Когда звонит колокол (When the Bell Talls)

11 января, 14:03 Металлическая коробочка не мигала, что было бы сигналом о срабатывании, но Гермиона все равно обыскала квартиру, крепко сжимая в руке палочку. Она проверила шкаф, удержавшись от того, чтобы открыть ящики или заглянуть под мебель. Она ограничилась тем, что просто бросала взгляд на пол в каждой комнате в поисках оглушенных тел, а когда дошла до последней, то даже не развернулась, чтобы осмотреть помещения во второй раз. Иногда желание обходить свое жилище снова, снова и снова изматывало ее тело настолько, что Гермиона едва волочила ноги. Но постепенно у нее вошло в привычку заканчивать на втором раунде, а с недавних пор она усилием воли заставляла себя останавливаться после первого. Пеппер помогал ей отвлечься: мягкая шерсть скользила под ее пальцами, под ладонью. Гермиона улыбнулась, почесывая его за ушами, и его голова наклонилась в ответ, а глаза сощурились от удовольствия. Может быть, она купит радио и будет оставлять ему, когда уходит, а еще игрушки, чтобы разнообразить его досуг. Наверняка Пепперу было очень одиноко в ее пустой и тихой квартире. 13 января, 17:12 Гермиона открыла глаза, когда Малфой начал объяснять, что такое магическое устройство Силтера, но даже ужасающая картина вздувшейся кожи, вставшая перед глазами, не могла разрушить ее удовлетворенность моментом. Может быть, все дело было в шоколаде, который вырабатывал серотонин, или в удивительном вкусе, притуплявшем воздействие образов на ее мозг. Обычно она была равнодушна к сладкому, но иногда чувствовала непреодолимую потребность съесть немного шоколада. — Ты выглядишь такой довольной, поглощая рыбное мороженое, что я начинаю понимать, почему ты так ужасно готовишь. — Выражение лица Малфоя застряло где-то на полпути между отвращением и заинтригованностью. Гермиона широко улыбнулась, и теперь все его предыдущие эмоции утонули в закравшемся подозрении. — Единственное, что в нем рыбного, это название и маленькие ириски в форме рыбок. Подозрение все еще присутствовало на лице Малфоя, когда он опустил взгляд на упаковку мороженого в ее руке, и она замерла, собираясь зачерпнуть полную гигантскую ложку холодного лакомства. Ее первым желанием было спрятать от него свое сокровище, чтобы время от времени наслаждаться им без необходимости делиться. Но тогда он продолжал бы изводить Гермиону ее страстью к «рыбному» мороженому, поэтому она набрала половину ложки и протянула ему. — Попробуй. Здесь шоколад, карамель, зефирки — очень вкусно. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы убедиться, что внешний вид явно не предполагает наличия в мороженом настоящей рыбы, но, забирая ложку, он все равно какое-то время продолжал инспектировать ее содержимое. Лицо Малфоя выражало уверенность, что вкус ему не понравится, и оставалось таковым, когда он снял первую пробу. А затем он полностью засунул ложку в рот. — Ну? — спросила Гермиона с понимающей улыбкой, когда он потянулся за упаковкой, поворачивая к себе этикетку. — Карамель тянется и… Он взял упаковку и прижал ее к груди, невозмутимо перелистывая следующую страницу лежащей перед ним книги. Она закрыла рот, прищурив глаза. — Ты только что украл мое мороженое. — Одолжил. — Ее гигантская ложка ее мороженого исчезла у него во рту. Малфой выглядел довольным. — Я была так добра, что поделилась… А теперь ты его пожираешь! — Одну ложку… это не называется пожираю. — Пожираешь! Как акула. Холодная, склизкая акула, пожирающая всю мою рыбу! О чем она только думала, когда решила поделиться своим десертом с человеком, у которого наблюдалась порочная зависимость от сладкого. И теперь Гермиона внесла в нее свой вклад. Стоило отобрать у него мороженое, пока он не прикончил всю упаковку. Гермиона фыркнула, вставая, чтобы обойти стол. Малфой отдернул руку, когда она постаралась выхватить у него добычу, и поднял ее над головой, как делал всегда, когда она пыталась что-то у него забрать. Но так как в этот раз он не стоял, а сидел за столом, то Гермиона, прижавшись к его лицу грудью, просто схватила мороженое с другой стороны и отошла к кухонным шкафчикам, чтобы достать тарелки. — Нечестное использование твоей… — Я не собиралась, — выпалила Гермиона. — И ты говоришь так, словно я нарушила какое-то правило. Здесь нет правил. — Да ну? — протянул Малфой, и она тут же пожалела о сказанном. — Определенные правила все же есть. Первое заключается в том, что ты не должен ничего у меня забирать, и, если оно нарушено, мне разрешено предпринимать любые меры, чтобы вернуть отнятое обратно. А тебе нет. — Я отказываюсь им следовать. Кроме того, это значит, что ты намеренно… — И вовсе нет! Я не стала бы. С этого момента я буду следить, чтобы моя грудь больше не приближалась к твоему лицу. Это будет еще одно правило. Но если это произойдет случайно, то это не будет считаться нарушением. — В случае получения от меня объекта, на который, по твоему мнению, ты имеешь право. — Что? — Без этого дополнения я отказываюсь соблюдать данный пункт. Гермиона прочистила горло, игнорируя последнюю часть, и протянула ему тарелку. Его приподнятая бровь говорила, что Малфой знает, что она выбрала для него тарелку поменьше, чтобы порция на ней выглядела больше. — Итак, это и есть печально известная грейнджеровская щедрость? — О, тебя что-то не устраивает? — спросила она, поворачиваясь к своему стулу, — я могла бы… Она ухмыльнулась, когда Малфой выхватил у нее свою тарелку, и плюхнулась обратно в кресло. Раздраженное выражение его лица сменилось обратно на довольное, когда он принялся поглощать мороженое, откинувшись на спинку стула. Гермиона облизнула ложку и попыталась сконцентрироваться на чтении, услышав, как Малфой перевернул страницу. Его ноги вытянулись под столом, остановившись по бокам от ее стоп, и она подумала, что могла бы легко привыкнуть к такому времяпрепровождению. 