ты мне нравишься

      Приглашая Хосока на киновечер (никаких Нетфликсов и расслабонов), Чонгук изначально не питал надежд, что происходящее на экране будет соответствовать его вкусу. Во-первых, фильмы, что он любил, — а это были хардкорные ужастики в большинстве своём — абсолютно не подходили для создания романтического настроя. А романтики Чонгуку всё же хотелось несмотря на любовь к скримерам. Во-вторых, Хосок не выглядел как любитель хорроров. А точнее, скорее был похож на их ненавистника. И вовсе Чонгук не узнал об этом из его соцсетей.       Да и вообще, ему хотелось дать Хосоку немного разгуляться, чтобы тот почувствовал себя комфортно и позволил Чонгуку начать подбирать к его сердцу ключики.       Именно как-то так и вышло, что на их первом официальном свидании они включили «Дьявол носит Прада» и уселись на диване с коробкой гавайской пиццы на коленях.       Чонгук испытывал лёгкий ужас: кино про моду, ананасы на пицце. Что дальше? С ноги ворвутся пришельцы и устроят апокалипсис?       — Обожаю Энн Хэтэуэй, — доверительно сообщил Хосок, наклоняясь к нему ближе. А точнее, достаточно близко, чтобы его дыхание осело на Чонгуковской шее, пуская по спине табун мурашек. Едва заметно вздрогнув, Чонгук постарался улыбнуться в ответ как можно более непринуждённо. Он слишком волновался, чтобы заметить, как Хосок мимолётом бросил взгляд на его беспокойные ладони. Сам того не замечая, Чонгук обдирал ногтями заусенцы чуть ли не до крови.       — Я хочу держаться за руки, — со всей серьёзностью заявил Хосок и требовательно выставил перед ним распахнутую ладонь. Чонгука будто молнией пронзило.       — А как же пицца?.. — неуверенно пролепетал он, намекая на то, что Хосок протягивает ему правую руку.       — Я вполне справлюсь и левой, — не терпящим возражений тоном парировал тот.       — Ладно, — Чонгук не нашёл больше повода и дальше отказывать Хосоку. Он, конечно же, и не хотел пренебрегать его желанием, но сердце, казалось, готовилось вот-вот выпрыгнуть из груди. Даже если они с Хосоком уже держались за руки (во что Чонгук до сих пор не мог поверить), в те разы всё произошло очень спонтанно, и ему оставалось разве что плыть по течению. Но теперь, когда они были наедине, даже держать ладонь Хосока в своей казалось интимным донельзя.       Видимо, чтобы добить его, Хосок ещё и переплёл их пальцы с крайне довольной ухмылкой. Воспринимать картинки с экрана как связанные события сразу стало в разы тяжелее. Хосок, похихикивающий с набитым ртом над каждой колкостью Миранды Пристли, тоже не помогал сосредоточиться. Чонгук чётко осознавал, что ему хочется забить на фильм, повернуться к Хосоку и, поудобнее уложив голову на спинке дивана, неотрывно наблюдать за сменной эмоций на его лице. Но они были не на той стадии отношений, чтобы можно было начинать вести себя, как вздумается.       — Не очень-то внимательно ты смотришь, — всё же заметил Хосок через полчаса, ставя фильм на паузу.       Смущение Чонгука не знало границ. Ему казалось, что его поймали с поличным на месте преступления.       — Извини, — жалобно проблеял он, отчаянно краснея. Он постарался вырвать ладонь из Хосоковской хватки, чтобы спрятать налившиеся цветом щёки за руками, но Хосок не позволил ему, сильнее сжав пальцы.       — Ты за что извиняешься? — недоумённо поинтересовался он, пока Чонгук неизбежно сползал по дивану, повинуясь подсознательному желанию стать меньше и незаметнее.       — Ты очень хотел посмотреть этот фильм и вообще… — невнятно пробормотал тот, искренне считая, что стоит ему сознаться в истинной причине своей невнимательности, как Хосок сбежит от него с истошными воплями.       Хосок нахмурился на его слова, и единственное, что по этому поводу подбросил Чонгуку его разум — выглядел серьёзный Хосок просто великолепно.       — Я его уже смотрел, — вкрадчиво объяснил тот, будто вынося на поверхность что-то очевидное, — и не один раз. Мы всё ещё можем выбрать что-то, что тебе больше по вкусу.       — Мне нравится и этот, — уверенно заявил Чонгук, и не то чтобы он врал: ему было непривычно и немного дико, но скуки он не испытывал. — Жду, когда Энн Хэтэуэй надерёт задницу своей начальнице!       Хосок пробуравил его недоверчивым взглядом, возможно, недоумевая, зачем его парень ему врёт. Но затем сдался, не желая играть в параноика, и с его губ слетело несколько смешков.       — Надеюсь, ты ждёшь этого не буквально, потому что это не та категория фильмов.       — О нет, — у Чонгука не осталось больше выдержки, и он-таки спрятался от Хосока за предплечьями, игнорируя тот факт, что они всё ещё продолжали держаться за руки. Хосок удивлённо крякнул, но возмущаться не стал. Как только он отошёл от удивления, то громко рассмеялся.       — Кошмар, ты смущаешься, как подросток! Настолько острая для тебя тема?       — Из твоего рта — да, — приглушённо ответил Чонгук, не собираясь в ближайшее время выбираться из своего убежища. Хосок у него под боком завозился, потряхиваясь от смеха, а затем опустил свободную ладонь на макушку Чонгука. Тот крупно вздрогнул.       — Я только что её вытер, — проворчал Хосок, неверно расценив реакцию парня. Чонгук не стал его поправлять, но слегка расслабился и приспустил руки, чтобы наградить его любопытным взглядом. Теплые подушечки пальцев мягко пробежались по коже головы, вызывая крупную дрожь по телу. Чонгук громко выдохнул и остановил Хосока, пока эмоции не повалили через край. Тот не возмутился, лишь улыбнулся ещё шире, вынуждая всё Чонгуковское нутро затрепетать.       — Ты такой красивый, — выдохнул Чонгук, завороженно разглядывая Хосоковское лицо, и наконец за целый вечер ему удалось смутить Хосока в ответ. Тот едва заметно сморщил переносицу и поспешно увёл взгляд в сторону. Казалось, он хотел это оспорить (Чонгук мог бы с полной уверенностью заявить на любое несогласие, что ему со стороны видней), даже его плечи напряглись. Чонгук с грустью подумал, что вряд ли Хосоку часто об этом говорили, судя по его реакции.       — Как скажешь, — всё же ответил Хосок, прокашлявшись. Чонгук благодарно боднул его в плечо, не зная, как вербально выразить свои чувства, и заработал дополнительную порцию смеха. — Да ты от меня без ума, — пошутил Хосок вдогонку.       — Точно, — абсолютно серьёзно подтвердил Чонгук, смущая его ещё сильнее. Они по-прежнему держались за руки, и Чонгук слегка повёл пальцами, щекоча Хосоковское запястье. Внутри него необратимо разжигался настоящий пожар, и боясь опалить им Хосока, Чонгук прочистил горло и предложил продолжить просмотр.       В какой-то момент Чонгук даже привык к тёплому ощущению руки в своей ладони и Хосоковскому смеху. Он даже попробовал вставить пару нелепых шуток, чтобы рассмешить Хосока ещё сильнее. И когда у него вышло, внутри заискрились пузырьки бурлящего восторга. Чонгук по-прежнему страшился Хосока в той же степени, что и восхищался им, но с каждой улыбкой, обращённой в его сторону, страх похерить всё своей неуклюжей первой влюблённостью понемногу отступал.       — Как тебе кстати пицца? — под конец фильма поинтересовался Хосок, макая в соус последнюю выжившую корочку.       У Чонгука было два пути: солгать или ранить чувства своего парня. Но он был уверен, что хорошие отношения на лжи не построишь, так что ответил честно:       — Ананасам не место на пицце.       Возмущение в последовавшем Хосоковском аханье было не измерить.       — Да как у тебя язык повернулся такое сказать, богохульник?       Чонгук нервно сглотнул (ему предстоял ещё долгий пусть, прежде чем он сможет найти в себе силы без сожалений оспаривать мнение Хосока) и попробовал ещё раз.       — Гораздо больше пицце подходит сыр и мясо. Чем больше мяса, тем лучше. Всех возможных видов.       — Мясное ассорти? Серьёзно? Это же безвкусица!       — Фруктовый салат на пицце — вот что безвкусица, — категорично покачал головой Чонгук. Тревога от близящейся ссоры смазалась от воинственного ажиотажа: Чонгук ненавидел проигрывать. Хосок, в отличие от него самого, не воспринял эту перепалку близко к сердцу, так что после последнего заявления Чонгука он залился громким хохотом.       — И это говорит мне любитель безвкусных чизкейков, — наконец выдавил он из себя через силу, заходясь икотой от продолжительного смеха. Чонгук с облегчением улыбнулся в ответ и смущённо сморщил переносицу.       — Кажется, у нас у обоих есть позорные пристрастия, — постарался отшутиться он, слегка пристыженный тем, насколько близко к сердцу воспринял эту борьбу вкусов. Он осторожно покосился на Хосока, чтобы убедиться, что его точно не задели произнесённые слова, но тот, казалось, искренне веселился над сказанным.       Вот только Чонгук не понаслышке знал, что за его непосредственностью обычно скрывалась всепоглощающая уязвимость. Так что Чонгук приободряюще сжал пальцы на Хосоковской ладони и уверенно заявил, вкладывая в свои слова гораздо больше, чем могло бы показаться на первый взгляд:       — Но ради тебя я готов есть гавайскую пиццу хоть каждый день.