ты мне нравишься

      Хосок покосился на друзей Чонгука, надеясь, что мельканий ярких всполохов от экрана в комнате с выключенным светом окажется недостаточно, чтобы заметить его любопытства. Чонгук, сидящий у своего парня под боком, казался всецело сосредоточенным на фильме, но Хосок просто не мог бороться со своим недоумением.       — А ты уверен, — начал он крайне тихим шёпотом Чонгуку на ухо, — что они не?..       Кончики Чонгуковских ушей моментально покраснели, наверняка от опаляющего их дыхания, и заметно это было даже в полумраке комнаты. Хосок невольно залюбовался на такой явный признак смущения Чонгука с глуповатой улыбкой на лице и практически забыл об озвученном вопросе.       — Точно, — ответил Чонгук, слегка развернувшись к парню. Его шёпот осел у Хосока на губах. — Но я понимаю, о чём ты, — усмехнулся он. — К этому привыкаешь.       — Это даже немного жутко, — поделился Хосок. Чимин и Тэхён на противоположном конце дивана развалились, переплетя конечности, и абсолютно не обращали внимания на перешёптывания парочки рядом с собой. — Даже в парах, с которыми я общаюсь, никто друг к другу так не липнет.       — Это лишь ещё одно доказательство, что между ними нет ничего кроме крепкой мужской дружбы.       Хосок аж воздухом подавился от этой шутки, сказанной Чонгуком с самым непроницаемым лицом. Пытаясь сдержаться и не заржать во весь голос, Хосок вцепился Чонгуку в плечо и уткнулся носом в его шею, содрогаясь всем телом. Но как бы он ни старался, Тэхён всё равно сердито на него шикнул, провоцируя новую волну задавленного смеха у практически успокоившегося Хосока. Чонгук над ним весьма довольно и беззвучно похихикивал, запустив пятерню в его волосы. Будь они наедине, Хосок бы поддался своему желанию и лизнул Чонгука под челюстью, пытаясь игриво перевести свои приставания в более серьёзные прелюдии, но наедине они не были. У них был принудительно-добровольный вечер для улучшения дружеских отношений с Хосоком, который, правда, самому Хосоку куда больше напоминал обычное двойное свидание.       — И почему всегда только кино? — тихо вздохнул Хосок сразу после того, как окончательно отсмеялся. — Почему было, не знаю, купить вина и достать какую-нибудь настолку?       Чонгук перевёл на него удивлённый взгляд.       — Тебе скучно?       — Нет! — возразил Хосок. но не особо убедительно. — Но мы совсем не разговариваем! Полагалось, что мы должны узнать друг друга получше. Всё, о чём я узнал — у Тэхёна крайне специфический вкус.       — Таких называют ценителями артхауса, — пояснил Чонгук, но по его лицу было понятно, что он тоже не выкупает происходящего на экране. Тэхён тут же протянул ладонь и злобно ткнул пальцем его под рёбра. Чонгук досадливо зашипел, потирая бок, и раздражённо покосился на друга. — Я могу и перестать защищать твой дерьмовый вкус, — добавил он уже гораздо громче. Чимин злорадствующе захихикал, правда было непонятно, на чьей он стороне: вполне возможно, что на своей собственной и просто наслаждался перепалкой.       Хосок, осознав, что к их болтовне всё же прислушивались, пристыженно вжался в спинку дивана, силясь спрятаться за Чонгуком.       Остаток фильма они досматривали в молчании (если не считать несколько сконфуженных вопросов Чимина и снисходительных пояснений от Тэхёна в ответ). И когда по экрану начали ползти титры, Хосок был готов поспорить, что испорченная им атмосфера вот-вот начнёт давить грузом своей неловкости на плечи, но Тэхён потянулся, сладко причмокивая губами, и предложил Чонгуку достать Монополию.       — У тебя есть Монополия? — поражённо воскликнул Хосок, тут же забывая о своих переживаниях. — Тысячу лет в неё не играл! Давайте разок сыграем, если никто пока не собирается домой?       