15 января, 11:58 На цепях, свисающих с потолка, в том месте, где раньше была парадная люстра, виднелись сломанные звенья. В камине, в котором уже много лет не зажигали огонь, лежала сажа. На стенах имелись подпалины, о причинах которых можно было только догадываться. Буквально каждый предмет был покрыт толстым слоем пыли. Сама атмосфера помещения была пронизана холодом из-за зимы, длительного отсутствия магии… и оставшихся воспоминаний — Гермионе казалось, что она могла видеть, как они, словно призраки прошлого, перемещались по комнате, вселяя скорее страх, чем гнев. Вот круг приближенных Волдеморта и лицо Малфоя в дюйме от ее лица; вот взволнованно говорящий что-то Люциус; Рон и Гарри, стоящие по ее бокам, как каменные стены. Ее ноги сами нашли гостиную, хотя она совершенно не планировала сюда приходить. Видимо, ее разум так часто прокручивал это воспоминание, что посчитал совершенно естественным дать импульс телу, как только оно оказалось на территории поместья. Гермиона подняла голову, всматриваясь в потолок — он тоже был хорошо ей знаком. Именно к нему был прикован ее взгляд, когда она лежала в оцепенении на полу, пока вокруг нее раздавался топот ног, доносились крики и сверкали безумием глаза склонившейся Беллатрикс. Гермиона видела их блеск во время той агонии, которая сотрясала ее кости и сгибала каждый нерв, заставляя осознавать, что смерть была бы более легким и желанным исходом. Ее дыхание стало резким и громким, она ощутила приглушенную пульсацию крови в ушах. Она сделала глубокий вдох, медленно выдыхая, а затем еще один. Причин для паники не было: ее не сотрясала агония — просто пробежала дрожь, ее не мучила нестерпимая боль — просто сдавило грудь, и Беллатрикс уже давно была мертва. — Гермиона? В дверях показался Невилл: на его лице были видны следы тревоги, палочка наготове. Ее дыхание стало мягче и медленнее, а все еще ускоренное сердцебиение, по крайней мере, уже не грозило пробить грудную клетку. Это больше не была ее жизнь. Все прошло, все закончилось. — Все в порядке? Может быть, когда Возрождение будет уничтожено, она пойдет в Косую аллею просто погулять. Может быть, она даже придет в эту гостиную с Малфоем. Она отправится в Хогвартс и туда, откуда Гарри едва вернулся живым; посетит Запретный лес и место, где остались лежать тела друзей и сторонников Светлой стороны. И она снова войдет в Большой Зал. Однажды черная мантия станет для нее просто мантией, зеленый — просто цветом, а тьма будет всего лишь промежутком времени перед рассветом. Однажды она начнет воспринимать свою жизнь как что-то, принадлежащее исключительно будущему, а не как существование, наполненное тенями из прошлого, которые бродят вокруг нее со сгорбленными спинами и безумными глазами. — Поместье очищено от темной магии. Почему Гарри захотел, чтобы мы его проверили? Это как-то связано с Нарциссой Малфой? Невилл взял ее за руку, чтобы увести из гостиной, и Гермиона перехватила его под локоть. — Вероятно, она скоро переедет обратно, и он захотел убедиться, что здесь безопасно, и ей ничего не угрожает. — Хм. 17 января, 03:38 Смех Гермионы прозвучал слишком громко, и она прикрыла рот рукой, когда ошеломленный вид Малфоя превратился в гневный. Он осуждающе посмотрел на пол, прежде чем поднять на нее убийственный взгляд. Пытаясь подняться, он заскользил ногами вперед и назад, раскинув руки, чтобы поймать баланс. Это была не ее вина. Это была не спонтанная идея приукрасить дом на случай, если заглянет кто-то из командиров, но если Райли продолжил бы настаивать на переезде Малфоя из Рима, потому что здесь «ужасные условия для жизни», выполнение Задания грозило бы стать намного проблематичнее. — Я только что натерла пол воском. Если хочешь погнаться за мной, чтобы отомстить, то, может быть, тебе стоит приподняться на цыпочках и поднять руки, изобразив когти. Я уверена, что это будет выглядеть очень угрожающе. Я даже притворюсь… Малфой издал какой-то неопределенный звук, и ее палочка вылетела из ладони по мановению его запястья, прежде чем она успела даже подумать о том, чтобы отразить заклинание или сжать пальцы покрепче. У Гермионы отвисла челюсть, а рука продолжила цепляться за древко, которого уже не было. — Очевидное нарушение условий твоего договора! Малфой наклонил голову вперед. — Ты собираешься разорвать контракт? Какое наказание ждет меня за то, что я тебя разоружил? Может быть, свяжешь меня? — Да, — выдавила она, глядя на его ухмылку, — прямо перед тем, как запереть тебя в камере. Он выгнул бровь, крутя ее палочку между пальцами. — Тогда тебе понадобится эта вещица, верно? Давай. — Малфой посмотрел на ее ноги. — Может быть, тебе стоит приподняться на цыпочках и поднять руки, изобразив когти... Гермиона фыркнула, начав движение, и ее показная уверенность тут же сменилась на размахивание руками в попытке удержать равновесие и широко распахнутые глаза, когда она все же поскользнулась. Кряхтя, она шлепнулась на задницу, а его губы медленно растянулись в зловещей ухмылке. Гермиона поднялась с горящими щеками и сделала еще три шага, прежде чем снова поскользнуться. На этот раз Малфой поймал ее за руку и притянул ближе к себе. — Я восхищен твоим умением передвигаться на скользких поверхностях. — Единственная причина, по которой ты заставил меня передвигаться, это то, что ты сам не смог справиться, Малфой. Ее палец уперся ему в грудь, и под его давлением под тканью что-то хрустнуло. Она бросила на него вопросительный взгляд, и когда он потянулся к краю мантии, Гермиона ухватилась за свою палочку и попыталась выдернуть ее из руки Малфоя. Однако тот не собирался так легко выпускать добычу и посмотрел на Гермиону с вызовом во взгляде. — Я ведь могу и укусить тебя. — Я в курсе. — Малфой покосился на нее, и она сузила глаза. — Я… — Убери воск с пола и получишь свою палочку обратно. — Это не переговоры! Ты все равно вернешь ее, или я заберу ее сама. Он начал поднимать руку над головой, и Гермиона, понимая, что таким образом ничего не добьется, толкнула Малфоя — тот потерял равновесие, но падая, потянул ее за собой. Она приземлилась сверху с тяжелым выдохом, ударившись одним коленом об пол в пространстве между его ног. Гермиона едва успела почувствовать короткую вспышку боли, вновь завладев палочкой. Малфой под ее весом судорожно вздохнул, и его грудная клетка зашлась под ней ходуном. Она самодовольно ухмыльнулась, упираясь предплечьем ему в грудь. — Очень умно, Малфой. Ты специально решил удариться посильнее, используя мой вес или это твоя естественная… Ее ухмылка исчезла, когда он коснулся ее подбородка, глядя на наливающуюся болью точку на изгибе челюсти. Малфой снова перевел на нее взгляд, его губы чуть дрогнули. — Бьешь сама себя по лицу, Грейнджер? — И вовсе нет. Это происки нечистой силы. — Да ну? — спросил, развеселившись, Малфой. — Да. Это могла быть и муха, несущая зубочистку или что-то в этом роде. Она была очень быстрой. — Бьюсь об заклад. Малфой слегка приподнялся, схватил ее за подбородок и потянул вниз, касаясь ее губ теплым прикосновением своих, прежде чем Гермиона отстранилась. — И если ты думаешь… мм… что можешь просто взять мою палочку… — Он снова поцеловал ее, его губы были мягкими, но твердыми, и на этот раз он держал ее крепче, но ей все же удалось отстраниться снова. — Между нами есть деловые отношения, а есть личные, и прямо сейчас… Малфой поцеловал ее в третий раз, перекладывая руку на затылок и притягивая ближе, и она сдалась. Гермиона могла изложить ему свою точку зрения чуть позже, когда его внимание не будет отвлечено другими вещами. В конце концов пока он был так настойчив и целовал ее с напором, от которого внутри все горело и переворачивалось, она могла немного отпустить ситуацию. Ненадолго. Ее рука сместилась на его груди в попытке дотянуться до шеи, и Гермиона снова услышала хруст. — Что это? — пробормотала она, и он что-то прогудел под ее губами, прежде чем снова удариться спиной об пол. Малфой облизнул губы и потянулся к верху своей мантии, вытаскивая свиток. — Это планы последней локации. 