Бар "Рассвет"

      Жизнь в одиночестве всегда ведет к образованию ежедневных ритуалов, без которых возвращение домой не имеет смысла. Кто-то начинает смотреть нудные сериалы на полмиллиона серий, чтобы убить свои скучные вечера. Кто-то учится готовить по одной из телевизионных передач, вроде той, что ведет милашка Сян Лин, или умиляется с прохождения игр на ТейТубе от парочки Син Цю и Чун Юня. А кто-то Тома. По возвращении домой он аккуратно складывает одежду, готовит идеальный ужин, пробегает пару кругов вокруг дома с Таромару, пытаясь не попасться на глаза старой слетевшей с катушек старушке, что живет двумя этажами ниже. Она все еще пытается вызвать полицию каждый раз, когда видит его и Таромару на заднем дворике. Какова причина ее паники? Старческий маразм. В Таромару ей видится страшный зверь, который вот-вот сорвется и пожрет всех местных детишек. Пару раз Тома пытался убедить ее в том, что его пес совсем не опасен, но бабка лишь закатила истерику, на которую сбежалась половина жильцов дома. Теперь их прогулки либо проходили как можно дальше от дома, либо заканчивались быстрым испражнением и незаметным возвращением домой.       Тома никогда не считал свою жизнь скучной или однообразной, ведь перед ним всегда был пример того, до чего может довести нескучная жизнь. К примеру, Кэйа. Разве он действительно был счастлив от всей той херни, что он творит со своей жизнью? Тома, почему-то, всегда был уверен в обратном. Он знал, что рано или поздно такая жизнь ему осточертеет. Не говоря уже о Дилюке, которому то и дело приходится становиться свидетелем их с треском разрушающейся совместной жизни. Ни Тома, ни Чайльд никогда не понимали, как много любви таилось в сердце Дилюка, для того, чтобы ежедневно терпеть выходки Кэйи и все еще продолжать быть верным ему.       Развалившись на диване, Тома тяжело вздохнул. Хотел бы он сейчас вернуться в то время, когда все они были беззаботными и счастливыми. Когда и мысли не было о том, чтобы осуждать кого-то за их необдуманные поступки. Таромару скрутился клубочком где-то в ногах и засопел. Вот кому действительно плевать на все, лишь бы Тома был рядом. Звонок телефона прервал их наслаждение тишиной.       *Господин Камисато*. Вибрация. Звонок настойчиво продолжается. 23:17. Погодите, что?       Тома пару раз хлопнул глазами, но звонок продолжился. Яркая надпись на экране все еще гласила: Господин Камисато. Резко пристав с дивана, он нажал на кнопку принятия звонка.       — Алло?       На той стороне по-прежнему молчание.       — Алло, меня слышно?       — Ох, Тома. Думал, ты уже не возьмешь трубку. Я не разбудил тебя?       — Н-нет, все в порядке. Что-то случилось, Господин Камисато?       Аято, кажется, вздохнул, и Тома решил, что это то самое время, чтобы наконец-то сглотнуть подступающий к горлу ком.       — Слушай, Сангономия решила провести завтра переговоры с председательницей Храма Наруками. В нашей сделке она, вроде как, выступает на нейтральной стороне, но получить ее расположение раньше, чем наши кх-кх коллеги из Ватацуми, было бы очень неплохо. Как говорится, сделать ход конем. Понимаешь, о чем я?       — Да, но, почему вы позвонили мне?       — Думаю, что мог бы заехать завтра за тобой немного раньше, чтобы выдвинуться сразу на встречу. Как тебе предложение?       Тома ощутил, как по всему телу разлилось пиздецки приятное тепло. Его мольбы Архонтам были услышаны? Он что, действительно заберет его из дома, прямо как в тех мелодрамах, что он смотрел в юношестве ради красавчиков боссов?       — Тома, ты еще здесь?       — Д-д-да! Да, я… Просто немного отвлекся. Во сколько мне нужно быть готовым?       — Думаю, часов в шесть я буду возле твоего дома. Скинешь мне адрес?       — О, тогда думаю, что мне нужно поскорей ложиться спать, чтобы не выглядеть на встрече сонным. Да, напишу вам сразу после…       — Тома, какой ты обычно пьешь кофе?       — Кофе? — Да, Аято слышал его взлованно-недоумевающий тон, именно поэтому по ту сторону раздался едва заметный смешок.       — Хотел заехать в ту кофейню, где ты каждое утро берешь кофе. Честно говоря, никогда сам не был в таких местах. Что мне нужно сделать, чтобы получить его?       — Ну-у-у… Сначала нужно отстоять большую очередь, отважно защищая свое место в ней, а затем быстро продиктовать свой заказ и имя, чтобы девушка на выдачи могла громко оповестить на все кафе о готовности вашего заказа. Но честно говоря, не уверен, что та кофейня работает настолько рано. В доме напротив есть старая забегаловка, она работает круглосуточно, и рано утром хозяйка варит очень ароматный и крепкий кофе. Если проявить все свои навыки обольщения, то можно попросить добавить в него теплого домашнего молока.       — Боюсь, что я не обладаю такими навыками обольщения, как ты. Но я буду стараться.       Где-то в голове полный грусти голос старого священника произнес: «Тома, родом из Мондштадта, был найден мертвым в собственной квартире спустя несколько дней после смерти от слов своего босса Аято Камисато. Он был славным парнем, хорошим другом и хозяином чудесного пса. Память о нем навсегда останется в наших сердцах, по крайней мере, до конца этих скучным похорон, на которые явились только эти трое, пес и рыдающая мать».       — Так какой?       «Я умер и воскрес, а он даже не заметил».       — Простите, какое что?       — Кофе. Ты уже засыпаешь или намеренно не слушаешь меня?       — Нет-нет, простите, наверное, немного устал и… Я люблю латте, без добавок. Если можно.       Еще один едва различимый смешок.       — Буду в шесть. Если проспишь, то мне придется разбудить всех твоих соседей. Не забудь скинуть адрес!       — Да, в шесть. Я буду готов.       — Доброй ночи, Тома.       — До…       Из трубки послышалась быстрая трель гудков. Аято положил трубку, не дождавшись его трясущегося от волнения голоса с ответным «Доброй ночи». 23:27 ТомаИзМондштадта: Что может значить «Боюсь, что не обладаю такими навыками обольщения, как ты»? 23:29 КэЙА: Что кто-то не обладает такими навыками обольщения, как ты? 23:29: ТарТар: Смотря какой контент, смотря кто говорит, смотря сколько дитейлс, смотря какой фабрикс, понимаешь? 23:30 ТомаИзМондштадта: Нет 23:30 КэЙА: Ну, допустим, Чайльд говорит мне эти слова, и все мы понимаем, что он чертовски прав 23:30 ТарТар: Обольщение тех, кто приходит за сексом не равно обольщению тех, кто на секс не рассчитывал. 23:31 ТомаИзМондштадта: А если представить, что ситуация такая: Мой босс звонит мне посреди ночи и говорит, что завтра утром заедет за мной, а также предлагает купить мне кофе, точнее не предлагает, а ставит перед фактом. А потом говорит мне эту фразу, и я типа… ЧТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ ОТВЕТИТЬ? 23:32 КэЙА: Воу, а с каких пор у вас эти «заедь за мной» игры? 23:32 ТарТар: Честно говоря, звучит как флирт. Мне так кажется… На твоем месте я бы продолжил разгонять эту тему. Мб ты бы узнал куда больше интересного о себе из его уст, и вот он уже приезжает чуть раньше, и вы… 23:33 ТомаИзМондштадта: С тех пор, что сейчас. Меня всего трясет от паники. Как мне завтра вообще смотреть ему в глаза, если сейчас в моей голове один только голос Камисато, пытающийся со мной флиртовать. О, Архонты 23:34 ТарТар: Просто прими парочку успокоительных, поставь будильник и отключи свой мозг до завтрашнего утра. Но теперь и я, честно говоря, не хочу спать, ибо сгораю от нетерпения и жду утра. 23:35 КэЙА: Да, сейчас главное успокоиться. Возможно, немного снять напряжение, а затем… ну, просто ждать? 23:36 ТомаИзМондштадта: Мое завещание лежит в самой верхней полке прикроватной тумбочки. Просто напоминаю.       Будильник предательски зазвенел, и сердце от неожиданности готово было выскочить из груди. За каким хером утро начинается так быстро?       Тома едва смог разлепить глаза. Веки все время пытались сомкнуться, а тело снова и снова падало обратно в кровать. На часах пять утра. Наверное, Камисато уже проснулся и, возможно, даже держал путь до его дома. Прохладный душ немного взбодрил тело, но рука все еще тянулась к переключателю, чтобы сделать воду чуть теплее. Теплый душ с утра никогда не приведет ни к чему хорошему. В какой-то момент тело снова расслабится, и тогда вернуть его в живое состояние будет о-о-очень тяжело.       