двум маленьким мальчикам, живущим под одной крышей. Они не рассматривали свои отношения как что-то запрещенное, но сторонились друг друга стоило выйти в свет. Они были абсолютно разными, словно черное и белое. Их интересы редко совпадали, но они с большим удовольствием выслушивали друг друга, делились всем самым сокровенным. Когда наступила пора беспощадного взросления, они бурно краснели, стоило их рукам соприкоснуться или лицам оказаться чуть ближе обычного. Кэйя поцеловал его первым. Он помнил, как нервничал, как тряслись его руки, которыми он пытался удержаться, опершись на кровать по обе стороны от головы Дилюка. Им было по тринадцать или четырнадцать. Девчонки в школе тогда часто говорили о поцелуях, о держаниях за ручки и дурацких прогулках после школы. Кэйя помнил, в какое бешенство его привело предложение Джинн Дилюку погулять после школы. Тогда он впервые ощутил, что такое ревность, и осознал, что это чувство не должно появиться в его сердце вновь. Но также это чувство отлично перебивало все остальные, будь то горе утраты или мания забить свою голову всякой ерундой.       Когда Дилюк в очередной раз влез в секту «единомышленников», Кэйя не сдержался. Он решился на этот шаг, чтобы помочь Дилюку, но в итоге не смог остановиться сам. Оказалось, что секс может быть чем-то новым каждый раз, когда ты решаешься сменить партнера. Это было целой наукой. Вот, например, большинство парней из Ли Юэ не были обрезаны, тогда как коренные Мондштадтцы и Сумерцы буквально не понимали, как можно жить с необрезанным членом. Студенты предпочитали нежности и глупые разговоры после секса, а мужчины возрастом чуть старше самого Кэйи желали причинить себе увечья, либо предлагали поэкспериментировать с разными игрушками. Игрушки смущали молодых парней и дико заводили тех, кто был постарше. Как что-то может быть глупостью для одних и неистовым желанием для других? Какая-то дикость! Кэйя любил в сексе буквально все, его возбуждала сама суть секса. То, как кто-то желает его, как кто-то тратит столько энергии ради нескольких минут удовольствия. Блаженством было наблюдать за счастливыми и уставшими лицами. Будь Кэйя художником, как его друг детства Альбедо, он бы обставил всю комнату в портретах удовлетворённых вспотевших лиц. Их было бы бесчисленное множество, и все они смотрели бы на него перед сном, напоминая о тех минутах блаженства, что он испытывал с ними. Дилюку бы эта идея крайне не понравилась. Скорее всего, он сжег бы квартиру прямо со всеми довольными физиономиями, и с радостью наблюдал за тем, как их лица пылают в огне.       Казалось бы, что может быть ужаснее, чем отношения, построенные на ревности? Кэйя сказал бы: «Что может быть прекраснее этого?» и, не став дожидаться осуждающих ответов, ворвался в дом к очередной жертве их странных игр, оставил память о себе на мокрой простыне, и помчался домой к тому, кто не спит и ждет его возвращения, сгорая от ненависти к себе, к Кэйе, и всем тем, кто постоянно становится между ними.       — Ты выглядишь ужасно, — грубо констатировал Дилюк.       — Должно быть, твое ужасное вино наконец-то пробралось сквозь мой неотравляемый барьер, — скривив лицо в ухмылке, проворчал в ответ Кэйя.       — Раньше ты не болел больше суток. Уверен, что мне не стоит беспокоиться? Твоя страховка все еще позволяет оплатить вызов врача на дом.       — Нет, если на пороге моей комнаты окажется Бай Чжу, я могу не сдержаться и вмазать ему за тот случай…       — Ох, тот случай… Когда он накурил тебя травкой и приволок домой, чтобы ты не стал жертвой группового изнасилования?       — Это была отменная групповуха, а он гребаный предатель, который все еще сохнет по тебе.       — Может быть и так… Ты не ответил на мой вопрос. Мне стоит беспокоиться? — стоя в дверном проеме, Дилюк обворожительно склонил голову на бок, уставившись пронзительным взглядом в болезненно голубой глаз Кэйи.       — А если я хочу, чтобы ты беспокоился? — хмыкнул Кэйя.       — Ты вынуждаешь меня этим заниматься всю мою жизнь.       