18 января, 13:04 Рон сделал два шага, а затем наклонился, чтобы рассмотреть схему помещений в доме одного из командиров. Личер занимался тем же самым около стены с домами аристократов, но его спина была абсолютно прямой. Прюит перевернул планшет, разворачивая систему линий и точек к стене, и нацарапал «Грин» на верхней части пустой стороны. Гарри наблюдал, как Прюит рисует большой прямоугольник, и кивнул на что-то на пергаменте, что только что прокомментировал Кингсли. — Мы не можем заблокировать всю систему каминов и не можем попросить Беллса подменить летучий порох — они обнаружат это раньше, чем мы окажемся внутри. — Прюит прошелся вдоль планов этажей, останавливаясь у одного из них. — Когда поступит сигнал от охранных чар, они попытаются аппарировать и, обнаружив, что не могут, первым делом направятся к каминам. — Нет, — возразила Гермиона, поворачивая голову к Личеру, но не отрывая глаз от лежащего перед ней списка. — Камины соединяют их дома друг с другом. Насколько Беллс слышал от командиров, ни один из каминов Возрождения не подключен к внешним каминам как раз на случай, если кто-то попытается атаковать через них. Мы не можем полностью исключить такую возможность, потому что, вероятно, у них есть какой-то экстренный канал, ведущий в убежище, но он будет активен только для аристократической верхушки. — Возможно, один на всех. — Если они не поменяли его, потому что дали знать командирам, где тот находится. — Как дела у Беллса с назначением даты и времени собрания высшего круга? — поинтересовался Кингсли. — Почти невозможно без участия командиров: они планировали пригласить их присоединиться к встрече, когда будет подходящий повод, а для этого должна произойти какая-то экстренная ситуация, — покачала головой Гермиона. — Я не думаю, что у нас получится. — А мы можем сами создать такую ситуацию? — Личер отвернулся от планов этажей и посмотрел на Кингсли. — Мы знаем троих, работающих в Министерстве, можем использовать их, — предложил Рон. — Если они не запаникуют. — Гарри пожал плечами. — Мы начнем убирать темномагические объекты, и если на них настроено предупреждение о вмешательстве в сочетании с какой-то приманкой, расставленной на сотрудников Министерства, то это должно сработать. Главное, чтобы мы успели до того, как они начнут разбегаться. Остается надеяться, что этого не произойдет после деактивации первого же артефакта. — Скорее всего они просто подумают, что мы сканировали территорию и случайно нашли несколько объектов. Они не будут знать наверняка, что пора бежать, пока мы не объявимся у порога их дома с палочками наготове. — Пока это всего лишь наши предположения. — Мы дадим Беллсу еще несколько дней, вдруг он что-нибудь выяснит, — решил Кингсли. — На данный момент наш основной план атаковать их по отдельности, запасной оставим на случай, если они соберутся вместе. — Как мы хотим разделить команды? — спросил Прюит. — Я… Гермиона прочистила горло. — Они обучали новобранцев темной магии, проклятиям и защите. Поэтому я думаю, Беллс должен предложить проиграть ситуацию, когда им придется использовать беспалочковую магию. Они могут начать учить их простым вещам — призыву, трансфигурации, элементарным заклинаниям и проклятиям. Через несколько дней можно будет собрать у них палочки и спрятать, инсценировав «тренировку». Они… — Я против того, чтобы рекруты изучали беспалочковую магию, — перебил Личер. — Простые заклинания, — терпеливо повторила Гермиона. — Их умения не смогут сравниться с нашими. Через несколько дней они хорошо овладеют только парой-тройкой приемов, которые не смогут противопоставить министерским. Ночь, когда будет организована их «тренировка», это ночь нашей атаки. Некоторые из них даже могут подумать, что авроры — часть плана. Нам еще предстоит внедриться, связать и доставить их в камеры, но если это сработает… Гарри ухмыльнулся, а Прюит улыбнулся. — Хороший план. — Это наша Гермиона, — пробормотал Рон то ли рассеянно, то ли все еще злясь, а вероятно, и то, и другое. — Тогда так и поступим, — кивнул Кингсли. — Сообщи Беллсу, и мы посмотрим, как отреагирует на эту инициативу высший круг. — У меня есть предложение по распределению команд, — Гарри взял со стола маркер и направился к доске, а Гермиона достала чистый пергамент. 19 января, 21:47 Сегодняшний туман не желал складываться в какие-то определенные образы, и все, что видела Гермиона за пределами лодки, это спирали и размытые пятна. Вода мягко накатывала на борт, и при каждом легком крене ночную тишину разрывал звон колокола. Ей стало интересно, всегда ли теперь этот звук будет неразрывно ассоциироваться у нее с Малфоем — он слишком глубоко забрался под ее кожу и в ее сознание. Еще до того, как Кингсли объяснил ей, почему они выбрали позывной Беллс, Гермиона прочитала историю о людях, которые путешествовали по разным странам, сталкиваясь с горем, болью, правдой и самими собой перед предстоявшими испытаниями. И когда они наконец добрались до Рима, все колокола в городе зазвонили сами по себе, как бы сигнализируя, что их путешествие завершено, они больше не одиноки и действительно нашли то, что искали; что они были в месте, которое могли бы назвать домом; что их ожидало начало новой жизни, которая обещала быть не только легкой, но и, возможно, прекрасной. Какой бы ни была первопричина, теперь звук колокола наполнял ее воспоминаниями о Малфое и о тех моментах, которые они разделили вместе. И только это имело значение. — И ты? Гермиона посмотрела на его руки, сжатые вокруг колена — свидетельство того, что либо тема разговора вызывала у Малфоя внутренние напряжение и страх, либо холод добрался до него сквозь перчатки. — Определенно. Я не знаю, окажусь ли я в том же месте, что и ты. Окончательное решение о составе и распределении команд принимают Гарри и Кингсли, и я знаю точно, что Гарри поставит меня с собой, но вот куда именно… Но я буду участвовать. Динь…динь… — Ты не аврор. — Я все еще являюсь частью Задания, и у меня был большой опыт сражений. — Она шмыгнула носом, надеясь, что ее насморк вызван холодом, а не простудой. — Мое участие никогда не ставилось под сомнение. — Даже Поттером? Вопрос заставил Гермиону, сидевшую скукожившись рядом с Малфоем, резко выпрямиться и громко сглотнуть. Какое-то время она вглядывалась в туман и свет звезд — маленькие дырочки на покрывале ночи. Она понимала, о чем он спрашивал, как и понимала, что, уйдя от ответа сейчас, лишь спровоцирует его на дальнейшие нападки. — Знаешь, первое время после войны я была в порядке. По крайней мере думала, что была в порядке. Но потом начали всплывать разные мелочи, на которые я не обращала особого внимания, пока… пока они не стали очевидны и для других людей. Мне слышались звуки по