Таромару завидев Тому, надевающего треко для прогулок, тут же рванул под кровать. Да что за неугомонный пес? Для чего эти ежедневные игры в догонялки, если каждый раз победа будет за хозяином.       — Ты знаешь, что я не оставлю тебя дома, если ты не сделаешь все свои дела! Давай, выходи, ну же! У меня нет времени с тобой играть!       Пес тихо заскулил, пытаясь выбраться из-под кровати так, чтобы Тома не смог его перехватить.       — Ага, попался!       На лестничной площадке было тихо и пусто. Только лифт с шумом поднимался с первого этажа. Интересно, кто-то просыпается на работу раньше, чем Тома, или кто-то ушел из дома поздно ночью? Ведь если бы он был первым, то лифт поднимался или опускался с другого этажа, куда в последний раз он увез самого позднего вернувшегося.       Таромару скулил и в лифте.       — Ведь сам же хочешь на улицу, а зачем-то устраиваешь этот утренний марафон по дому.       Пес высунул язык и напрягся, ожидая их прибытия на первый этаж. Как только двери лифта распахнулись, Таромару со всех ног побежал к выходу. Вот же гиперактивный пес!       Входная дверь распахнулась, поводок сильно натянулся, и Томе пришлось постараться, чтобы не навернуться с лестницы.       — Доброе утро, — сказал чересчур знакомый голос, заставив Тому притормозить и поднять голову.       — Господин Камисато?       Картина открывалась чудесная: Аято Камисато в идеально сидящем на нем костюме и двумя стаканчиками кофе, примостившимися на крыше ахуеть какой сексуальной машины. Тома в затасканной одежде для прогулок с собакой и мокрой взъерошенной головой. И конечно же Таромару, решивший остановиться на самой ближайшей к ним лужайке и с пыхтением выдавливающий из себя горяченький калач.       Аято — лучезарно улыбается. Таромару — старательно пыхтит. Тома — если честно в полнейшем не понимании того, что блять ему делать.       — Мне кажется, он закончил, — мило ухмыльнулся Аято, когда в них начал отлетать газон, которым пес тщательно пытался закопать отложенное им сокровище.       — Вот черт, Таромару, прекрати! — Тома пришел в себя, и, краснея, принялся убирать горячую зловонную кучку.       Пес был на все сто процентов доволен собой, от того и стал носиться из стороны в сторону, пытаясь привлечь внимание нового знакомого.       — Такой молодец, — теплым, словно утренний кофе, голосом произнес Аято, присаживаясь на корточки перед скачущим перед ним псом, — Ох, какой же хороший пес! Хороший, хороший пес!       Не будь в руке Томы пакет с дерьмом, а он сам не выглядел также, как раскопанная после Таромару лужайка, то Тома мог бы бесконечно наблюдать за таким комфортным Аято.       — Не против, если я отлучусь, чтобы… — Тома многозначительно перевел взгляд на пакет в руке, а затем посмотрел на Аято.       — Да, конечно, мы с моим новым приятелем справимся. Можешь не переживать.       «Можешь, блять, не переживать. Да я сейчас готов кинуться под первую проезжающую мимо машину! И где их только взять в 5:30 утра…»       — Прости, что приехал так рано, и заставил тебя неловко себя чувствовать. По правде говоря, я и не думал, что у тебя есть такой милый-милый пес! — Аято продолжал чесать Таромару за ухом, а тот предательски пускал слюни от наслаждения.       — Ничего страшного. Дадите мне несколько минут, и я буду готов. Нужно только затащить этого парня обратно домой.       — Ты уже завтракал?       — Нет, но я…       — Я тоже. Не смог сегодня уснуть, всю ночь думал о сегодняшней встрече и о всей этой сделке с Ватацуми. Но теперь я чувствую, что голоден. Может быть, ты хотел бы зайти в то кафе напротив? Кофе вроде ничего, и хозяйка так и заманивала остаться на завтрак, но я решил предложить тебе.       — При всем моем уважении, Господин Камисато, я бы не стал есть в сомнительных кафе перед важной встречей. Кофе еще куда не шло, но вот завтраки. Они там оставляют желать лучшего. Если вы действительно голодны, я мог бы… — Тома замялся. Он правда собирался предложить своему боссу подняться к нему на завтрак? Воу, да будь здесь Кэйа и Чайльд, они бы… — Мог бы приготовить завтрак для вас, если вы не против.       — О, мне будет немного неловко из-за того, что я вынудил тебя готовить завтрак. А что насчет твоей девушки, она не будет против, что я поднимусь?       — Нет, нет. У меня нет девушки, — замотал головой Тома. Щеки принялись по новой краснеть от каждого услышанного слова.       — Твой… парень? — чуть тише произнес Камисато, и, кажется, заметил, как глаза Томы расширились от этого вопроса. Жарко, очень жарко. Наверное, все это от первых лучей солнца, которые попадали на его кожу, пробиваясь между стенами высотных домов.       — Нет, я живу один. Так что нет никаких проблем, — пытаясь сохранять спокойствие, пролепетал Тома.       Аято улыбнулся. Очень странно улыбнулся. Слишком красиво улыбнулся. А затем, схватив с крыши стаканчики и щелкнув пультом сигнализации, подошел чуть ближе.       — Тогда, я думаю, что нам нужно поторопиться. На каком этаже ты живешь?       — На пятом.       — Отлично. Не против, если мы поднимемся по лестнице? Меня немного пугают эти бренчащие коробки, — ссылаясь на лифт, спросил Аято.       — Да, как скажете.       До квартиры они добрались быстро. Таромару как и всегда несся по ступенькам, пытаясь как можно быстрее прибыть к точке отправки, а Томе и Аято приходилось успевать за этим шустрым хвостом.       Томе безумно нравилась его квартира. Маленькая, но достаточно просторная и светлая. Солнце здесь скрывалось раньше полудня, поэтому летом в ней никогда не было жарко. Но больше всего ему нравились эти утренние часы, когда квартира озарялась золотом там, куда доставали рассветные лучи. Этот приятный теплый свет ежедневно давал надежду на что-то прекрасное, что могло ждать его впереди.       Аято не спеша прошел в гостиную и замер. Он был вдохновлен этим видом не меньше, чем Тома. Он знал это. Никто не мог устоять перед этими красками.       — Извините, Господин Камисато, вы не против яичницы или омлета, или вроде того?       Он развернулся на голос, который нарушил его покой, а затем тепло улыбнулся и сказал:       — Просто Аято, и я не против.       Сердце Томы на секунду остановилось, дыханье замерло. Просто Аято. Просто. Аято. Просто…       — Я… Не хочу вас разочаровать. Если вы не завтракаете таким, то…       — Тома, — Аято продолжал глазеть на него, и Тома молча повинуясь этому взгляду, стал доставать из холодильника все необходимое.       Завтрак в этот день из былой необходимости превратился во что-то более значащее, чем когда-либо. Окутанный с макушки до ног золотистым сиянием Аято выглядел так по-семейному комфортно, что хотелось остаться здесь и сейчас навсегда. Зациклить время, попасть во временную петлю и никогда из нее не выбраться. Он же видел такие фильмы. Вот он, вот Аято и огромная временная петля между ними, что кружится и кружится, начиная все заново. Он мог бы опробовать все, признаться во всем и узнать, что на это скажет Камисато. Возможно, они даже могли бы пропустить встречу и остаться здесь, в его уютной маленькой квартире и отдаться велению судьбы. Где эта чертова временная петля? Где она?       Но Аято лишь довольно мычит себе под нос и все так же сексуально запивает уже остывшим кофе. Иногда он почмакивает губами, и Тома готов расплыться в самую жидкую лужицу от того, что слышит это. Нога пару раз случайно касается ноги гостя, но тот не обращает на это внимание. Он даже не замечает, как каждый раз от этих невинных прикосновений у Томы перехватывает дыхание. Или, все же, замечает? Может быть он наслаждается именно этим, а вовсе не посредственным мондштадтским завтраком?       По дороге в Храм Наруками их неловкая тишина редко прерывается вопросами Аято. Он спокоен, как и всегда. Может спросить любую глупость, а затем с заинтересованным видом ожидать ответа, словно хищник изучает свою жертву.       