Дилюк протянул пальцы к дверной ручке и собирался закрыть дверь, но Кэйя недовольно заворчал, приподнимаясь к изголовью кровати:       — Не уходи, пожалуйста. Можешь просто побыть со мной?       — Когда тоже самое говорю тебе я, ты подмигиваешь мне и уходишь восвояси, возвращаясь домой до мерзости пьяным.       — Но я болен, и мне нужна забота… И может быть немного секса, чтобы вернуть в свое бренное несчастное тело капельку жизни.       Дилюк хлопает дверью, оставляя Кэйю одного. Тот грустно скулит, зарывается в одеяло с головой и театрально громко напевает песню о том, как он несчастен и одинок. Дилюк включает душ в соседней комнате. Он его не слышит. 13:43 КэЙА: Возможно, эта ужасная болезнь убьет меня в течение нескольких дней, поэтому я хотел бы сказать пару слов перед своей смертью, и завещать вам то, что так ценно мне. 13:44 ТарТар: Свой профиль в ТейГейВате? 13:44 ТомаИзМондштадта: ХАХАХА ЛОЛ 13:45 ТомаИзМондштадта: От обычной простуды еще никто не умирал… 13:45 КэЙА: Обычная простуда и отсутствие секса, рыжики. 13:46 ТарТар: Тогда все понятно, это и правда смертный приговор для тебя. Так что там с завещанием? 13:47 ТомаИзМондштадта: Хочу ту рубашку, в которой ты ходил на выпускной в колледже. 13:47 ТарТар: А я хотел бы забрать приставку 13:47 ТарТар: Или погоди… 13:47 ТарТар: В твоем доме есть хоть одна вещь, которая принадлежит тебе, а не Дилюку? 13:48 КэЙА: Я блять вообще-то собирался произнести речь 13:48 ТомаИзМондштадта: У меня заканчивается перерыв на обед, и честно говоря, мне неинтересно читать список из тех, кого ты поимел за свою жизнь, и как за это ты благодарен Барбатосу. 13:48 ТарТар: Ржу 13:49 КэЙА: Идите нахуй. Я не собираюсь состоять в беседе с такими бездушными нелюдьми, как вы! *КэЙА покинул чат* 13:50 ТарТар: АХАХАХ 13:50 ТарТар: Он вернется через час 13:50 ТомаИзМондштадта: Ставлю тысячу моры на то, что он вернется к 19:00, когда Дилюк уйдет из дома 13:50 ТарТар: Ставки сделаны, ставок больше нет.       Дилюк, не обращая внимания на пыхтящего под одеялом Кэйю, полностью обнаженный, проходит внутрь комнаты, и начинает расчесывать свои длинные огненные волосы перед зеркалом. Кэйя прорывает туннель через одеяло, чтобы создать небольшую щель для подглядываний. Вид из нее открывается потрясающий. Упругие ягодицы, длинные мощные ноги и мокрые волосы, спадающие вниз по спине до самой ямочки над ягодицами. Дилюк был божественно красив, и он отлично знал это. Кэйя старался дышать как можно реже, но воздух под одеялом становился безумно горячим и тяжелым. Но еще горячее он становился от того, что вся кровь сейчас приливала в его пах, а рука так и тянулась схватиться за едва набухающий член. Кэйя казался самому себе двенадцатилетним мальчишкой, смотрящим в своей комнате кассеты с порно без звука, или подглядывающим ночью в щель между шторами за совокуплением соседей напротив. Кэйя не мог видеть то, что Дилюк давно заметил его ерзанья под одеялом и теперь провокационно поворачивался боком, или наклонялся за расческой, чтобы Кэйя мог лицезреть его всего. Возбуждение тягучей массой тянулось от живота к пальцам ног, но отчего-то это не помогало привести член в то состояние, когда тот одним ударом по лицу мог оглушить противника. Сейчас он вяло болтался из стороны в сторону от яростных движений руки Кэйи.       «Да что за херня?» — рыкнул себе под нос Кэйя, пытаясь еще раз рассмотреть обнаженное тело Дилюка, но того на месте не оказалось. Мгновение спустя одеяло взлетело к потолку и было отброшено в сторону. Холодной воздух встревожил каждую клеточку тела Кэйи, и мелкая дрожь пробежала даже по его раскрасневшимся щекам.       Дилюк навис над ним, едва касаясь прохладным влажным телом дрожащего, словно от испуга, Кэйи.       — Да ты весь горишь, — Дилюк дотронулся до лба парня губами.       — Я просто дрочил на тебя прямо под одеялом, поэтому надышал и немного перегрелся.       — Звучит омерзительно, — Дилюк наклонил голову вниз, чтобы оценить результат, но член Кэйи, словно убитый часами ранее, грустно склонил головку в сторону бедра, — И выглядит тоже. Не уверен, что это вообще живо.       — Блять, да слезь уже с меня!       — Архонты, ты бесишься из-за того, что не получилось подрочить во время болезни? Ты же понимаешь, что это нормальная реакция организма.       — Нет, это нихуя не нормально. Он не стоит уже две недели, я, блять, возможно потерял его на всегда. Видишь? Ему плохо.       — Ты невыносимый, — Дилюк встал с кровати, кинул в сторону Кэйи одеяло и вышел из комнаты. *КэЙЯ вступил в чат* 14:30 ТомаИзМондштадта: О нет 14:30 ТарТар: Переведешь на карту? 14:31 КэЙА: Падлы, вы поставили на мое возвращение? 14:31 ТомаИзМондштадта: Ты ничего не можешь делать нормально, Кэйя. Даже вовремя вернуться в чат 14:32 ТарТар: Что бы он не говорил, ты все делаешь правильно. Как твое здоровье, все еще собираешься умирать? 14:33 КэЙА: Кто-нибудь из вас знает, что из этого дерьма лучше *ссылка на товар* 14:35 ТарТар: Не уверен, что это средство от простуды, Кэй. 14:35 ТомаИзМондшатдта: По-моему, ты преувеличиваешь масштаб трагедии. Я как-то читал в одной статье, что красное вино отлично влияет на потенцию… 14:36 ТарТар: Так он им заливается каждый день, разве нет?       — Не спишь? — Дилюк тихо стучит в дверь и заглядывает внутрь.       — Нет. Пытаюсь заказать на Тейватзоне виагру или что-то вроде того.       — У меня есть идея получше, — Дилюк аккуратно проходит в дверной проем спиной вперед, неся за собой поднос с чем-то горячим.       — Надеюсь, это красное вино, потому что оно повышает потенцию.       — Нет, это суп-пюре с тыквенными семечками. Тоже отлично повышает потенцию и борется с хандрой.       — Борется разве что с вкусовыми рецепторами. Ничего похуже придумать не мог?       — Или ты съедаешь все это, или я выливаю его прямо на твой вялый член. Может это спасет его от других неудавшихся эрекций.       — Или окончательно убьет его… Ладно, тащи сюда свой суп. Как ты там говоришь, тыквенные семечки? Надо узнать у Томы, он вроде как читал статью про повышение потенции.       — Тома? Очень странно. Думал, что единственный в вашей тройке, кто интересуется такими вещами — это Тарталья.       — О Архонты, эту шутку должен был пошутить я. Знаешь, вообще-то, у него, вроде как, все хорошо с тем дедом.       — Он просто немного старше вас. Это не значит, что он дед.       Дилюк уселся рядом и принялся остужать суп, легко сдувая поднимающийся от ложки пар своими пухлыми губами, а затем направляя ложку в сторону открытого рта Кэйи.       — Ты делал так, когда мы были детьми.       — Потому что я чувствовал себя старше и хотел проявить заботу. А как дела у Томы?       — Ну-у, — проглатывая все еще горячий суп, протянул Кэйя, — Он, вроде как, большая шишка, что-то там налаживает, какие-то отношения со своим боссом и той парочкой из рыбной деревухи.       — А что насчет того парня… Итто? Ты ведь сказал ему?       — Нет. Думаю, это не наше дело до тех пор, пока этот парень не начал контрнаступление. Да, он плохой тип, но это не значит, что Тома может пострадать от его действий.       — Да он же гребаный мафиози. Ты точно уверен в том, что все, что он делает, не повредит Томе?       — Пока нет.       — Не уверен или не навредит?       — Не знаю! Ты можешь просто продолжать пихать свой сраный суп в мой рот?       — Я хотел бы запихать в него что-нибудь другое, — бросил Дилюк, откладывая горячую супницу в сторону.       — Ну, это куда лучше, чем тыквенные семечки.       — Скажешь еще слово против моего супа, и я буду обмакивать в нем свой член и пихать в твой гадкий рот.       — Воу, звучишь жестко. Мне нравится! Может, все-таки выпьем по бокалу красного вина. Тома говорит, что это может помочь с…       — Просто замолчи… — Дилюк толкает Кэйю обратно на кровать и забирается сверху. 15:01 ТомаИзМондштадта: Если тебе всю еще нужно, нашел ту статью про потенцию *ссылка* 15:03 ТарТар: Отлично, теперь я знаю, чем кормить своего нового пожилого любовничка. 15:04 ТомаИзМондштадта: Не забудь про таблетки от повышения давления. Говорят, у стариков повышен риск смерти во время секса от инфарктов и инсультов. 15:04: ТарТар: Да-да, скажи это мои соседям напротив, которые купили плотные черные шторы, чтобы не быть свидетелями наших ежедневных совокуплений возле окна. 15:05 ТомаИзМондштадта: Завидую