ночам, когда я оставалась одна в квартире. Иногда мы просто ходили с Гарри и Роном… знаешь, в сад в Норе, на который напали Пожиратели или куда-то еще, что вызывало воспоминания, и меня начинали накрывать панические атаки. Вот так я и перестала быть в порядке. Я пыталась справиться. Но это… не то, что можно выключить одним нажатием кнопки. Она использовала все логические подходы, какие только могла придумать, и нелогические тоже. Ничего не помогало. Просто иногда становилось лучше, и Гермиона не знала наверняка, кто или что могло послужить очередным триггером. — Я говорю себе, что все должно быть в порядке, что прошло уже достаточно времени. Но это чувство тревоги, оно никуда не уходит. Когда я просыпаюсь, иду по улице, ем в ресторане, вижу сны… Я даже не могу вспомнить время, когда… я ощущала себя в полной безопасности. — И ты посчитала, что присоединиться к Заданию, связанному с Возрождением Пожирателей Смерти, будет разумным поступком? — Я… я думаю, может быть, мне нужно пройти через это, через собственное сражение, понимаешь? Я положу конец их планам, и я буду знать наверняка, что теперь действительно поставлена точка. Может быть, тогда через некоторое время я смогу наконец нормально спать. Может быть, я перестану сражаться. Потому что я все равно это делаю каждый божий день. Это единственный способ, который мне знаком — сражаться, пока не победишь. — А если ты не победишь? — В том-то и дело, Малфой. Тогда я продолжу сражаться. 20 января, 04:50 Малфой кинул мантию на стол и принялся расстегивать рубашку. Гермиона бросила взгляд на часы, раздумывая, не сказать ли, чтобы он оставил эту одежду на пути в Азкабан, потому что время поджимало. — Мне не удалось разузнать про общее собрание аристократов, но они согласились с идеей об использовании беспалочковой магии, и мы сегодня же приступили. — Она удивленно подняла глаза, уверенная, что командиры подождут несколько дней. — Принято решение провести полевую тренировку двадцать третьего. Портфель Гермионы выпал из рук на стол, а горло мгновенно превратилось в пустыню. Ее дыхание стало громким и прерывистым, и она сжала пальцы, чувствуя, как те дрожат. Три дня. Эта мысль со страшной скоростью крутилась в голове, словно взбесившаяся карусель, заставляя сердце учащенно биться. Ей нужно было успокоиться — она не могла сделать этого на глазах у Малфоя. Гермиона привыкла справляться с паникой, будучи в одиночестве за защитными чарами и запертыми дверями. — Это чудесно, — ее голос прозвучал хрипло и сдавленно, и когда он поднял глаза, она тут же повернулась к нему спиной. — Мне нужно в туалет, пока ты не ушел переодеваться. Ее рубашка внезапно туго натянулась спереди, и, сделав шаг, Гермиона запнулась. Она услышала, как скрипнула половица, и развернулась, накрывая его рот поцелуем прежде, чем он смог бы увидеть ее лицо и понять больше того, что и так уже знал. Малфой неподвижно замер, его рука все еще продолжала удерживать ее за рубашку, туго скручивая ткань. Гермиона поднялась на носочки, и спустя один удар сердца его губы раскрылись под ее натиском. Сперва Гермиона подумала, что это должен быть поцелуй, призванный успокоить и поддержать — иначе зачем он стал бы ее останавливать на пути в ванную, — что это будет нежно, мягко, тепло и неспешно. Но она ошиблась. Его губы были жаркими и требовательными, наполняющими тело вибрацией совсем иного сорта. Сжимающий ее рубашку кулак поднимался все выше и выше, пока вторая рука Малфоя не пришла на помощь, чтобы сдернуть ткань через голову. Его прикосновение к коже спины было почти невесомым. Каждый раз он целовал ее так, словно имел на это полное право, но его первые касания всегда были такими осторожными, как если бы он ожидал, что Гермиона тотчас же отпрянет, а следовавшая за ними решимость прочувствовать каждый изгиб ее тела была то ли следствием желания не позволить ей этого сделать, то ли уверенностью, что этого не произойдет. Она нашла край его рубашки и забралась под нее ладонями, освобождая от ткани разгоряченную кожу его живота и груди, перекатывая ее по цепочке подвески, а затем Малфой пришел ей на помощь. Он просунул одну руку через рукав, прежде чем скользнуть пальцами по ее лицу, нажимая кончиками на подбородок, чтобы притянуть ее обратно к горячим губам и сплестись языками. Малфой стряхнул рубашку со второй руки, вжимая ее в себя и делая шаг назад. Гермиона обхватила его шею, чтобы удержать равновесие, и он обвил ее талию, отступая дальше по коридору. Они неуклюже двигались в сторону спальни, скидывая по пути одежду и касаясь друг друга везде, где только могли дотянуться, быстрыми разгоряченными движениями. Она едва могла дышать, почувствовав, как ее спина коснулась матраса. Малфой положил ее палочку на тумбочку рядом, продолжая ласкать ее тело другой рукой. Гермиона судорожно вздохнула, успев бросить быстрый взгляд на дверь, прежде чем он загородил ту плечом, забираясь на кровать. Он проигнорировал ее обвиняющий взгляд, проводя руками по ногам, разводя колени. Она сделала глубокий вдох в надежде, что прилив кислорода поможет унять тревогу в ее груди. Малфой заскользил ладонями выше, проводя подушечками больших пальцев по коже бедер. Гермиона откинулась на подушку, почувствовав его горячий взгляд, направленный между ее ног. Он сжал ее ягодицы, подтягивая ближе к себе. Пока Гермиона думала, какую позу ей нужно выбрать, чтобы удерживать дверной проем в поле зрения, и не заглушит ли пульсация в ушах возможные звуки и шорохи снаружи спальни, Малфой начал медленно насаживать ее на себя, и у нее моментально перехватило дыхание. Она посмотрела вниз, наблюдая за его действиями так же завороженно, как и он сам. Черты его лица смягчились, губы приоткрылись, глаза блестели в свете свечей, которые золотили кожу. Она потянулась к запястью руки, сжимающей ее левое бедро, и дернула на себя. Ее ноги обвили его талию, когда он наклонился ближе. Руки Малфоя двинулись вверх по кровати, и портключ на цепочке оказался в ложбинке между ее грудей. Гермиона по-прежнему не могла видеть дверь, но, возможно, в этом и был смысл: стояла поздняя ночь, а судя по тому, что Малфой слышал ее бормотание из любого угла дома, у него был прекрасный слух. Кроме того, ее палочка лежала рядом с кроватью. Поэтому, возможно, прямо сейчас она была в безопасности. В такой же степени, как и большинство людей. Может быть, поэтому Малфой толкнул ее на кровать именно таким образом. Может быть, он хотел, чтобы она почувствовала, что все в порядке, потому что он рядом. И то, что Гермиона не могла контролировать вход в спальню, не означало, что ей что-то угрожает — она услышит их приближение, и будет готова. Она выгнулась, когда он сделал первое резкое движение бедрами, ее руки сместились с его плеч к волосам — ей хотелось разрушить его идеальную прическу, зарываясь пальцами и оттягивая пряди. Его предплечья опустились по обе стороны от ее головы, а движения бедер набрали скорость, его губы скользнули вдоль щеки, прежде чем найти ее приоткрытый в стоне рот. Гермиона закрыла глаза и полностью сконцентрировалась на ощущениях, которые подталкивали ее к краю. Позже они снова соберут себя по кусочкам, путаясь в том, что и кому принадлежит, пока их части не станут единым целым самих себя и друг друга. И, наверное, в этом тоже был смысл. 