Тома же пытался справиться с возбуждением и тревогой, что поглотили его целиком. Вот они останавливаются прямо посреди пустой дороги. Вот Аято отстегивает его ремень безопасности, а затем и свой. А вот его тонкие пальцы пробираются под рубашку и брюки, касаясь разгоряченного тела. И кожаный салон быстро накаляется от их опаляющего дыхание. И вот…       Мертвые котятки. Мертвые маленькие котятки. Их переехал огромный грузовик, превратив в кровавую кучу…       Нет, не помогает. Этих котяток конечно же спасает Аято, а потом…       — Выглядишь встревоженно, — раздался голос Камисато.       — Да-а? Всегда волнуюсь перед важными встречами, как бы уверенно я на них ни держался.       Тома смотрит в боковое окно, уткнувшись чуть ли не носом. Аято хмыкает. Чего он хмыкает? Неужели заметил?       Впереди наконец-то показалось огромное офисное здание с уже потухшей вывеской «Храм Наруками» на самой его вершине. Получается, добрались. Вот только добрались ли первые? На подъезде к зданию стояли два припаркованных автомобиля. Очень дорогих автомобиля, с затонированными в круговую окнами.       — Похоже, мы не одни решили приехать немного раньше, — уже без улыбки произнес Камисато.       — Аратаки…       Да, в холле как и ожидалось, расположились Итто, Горо и сама госпожа Кокоми.       — Ох, доброго утра вам, Господин Камисато, Тома. Не ожидали увидеть вас так рано. Хотели приехать без пробок, но немного не рассчитали время.       — Доброе всем утро. Да уж, никогда не угадаешь, что ждет тебя в дороге, — Аято пожал протянутую Аратаки руку и уважительно поклонился господам, расположившихся на диване в фойе.       — Госпожа Яэ Мико готова вас принять, — раздался голос администратора, который едва слышно подошел к ним.       Горо и Кокоми выглядели напряженными. Их явно расстраивал тот факт, что их плану (как и плану Камисато) не удалось воплотиться в реальность.       Их небольшая компания, состоявшая из пяти человек продвинулась вперед по зеркальному фойе. Администратор предупредил их о том, что в каждый лифт не стоит заходить больше, чем по двое. На недопонимание в их глазах он пояснил, что таково распоряжение архитектора здания. При внеплановом отключении электроэнергии или других неполадках, два человека потребляют куда меньше кислорода, а также по собранной им статистике большее количество людей вызывает куда бо́льшую панику, чем пара незнакомцев.       Все неуверенно кивнули в ответ, а затем нажали на кнопку вызова. Двери двух одновременно прибывших лифтов распахнулись, но все оставались стоять на месте.       — Господин Камисато, мы могли бы подняться по лестнице, если…       — Нет, что ты, — Аято двинулся вперед, вынуждая Тому зайти за ним, а затем произнес уже чуть тише, — Ты же помнишь, что нам нужно добраться до Яэ Мико куда раньше, чем эта троица.       — Госпожа Сангономия, господин Горо, я прибуду сразу после вас, — сказал Аратаки, пропуская их вперед.       — Мы будем ждать вас, Итто, — спокойно ответила Кокоми, и двери лифтов синхронно сомкнулись. Небольшой толчок, и стрелка показала вверх, перелистывая этажи, как книжные страницы.       — Вы в порядке? — спросил Тома, разглядывая закинувшего назад голову Аято.       Он лишь улыбнулся, не проронив и слова.       Толчок, еще толчок. Беспокойство о Господине Камисато взяло вверх над будоражащими разум картинами. Тома сделал шаг ближе, чтобы поддержать Аято в случае чего, но в этот самый миг шум, возникающий при движении лифта, стал утихать, и кабину перестало трясти.       — Доехали? — приоткрыв глаза, спросил Аято. Оба завороженно уставились в экран, на котором по-прежнему горела стрелка вверх и значился одиннадцатый этаж.       Мужчины переглянулись, и Тома заметил в глазах Аято неподдельный страх. Он выглядел как кошка, взобравшаяся на дерево, но не знающая, как слезть обратно.       — Похоже, предупреждения администратора было не напрасным, — пытался сгладить ситуацию Тома, но Аято замер, уставившись на него.       Тома сделал шаг к кнопкам и зажал звонок связи. По ту сторону было тихо. Должно быть, кнопка уже давно была не исправна. Попытки нажать на другие кнопки также оказались безуспешными.       