В её объятьях.

Сегодняшний день явно не войдёт в число лучших в моей жизни, скорее наоборот. Ужасные расстрелы у Дома правосудия, осознание того, что Китнисс и Хеймитч опять вели за моей спиной свою игру. Ну неужели, после всего, что сделал и чем пожертвовал я не достоин элементарной правды! Кругом сплошная ложь! Обман, который, как не крути, я должен поддерживать. В голове эхом звучат слова Хеймитча: "Поезд — это теперь вся ваша жизнь. Вам никогда не сойти с него. Каждый год перед очередными Голодными играми вся страна будет смаковать подробности вашего романа, личной жизни "несчастных влюблённых". Да уж, несчастных — это точно. По поводу слова " влюблённых " можно поспорить. Я, что уж греха таить, просто одержим Китнисс. А она, что на самом деле испытывает ко мне? Жалость, чувство долга, обречённости? Как это унизительно и горько. Сама же сегодня призналась в том, что целовалась с Гейлом, пусть и один раз. Но ведь по собственной воле, не по принуждению, не для камер. Значит к нему у неё чувства. А среди наших многочисленных поцелуев, был ли хоть один настоящим? А каким бесстрастным тоном она предложила сегодня нам пожениться! Как будто это для неё, как чаю попить. И я согласился на этот фарс, вынужден был. Хорошо, что сразу вышел из вагона-ресторана, где мы обсуждали стратегию наших дальнейших действий, а то бы точно в запале наговорил лишнего. Несколько часов провожу в моем купе со своими невесёлыми мыслями. Даже пропускаю ужин. Слышу, как кто-то стучится в дверь. Из коридора доносится до боли знакомый голос. - Пит, впусти меня. Пожалуйста, не злись. Надо поговорить. - Заходи, раз уж пришла, - стараясь придать голосу как можно больше безразличия отвечаю я, открывая дверь. А у самого сердце начинает биться чаще. Ну почему я так на неё реагирую?! Китнисс держит поднос на котором стоит мой ужин. - Зачем это? - Подумала, ты проголодался и ... и...- речь девушки сбивается под моим колючим взглядом. Она на мгновение теряется, но уже через пару секунд говорит с вызовом: "И, как твоя будущая жена, я должна заботиться о тебе, вот!" Если она так хотела помириться, то её план с треском провалился. Слово ДОЛЖНА просто вывело меня из себя. Буквально выхватываю поднос из её рук и с грохотом ставлю на стол. - Должна? Должна?! А знаешь, что ты ещё будешь должна, когда мы поженимся. - Что? - испуганно произносит девушка, отступая на пол шага назад к стене, ошарашенная моим нетипичным поведением. Ещё бы, ведь из нас двоих, я обычно был сдержан и терпелив, а вспышки гнева были исключительно прерогативой Китнисс. - А вот что! В два шага оказываюсь около девушки, обхватываю своими ладонями её лицо и страстным властным поцелуем впиваюсь в приоткрытые от удивления губы. Пользуясь её замешательством, продолжаю своё победоносное наступление. Подаюсь вперед всем телом и прижимаю Китнисс к стене. Мои руки смело ласкают её шею, и уже готовы опуститься ниже, губы неистово пьют её дыханье. Пришедши в себя от первоначального шока, девушка пытается вырваться из стальной хватки моих рук. Это немного умеряет мой пыл. Понимаю, что напугал её своим напором. Сумасшедшая страсть во всех моих движениях сменяется нежностью, которую я пытаюсь подарить любимой, стремясь доставить ей максимальное удовольствие. И результат меня не разочаровывает. С каждой новой лаской её сопротивление слабеет, а потом и вовсе сходит на нет, и я с удивлением ощущаю, что Китнисс начинает мне отвечать, сначала робко, не смело, затем с постепенно нарастающим жаром. Никогда её поцелуи ещё не были столь пламенными и интимными. Я внутренне торжествую, такую страсть невозможно сыграть, да и камер нет. Ее пламя пылает только для меня.