23 января, 21:07 Гермиона вышла из туннеля, на мгновение ослепленная внезапным светом чужих факелов, ее сердце затрепыхалось в груди. Гарри и Рон подошли к ней с двух сторон, и она повела их привычным маршрутом по восьмому уровню, доставая на ходу ключ. — Гарри, для чего это место, черт возьми, используется? — спросил Рон шепотом. — Я не думаю, что оно все еще используется. Никто даже не пытался проникнуть сюда за те восемь месяцев, что Малфой здесь провел. Гермиона остановилась перед камерой, и Рон прижался к ее боку, вытягиваясь, чтобы заглянуть в маленькое окошко. Она оттолкнула его, пытаясь открыть дверь, но он отстранил ее руку, делая это сам. Он с силой приложил стальное полотно об стену так, что та затряслась, и этот грохот не самым лучшим образом подействовал на натянутые нервы Гермионы. Малфой посмотрел с удивлением на показавшееся в дверном проеме трио, и выражение его лица стало жестче, когда он нашел глазами Уизли. Она не совсем понимала причину его злости, но, с другой стороны, у этих двоих не было возможности разобраться с призраками прошлого, как у них с Гарри. Кроме того, эта злость была лишь бледной тенью той, с которой она столкнулась в допросной, когда пришла к нему на встречу в первый раз и увидела его, закованного в кандалы. — Черт, прости, она выглядела намного тяжелее. Гермиона была рада, что Рон не воспользовался возможностью уязвить Малфоя, вызывая того на ответную реакцию. — Не надо было стоять у меня на пути. — Ты собрал все свои личные вещи? — тем временем спросил Гарри. — Ты больше сюда не вернешься. Гермиона изо всех сил старалась не обращать внимания на скручивающийся от волнения желудок и посмотрела на черную сумку, которую взял с кровати Малфой. Он забрал одеяло и подушку, которые она ему дала, и, наверное, книги, потому что их тоже не было в поле зрения. Зубная щетка и мыло остались лежать на раковине, так же, как и несколько пар носков на неубранной кровати, с черными от каменного пола подошвами. — Мы перенастроим твой портключ, как только доберемся до берега, чтобы он вел в конспиративный дом, а не в Министерство. — Гарри и Гермиона отступили назад, когда Малфой вышел из камеры, но Рон продолжил стоять на месте, буравя его взглядом. — В доме будет оставлен еще один портключ — в Святой Мунго, если вдруг понадобится. Это… — Грейнджер уже проинформировала меня. Малфой посмотрел на нее, и она потянулась забрать у него сумку, передавая в обмен мантию. — До Рима мы зайдем в офис Гарри. — Гермиона уже рассказала тебе, как будет работать система уведомлений, но мы хотим еще раз пройтись вместе с тобой по всем планам этажей, куда тебя могут вызвать, и … — Мы закончили их финализировать всего несколько часов назад, поэтому я не могла показать их тебе раньше, — вмешалась Гермиона. На этой фразе Рон закатил глаза, и это было единственным, что остановило ее от того, чтобы еще раз подчеркнуть свою мысль. — У нас есть в запасе всего три часа, так что… Одного пристального взгляда Малфоя уже было достаточно, чтобы заставить ее нервничать, но когда она оказалась под прицелом трех пар глаз, ей захотелось вылезти из своей кожи, вспарывая ее когтями и зубами, и убежать. Вместо этого Гермиона пихнула сумку обратно Малфою и вздернула подбородок. — Тогда пошли. Ты уверен, что все взял? Гарри начал движение вперед, а Рон и Малфой продолжили смотреть друг на друга, прежде чем она подтолкнула друга плечом — гораздо вероятнее было, что Рон согласится держаться спиной к Малфою, чем наоборот. — Ага, — сказал Малфой, выжидая три шага, прежде чем последовать за Роном. — Планы изменились, — сказала ему Гермиона, — ты отправишься к Грину примерно без четверти двенадцать. Его защитные чары самые сложные для взлома среди командиров, поэтому у него будет достаточно времени, чтобы сбежать до того, как авроры прорвутся внутрь. — Я все еще участвую в собрании? — Да. Ты покинешь Грина до того, как авроры начнут снимать охрану с дома, так что тебе придется связать его, наложить Силенцио и спрятать. Атаки начнутся одновременно в десять минут первого. Они вышли на небольшой каменистый берег, и Гарри передал Малфою фонарь, прежде чем посмотреть на Гермиону и кивнуть в сторону лодки. — После того, как ты справишься с Грином, аппарируй к Вейзи. Там соберутся семеро командиров, и тебе придется удерживать их, когда начнут ломаться защитные чары. — Каким образом? — Любыми возможными способами. Ты можешь двигаться быстрее, Малфой? Такое ощущение, что ты недавно перешагнул столетний рубеж. Будешь с такой скоростью шевелиться сегодня ночью, и ты труп. — Рон! — рявкнула Гермиона. — Мы обсудим, когда доберемся до Министерства, — сказал Гарри, в его голосе послышалось неудовольствие из-за того, что судно волной оттолкнуло от берега. — Если они воспользуются камином, то попадут в дом, в котором мы уже будем их поджидать. Но было бы лучше держать их всех в одном месте. Пока Малфой пристраивал фонарь на шесте, Рон с шумом забрался в лодку, ругаясь на ледяную воду, промочившую его ботинки, и уселся на скамейку рядом с Гермионой. Она заметила, как сверкнули серым глаза Малфоя, прежде чем тот развернулся и направился к противоположной стороне. — В помещении, в котором вы собираетесь, есть камин? — уточнил Гарри, накладывая высушивающее заклинание на всю их обувь. Гермиона не могла видеть лица Малфоя, скрытого тенью капюшона, но что-то в его выражении заставило Гарри добавить: — В Азкабане знают о моем визите сегодня вечером. — Это неофициальная встреча, и мы, скорее всего, пойдем в гостиную, так что да. — Гостиная… — пробормотал Гарри. Гермиона прочистила горло, когда Гарри откинулся назад, вытягивая руку с палочкой через борт, чтобы ускорить движение лодки. — Дверь, ведущая ко входу, расположена по правую руку. Лестница находится в паре метров позади. В гостиной есть… два или три окна, выходящие в палисадник. — Ты должен уничтожить камин — просто взорви его. Затем, при выходе из помещения, используй порошок мгновенной тьмы и заблокируй дверь. Она их, конечно, не удержит надолго, но им понадобится время, за которое оперативники должны успеть взломать охранные чары. Ну и затем сражайся… — Никаких Непростительных, — добавил Рон. Гермиона попыталась расцепить пальцы, которые судорожно сжимали друг друга не иначе, как в попытке остановить кровоснабжение. — Между моментом, когда начнет разрушаться охрана дома, и тем, как активируется антиаппарационный барьер, пройдет около тридцати секунд. Тебе придется помешать