Господин Камисато за спиной вдруг стал быстро дышать, и уже через секунду скатился вниз по стенке, уткнувшись взглядом в пол.       — Господин Камисато! — Тома рванул к нему, усевшись ровно напротив, чтобы была возможность заглянуть в его лицо, — Скажите что-нибудь…       — Я… — начал было Аято, но тут же уткнулся лицом в сложенные на коленях руки.       — Все будет хорошо, просто небольшая техническая неисправность. С лифтами часто такое бывает.       — Часто такое бывает… — тихо повторил Аято.       — Этот лифт выглядит весьма надежным, и здесь хорошая система вентиляции. Думаю, что на той кнопке просто перестал работать звук, а рабочие уже пытаются все исправить.       — Пытаются все исправить… — снова повторил он.       — Эй, Аято, я ведь здесь с вами, вы не одни.       — Это ведь они все подстроили, правда?       Тома не мог точно знать, но думал, что больше склонялся к «да», чем к «нет».       — Вы знаете, в том месте, где я родился, и вовсе не было лифтов. Я увидел его уже здесь, в городе, когда искал съемную квартиру. И в первый же свой день на новом месте застрял в нем прямо с Таромару и соседкой, которая сразу же возненавидела меня и мою собаку.       — И как скоро вас освободили?       — Я и не помню, честно говоря, но Таромару успел навалить кучу, поэтому по приезде спасателей мне пришлось отмывать лифт, иначе мне грозило выселение.       Аято грустно улыбнулся и склонил голову на колени.       — Обещаю не гадить в лифте, — отозвался Тома. Улыбка Аято стала чуть светлее.       Несколько минут между ними повисло молчание. Аято смотрел в металлическую стену и время от времени тяжело вздыхал, а Тома не оставлял надежды в попытках выбраться. Пару раз тарабанил по дверям, нажимал на кнопки, и издавал оглушающий крик о помощи. Но помощь так и не прибывала.       — Наверное, еще слишком рано. Боюсь, что нам придется дождаться прихода остальных, тогда уж нас точно заметят.       — Как ты думаешь, у меня может получится хоть что-то так же хорошо, как это получалось у моего отца? — вдруг подал голос Аято, и Тома, отчаявшись, примостился рядом с ним.       — Что именно вы хотели бы, чтобы у вас получилось?       — Не знаю. Хотя бы вся эта сделка. Все с самого начала идет как-то не так. Словно мне не нужно было ввязываться, пытаться прыгнуть выше головы. Отец был более осторожен в этом плане.       — Но быть осторожным не всегда значит что-то хорошее.       Тома это знал. Знал, наверное, лучше всех. Ведь он был осторожен всю свою жизнь, от того он и крутился на одном месте, боясь хоть немного переступить черту.       — Ты ведь хорошо знал моего отца. Он был от тебя в полном восторге. Представь себе, что в свои последние часы жизни он не проронил ни слова обо мне, но успел сказать, что мне стоило бы присмотреться к тебе.       — Это забавно, ведь я никогда не слышал от него похвалы.       — Ты думаешь, что я шучу? — Аято вдруг приобрел свой повседневный строгий вид.       — Ваш отец действительно был хорошим человеком, но мне тяжело поверить, что он мог…       — Но он сказал. Ведь я собирался разрушить все, что он настроил за столько лет, но отчего-то прислушался к его словам и действительно пригляделся к тебе.       Тома теперь паниковал не меньше Аято. Ладони вспотели, оставляя под собой темные следы на брюках. Вот черт.       — Ты правда замечательный человек, Тома. Твои навыки ведения дел, то, как ответственно ты подходишь к каждой задаче, и то, как ты находишь связь с буквально любым партнером, вдохновляет меня на то, чтобы стать чуточку лучше, чем мой отец. Но вот в такие моменты я ощущаю, как невольно опускаются руки. А ты все еще остаешься собой… Такой позитивно мыслящий и такой… — их глаза встретили и Тома, от чего-то ощутил, что пространство между ними становится все меньше, словно этот его взгляд поглощает все вокруг.       И именно в этот момент шахта лифта загудела, а цифры стремительно стали набирать обороты.       Глубокий вдох, и вот они, поднявшись с мест, поправляют примявшиеся костюмы.       А в голове на повторе лишь голос Камисато: «такой…такой…».