им уйти. — Может, мне сразу установить барьер? — Защитные чары блокируют в том числе доступ к воротам. Аврорам необходимо аппарировать к дому, чтобы добраться быстрее, — Гарри бросил взгляд на Гермиону и Рона. — Ты можешь поставить барьер, но тогда аврорам потребуется больше времени, чтобы проникнуть внутрь, и тебе придется иметь дело с командирами в одиночку. Если только ты не достаточно натренирован, чтобы справиться с периметром за секунды после того, как начнется взлом чар. Гермиона чувствовала, как все внутри скручивается и переворачивается от переизбытка эмоций и растущего напряжения. Сегодня вечером она собиралась участвовать в атаке вместе с Гарри и Роном, но накануне она лично провела инструктаж команды, направляющейся к Вейзи, чтобы убедиться, что те будут обращаться с Малфоем должным образом. Гермиона ясно дала понять волшебникам, что только благодаря его участию в Задании Министерство смогло продвинуться настолько далеко. Она знала, что некоторые до сих пор ему не доверяли, но если бы с ним что-то случилось из-за того, что авроры не оказали ему достаточной поддержки… — Подумай об этом, пока мы добираемся до моего кабинета. Диньдидиньдиньдидинь… Это было ее последнее путешествие из Азкабана с Малфоем, и отчасти Гермиона хотела, чтобы они разделили этот момент вдвоем. Даже если они не разговаривали, даже если не могли видеть друг друга в темноте, они месяцами сидели в лодке посреди тумана и колокольного звона, в этом маленьком мире, принадлежавшем только им одним. Она понятия не имела, как сложится сегодняшняя ночь, и где каждый из них окажется завтра. Возрождение не знало о планах Министерства, и у последнего на руках были все козыри. Новобранцы не имели достаточного боевого опыта, и даже если предположить, что навыки командиров и верхушки были сопоставимы с навыками авроров, то на стороне вторых было численное превосходство. Высший круг попытается убежать, как делал это раньше, но они будут окружены сторонниками Светлой стороны, которые будут сражаться до последнего. Гермиона снова и снова прокручивала в голове все преимущества, которые у них были, но не могла побороть дрожь, прошивающую внутренности насквозь. 24 января, 00:12 Гермиона аппарировала на крыльцо и позволила себе вдохнуть только после того, как двери разлетелись в крошево. В воздух взметнулись щепки и пыль, и она успела прикрыть глаза предплечьем, прежде чем один из кусков дерева стукнул ее по плечу. Удар был несильным и ожидаемым, но ее сердце все равно подскочило к горлу, как если бы в нее попало проклятие. Гарри рванул вправо, и она последовала за ним, чувствуя с другой стороны присутствие Рона. Их группа устремилась к дверям прямо напротив входа в то время, как остальные авроры распределились по помещению, а оттуда нырнули в арки, держа палочки наготове. Гермиона не привыкла к такой организованности: планы их трио обычно опирались на решения, принимаемые в последнюю минуту, а все построение сводилось к попыткам не потерять друг друга из вида. Она чувствовала, как адреналин перекрывает ток крови, вызывая онемение в теле. В голове промелькнула абсурдная мысль, что ее рука вследствие этого утратит свою дееспособность. Она оглянулась назад, натыкаясь взглядом на полдюжины сосредоточенных лиц, каждый ее вздох болезненно обжигал пересохшее горло. Краем глаза Гермиона уловила свечение на своем запястье, а затем ощутила тепло, излучаемое камнем в браслете. Она споткнулась на бегу, вглядываясь в появившуюся букву «Э». Рон посмотрел на собственное запястье, но, судя по его дикому взгляду, его браслет не был активирован. Гермиона чувствовала, как все ее тело, грозя развалиться на части, затряслось от волнения, которое она не могла унять, как бы ни напрягала мышцы и кости. У Гермионы не было времени испугаться из-за того, что ей придется выйти из-под защиты лучших друзей, потому что вызов подкрепления означал, что ее помощь безотлагательно нужна где-то в другом месте. Она выхватила из кармана портключ и бросила взгляд на замерших Гарри и Рона, надеясь, что в нем читалось пожелание удачи, а не всепоглощающий ужас. Авроры начали движение за ее спиной, когда она ощутила рывок в области пупка. Гермиона пошатнулась, чувствуя под ногами черный, мокрый тротуар. Кто-то схватил ее за руку, прежде чем она успела открыть глаза. Она инстинктивно отшатнулась, нанося удар по животу, и с запозданием понимая, что это всего лишь специалист Министерства по перемещениям. Наверное, он был привычен к такой реакции, работая с оперативниками, потому что мужчина только охнул, но не разжал своей руки, сжимающей тисками ее запястье. Он успел раствориться в темноте до того, как Гермиона смогла рассмотреть что-либо еще помимо темно-фиолетовой мантии. Нижняя часть левого угла дома перед ней полыхала в огне. Ее рука задрожала, но она покрепче перехватила палочку и побежала — чем ближе была цель, тем легче становились ее ноги. Она почувствовала покалывание на коже, сигнализирующее об активации антиаппарационного барьера — доносящиеся из дома крики стали громче. В ее крови пульсировала паника, от которой кружилась голова, но Гермиона ни на миг не замедлилась, хотя заранее этого опасалась. Она беспокоилась, что, почувствовав весь этот страх, начнет эмоционально и физически разваливаться на части, что в этот момент она забудет, что значит побеждать. Но она ошиблась. Сейчас происходило именно то, к чему она готовилась все это время, проверяя квартиру, вздрагивая от теней за окном и шарахаясь от темноты. Гермиона подсознательно понимала, что война не положила конец движению чистокровных, что они вернутся с новыми силами, но теперь у нее был реальный и, возможно, единственный шанс поставить точку в этой борьбе. Гермиона увидела женщину, которая поднялась на ноги после того, как выпрыгнула из окна, и отразила посланную в нее желтую вспышку магии. Заклинание отрикошетило в стену дома, вызывая облако каменной пыли. Гермионе пришлось трижды бросить ответное заклятие, прежде чем палочка вылетела из руки противницы, а золотая веревка обвилась вокруг ее коричневой мантии — женщина как подкошенная упала на землю. Колени Гермионы слегка задрожали, когда она обогнула ее, пробегая сквозь остатки двери, выбитой ударной волной. Под подошвами кроссовок хрустело стекло и дерево. Оказавшись внутри, она увидела оперативника с нацеленной на нее палочкой. Его глаза расширились, прежде чем тот отвел руку. — Там аристократы. — Сторожи вход! — крикнула она в ответ, взлетая по лестнице. Задумавшись на мгновение, в какую сторону ей свернуть, Гермиона запнулась о ступеньку. Она так и не успела принять решение, потому что слева раздались громкие шаги. Из коридора выбежал Эйвери, которого она узнала по воспоминаниям Малфоя. Гермиона сухо сглотнула, подавляя желание нервно закашляться. Она успела пригнуться до того, как проклятие полностью сорвалось с его губ, и ее кожа озарилась зеленым светом вспышки, просвистевшей над головой. Сердце на мгновение замерло, как если бы заклятие достигло цели, а затем заколотилось с удвоенной силой, разрывая грудную клетку. Лестница. Сколько раз она представляла себе этот момент, когда поднималась по лестнице Министерства в свой кабинет? Сколько раз она была уверена, что это произойдет? Оперативник выкрикнул Обезоруживающее заклинание, когда Эйвери бросил в него проклятие. Одновременно с этим оправившаяся от первого шока Гермиона швырнула аристократа движением палочки в стену — раздался тошнотворный звук удара тела о каменную кладку. — Экспеллиармус! Петрифи… Гермиона вскрикнула, когда темно-синяя вспышка огнем пронзила ее руку, ломая кость, разбрызгивая ярко-красную кровь и опаляя болью до самого затылка. Она сжала губы, стукнув себя кулаком в грудь, и беззвучно закричала. Это была ее ведущая рука, ведущая рука, ведущая рука, и ее как будто пожирало пламенем. Гермиона вытащила левой рукой палочку из раненой конечности. Перед ее лицом снова вспыхнул сноп темно-синих вспышек, заставляя резко отклониться назад. Она едва не потеряла равновесие на ступеньке, когда прицелилась в сторону площадки. Эйвери находился у стены, его тело было обездвижено и связано, рядом с ним стоял аврор. Однако из коридора появился еще один человек в костюме, и Гермиона снова инстинктивно пригнулась, когда выпущенное им заклинание выбило несколько балясин из ограждения лестницы. Пятясь вниз, она направила палочку сквозь образовавшуюся дыру, целясь в грудь мужчины. Тот отразил заклинание аврора и ее Ступефай и бросил новое проклятие, вспыхнувшее ярко-розовым. Оно пролетело достаточно близко, чтобы слегка опалить ее ухо, но это было ничто по сравнению с обжигающей пульсацией в покалеченной руке. Гермиона выставила щит, сбегая по ступенькам, и следующим удачным Обездвиживающим ей наконец удалось нейтрализовать противника. Мужчина упал лицом вперед, и она связала его, стискивая зубы, уверенная, что справилась бы с ним раньше, если бы не травмированная конечность. Ее сердце билось так сильно, что отдавало даже в глаза. В доме наступила тишина, от которой по коже спины поползли тревожные мурашки. Она пыталась задержать дыхание и прислушаться к отдаленным звукам, но боль мешала ей сконцентрироваться. Гермиона попыталась часто дышать, чтобы не поддаться слабости и не заплакать. Она направила палочку на появившуюся на полу тень, но из дверного проема появились только два аврора. — Чисто, — сказал один из них, его взгляд упал на ее руку, на которую она сама не осмеливалась взглянуть. Чисто. Аристократы и их гости никак бы не смогли победить и наложить Силенцио на такое количество авроров и оперативников, так что тишина действительно могла означать только одно — здесь всех поймали. Здесь. Это вовсе не значило, что все закончилось где-то еще, куда не подоспело подкрепление. Гермиона потянулась к карману, намереваясь вернуться туда, где остались Гарри и Рон… — Грейнджер. Ее имя, произнесенное другим голосом, отдалось в сердце странной неправильной вибрацией. Она увидела что-то блестящее в руке у стоявшего на площадке аврора и, распознав портключ, решила, что ей поручают доставить Эйвери. Но уже почувствовав рывок в области пупка, она услышала последние слова, сказанные аврором: — Приказ Поттера. 01:23 Целители в больнице Святого Мунго вели себя слишком ревностно по отношению к своим пациентам, и если бы Гермиона не научилась быть неприметной, то ей ни за что бы не удалось прошмыгнуть мимо них к лестнице. Она едва могла держать палочку, когда ее увели в приемный покой, где наложили заклинания, покапали бадьяном в сквозную рану на ладони и заставили выпить отвратительное крововосполняющее зелье. Они собирались оставить ее для дальнейшего наблюдения, тогда как Гермиона намеревалась использовать по назначению вылеченную руку, если их попытки станут настойчивее. Прибывшие после нее авроры и оперативники сообщили, что в двенадцати локациях операция завершилась успехом. Однако оставалось еще одиннадцать. Кроме того, было неизвестно, что с ее друзьями и сколько членов Возрождения удалось схватить. Когда браслет Гермионы нагрелся, и на камне появилась буква «M», она поняла, что никто и ничто больше не сможет удержать ее в Мунго. Гермиона вышла в холодную ночь, не удосужившись обернуться на мужчину, кричащего ей что-то вдогонку. Она аппарировала из темноты аллеи в грязно-желтый свет уличных фонарей, сразу же на кого-то натыкаясь. Маленькое пространство быстро заполнялось вновь прибывающими людьми, но казалось, что авроров, оживленно переговаривающихся друг с другом, вовсе не смущала эта теснота. Пробираясь сквозь толпу и гомон, ей удалось уловить только несколько имен и какие-то обрывки фраз. Пальцы левой руки до боли сжимали палочку. Первое, что она увидела, были светлые волосы: они ярко светились в темноте, и казалось, что внимание половины собравшихся было сосредоточено именно на их обладателе. Малфой выглядел напряженным и все еще держал в руке черную палочку — при виде этой картины ее сердце на секунду сбилось с ритма, а затем заколотилось, наполняя теплом ее тело и разгоняя сковавший внутренности холод. Его щека была немного измазана кровью, а одежда порвана, но он был в порядке. Как и Рон, который в этот момент разговаривал с Личером и постоянно кивал, как и Гарри, который смотрел прямо на нее. Гермиону разрывали на части противоречивые эмоции: облегчение при виде друзей, паника, что они что-то упустили, и страх, что что-то пошло не так… а потом Гарри ухмыльнулся, и все вопросы отпали сами собой. 25 января, 09:10 Гермиона была рада, что камеры находились под действием Заглушающих чар, потому что одни только взгляды пойманных членов Возрождения вызывали неприятный холодок по спине. Она прекрасно знала, что они думают, она видела это тысячи раз наяву и в кошмарах. Эти взгляды олицетворяли занесенную палочку и смерть, летящую в нее зеленой вспышкой. И хотя Гарри шел рядом, Гермиона все равно не могла до конца поверить в то, что она теперь в безопасности: горло снова пересохло, а конечности покалывало от адреналина. К счастью, проход между рядами камер был достаточно широк, чтобы избежать касания тянущихся сквозь решетку рук. — Семерым удалось сбежать? Гарри кивнул. — Да, большая группа рекрутов прорвалась в дальний угол периметра, и семеро выбрались наружу. Они, правда, остались в памяти аврора, так что Малфой, просмотрев воспоминания, сможет назвать их имена, а Возрождение вело записи на всех. Они были совсем юными, и даже если продолжат верить всему, что пропагандировали члены группы, то все равно не представляют для нас реальной угрозы. — Их все равно нужно разыскать. Наверняка юного Тома Реддла тоже многие недооценивали. — Я знаю. — Гарри наклонил голову к камере, в которой сидело одиннадцать человек, а затем к другой рядом с ней, которая выглядела еще более переполненной. — Это те, кого мы пока оставим у нас. — Это сотрудники Министерства, Азкабана… — Бизнес, спонсирование… да. Один из артефактов был ликвидирован неправильно, и здание этого парня подожгли. — Гарри пристально посмотрел на мужчину, который буравил его взглядом в ответ. — Но внутри никого не было, так что обошлось без жертв. — Где Беллс? Гарри кивнул охранникам, которые повернулись, чтобы открыть дверь, и Гермиона бросила взгляд на часы, чтобы убедиться, что они не опаздывают на встречу. Когда она вновь подняла глаза на друга, то увидела его ухмылку. — А что такое? Она покраснела. — Ой, отвали. — Утром он отправился повидаться с матерью и не сказал, когда вернется. Может, он решит затаиться на какое-то время, а, может, наоборот, захочет насладиться обрушившимся на него вниманием. Эту историю напечатают в сегодняшнем выпуске «Пророка», завтра она разойдется по всем уголкам Волшебной Англии. — Я думаю, должно пройти какое-то время, прежде чем он начнет появляться на публике. — Гермиона открыла дверь в конференц-зал, пропуская Гарри вперед. — И я не знаю, чем он теперь займется. 30 января, 11:39 В этот раз он не стал класть руки на стол, словно ожидая, что на него наденут кандалы. Возможно, дело было в другой обстановке, или прошлое наконец оставило его в покое — Гермиона пока не могла похвастаться тем же. Не сказать чтобы это стало для нее сюрпризом: нельзя просто выйти на свет и излечиться в мгновение ока, пробыв столько времени в болезненной темноте. Но все же прогресс был налицо. Она стала лучше спать по ночам; начала снова пользоваться лифтами в Министерстве, если там не было большого количества людей; целых полчаса бесцельно бродила по Косой аллее, и ей не примерещилось ни одной маски из слоновой кости. — Всех? — Пятнадцать командиров, восемь аристократов. Ты будешь нужен для дачи показаний на их процессах. Я тоже там буду. Конечно, это не является частью твоего контракта, но это поможет удостовериться, что они понесут надлежащее наказание за содеянное. И во время Второй магической, и сейчас. Дела рекрутов потребуют гораздо большей возни. Мне предстоит разобраться с воспоминаниями, допросами и тому подобным, потом направить материалы в Визенгамот. Но это уже не твоя забота, твое участие необходимо только по делам высшего круга. — И? Гермиона покачала головой, когда он оторвал глаза от лежащих перед ним пергаментов с подробным описанием предстоящих процессов. — И что? Малфой откинулся назад, приподнимая брови. — Что я получу взамен, Грейнджер? Она хмуро посмотрела на него, опуская большую папку в свой портфель. — Ты не слушал или хочешь, чтобы я запустила в тебя несколько канареек? Теперь он ухмылялся. — Мне хватило чертовых сов на прошлой неделе, которые бомбардировали меня твоей корреспонденцией. — Потому что я еще в первом письме попросила, чтобы ты со мной связался, чего ты так и не сделал. Я думала, что ты, должно быть, просто не получил его. В конце концов, сдача ЖАБА — дело серьезное. — Да, так ты сказала прошлой ночью. —Прошлой ночью у меня не было особой возможности говорить! — рявкнула она, и ее раздражение усилилось от его ухмылки, которая стала только шире. — Если ты слишком не уверен, чтобы сдать их прямо сейчас, я могу помочь тебе с подготовкой. Я организую тестирование позже… — Ты поможешь мне учиться? — Гермиона кивнула, сбитая с толку его весельем. — Мне снова придется иметь дело с твоим кукольным театром теней? — Сколько раз я должна повторить, что никогда не пользовалась этим приемом, чтобы помочь себе с заданиями во время учебы? — Может, четыре или пять раз, и все. Это не считается. — Пока я не поверю. Она фыркнула, посмотрел на часы и встала, застегивая портфель. — Как только ты согласишься быть свидетелем, — Гермиона бросила на него тяжелый взгляд, — дай мне знать, и я обсужу с тобой детали. — Мне опять придется есть бобы? — Да, и я надеюсь, что у тебя случится несварение. — Малфой медленно встал и поймал ее за запястье прежде, чем она успела добраться до двери. Гермиона знала это выражение лица. — Я опаздываю! — Ты не можешь опаздывать. Я тот, кто тебя пригласил. — Это не значит, что я не могу опоздать, особенно когда… Гермиона была сильной, но не всесильной, чтобы противостоять требовательному напору его губ. Она закрыла глаза, как только кончики его пальцев коснулись ее ушей, но через секунду приоткрыла один, чтобы убедиться, что у Малфоя они тоже закрыты. Она приподнялась на носочках, кладя ладони ему на плечи, и он, обвивая рукой талию, притянул ее ближе. Малфой целовал ее до тех пор, пока Гермиона не забыла, о чем вообще шла речь. Возможно, и он уже не помнил, что собирался ей доказать. Она снова опустилась на пол, когда почувствовала, как ткань ее рубашки начала сминаться под его рукой, а ее дыхание окончательно смешалось с его. — Ты согласен? Я имею в виду процессы, — она сузила глаза. — Потому что, если придется, то я свяжу тебя и не выпущу, пока ты не согласишься. — Его брови изогнулись, и она приподняла его подбородок, как только он открыл рот, собираясь что-то сказать. — Нет. — Я… — Что ж, у меня есть портключ, так что воспользуемся им, хорошо? — Гермиона вытащила из кармана коробочку и наложила Запирающее на дверь своего офиса. — Я знаю, что тебе не нравится разгуливать по Министерству, потому что все на тебя пялятся. Хотя чего ты ожидал? Департаменты авроров и оперативников в курсе, и они сплетничают, как и все остальные. И потом газеты… — Да, — протянул он, — «Наследник Малфоев действовал под Империусом Министерства?» Хотя мне больше всего нравится «Героиня войны Грейнджер соблазнила Драко Малфоя в целях шпионажа». Она закатила глаза, что-то бормоча себе под нос, и бросила крышку коробочки с портключом на стол. — Я предпочитаю «Герои, которые предотвратили Третью магическую войну», хотя заголовок заставил меня подумать, что это будет очень… О, а помнишь «Драко Малфой — истинный гриффиндорец?» авторства Лаванды. Особенно с этой фотографией, на которой ты хмуро смотришь в камеру. Гермиона хихикнула, когда он мрачно взглянул на нее, и протянула другой конец портключа. Какое-то время ничего не происходило, и она решила, что Малфой откажется. А в следующее мгновение они уже приземлились около ресторана, и она было с привычным подозрением уставилась на проходящую мимо женщину, когда почувствовала, как он тянет ее в сторону входа. Гермиона знала, что со временем перестанет пристально вглядываться в людей. Пройдет время, и все станет более нормальным, чем каждый из них мог представить до этого. Хорошее будет значить действительно хорошее и даже отличное, а плохое — не такое уж и плохое. Эта была та жизнь, которую она хотела для себя, для него. С ним. Услышав звон колокольчика над дверью, она подняла глаза на Малфоя и встретилась с ним взглядом. Его губы изогнулись, и Гермиона фыркнула, ухмыляясь. …дидинь… диньдинь… динь…