Чонгук нервно хохотнул.       — Не уверен, что это хорошая идея, — промямлил он.       — «Сыграем разок» звучит слишком беспечно, — согласно хмыкнул Чимин. — Это может затянуться до завтра.       — Да ладно вам. Не обязательно доводить дело до конца, просто покидаем кубик часок-другой и посмотрим, кто успеет больше заграбастать себе денег. — Хосок осмотрел всех присутствующих с внимательным прищуром. — Но я не собираюсь настаивать, если вы не хотите. Но если дело не в этом, то настаивать я буду ещё как.       В конце концов коробку с игрой пошёл доставать Тэхён, когда его достало никуда не движущееся обсуждение: Хосок не отступал с уговорами, а Чонгук с Чимином никак не могли прямо ему отказать. И в каждом движении Тэхёна чувствовался злой умысел, злодейский заговор. Но даже понимание этого никого не остановило от раскладывания карточек и разделения денег. Чонгук вызвался совмещать с игрой роль банка, на что Чимин обреченно чертыхнулся. Хосок, увидев, как глаза его парня загорелись азартным огоньком, воодушевлённо хлопнул в ладоши.       — Ну что ж. Счастливых вам Голодных игр, и пусть удача всегда будет с вами! — возвестил он, когда приготовления подошли к концу и они устроились на полу поудобнее.       К чему Хосок оказался не готов, так это к тому, что игра в Монополию с Чонгуком и его друзьями и в правду походила на Голодные игры куда больше, чем на обычную настольную игру. Уже через полчаса крик поднялся на всю квартиру, пока Чимин и Чонгук пытались выяснить, кто кого в покупке домов на неподходящих улицах подставил больше. Тэхён в их разборки не вовлекался и особо за победой не гнался, как и сам Хосок, но особое удовольствие ему доставляло раздавать всем вредные советы и подкидывать подлянки исподтишка. Хосок, чуть ли не мгновенно ошалевший от слишком бурного энтузиазма остальных, поспешил как можно скорее обанкротиться, игнорируя все выгодные предложения и тайком подкладывая свои банкноты жаждущему нечестной игры Тэхёну.       Чонгук, в какой-то момент отвлёкшийся от своих владений, заметил удручающее финансовое положение Хосока и принялся агрессивно ему помогать. Хосок едва не начал паниковать, но уже через пару ходов ему удалось сжульничать так, чтобы оставшаяся у него мелочёвка перекочевала в руку Тэхёна. Пока Чонгук предавался сокрушительным стенаниям о том, как он не смог спасти самого дорого для себя человека, Хосок, широко округлив глаза, беззвучно прошептал Тэхёну: «Спасибо!». Тот заговорщицки подмигнул в ответ, и Хосок вдруг явно ощутил, что Тэхён наконец-то к нему оттаял.       Перекочевав обратно на диван сразу после проигрыша (который Чонгук удручённо называл скоропостижным несмотря на то, что Хосоку потребовалось на него целых полтора часа), Хосок устроил затылок на подлокотнике и принялся с мягкой улыбкой следить за игрой. Иногда он выкрикивал что-нибудь в знак поддержки Чонгуку, но гораздо чаще он обменивался агрессивной жестикуляцией с Тэхёном: не потому, что ему понравилось плести интриги против остальных, но потому что в его понимании игру нужно было сворачивать как можно скорее. Но Тэхён не мог прыгнуть выше головы, так что Монополия шла своим ходом, а Хосок, запустив одну ладонь Чонгуку в волосы, начал засыпать. Он боролся с сонливостью до последнего, но понял, что ничего не вышло, когда, открыв глаза в следующий раз, первое что он увидел — довольную моську Чонгука вблизи от своего лица.       — Доброе утро, — пошутил тот, хотя комната была очевидно погружена в ночной полумрак: свет был только от настольной лампы, включенной на другом конце комнаты.       Ни Тэхёна, ни Чимина, ни доски Монополии на полу за Чонгуком не обнаружилось.       — Чёрт, прости, — просипел Хосок спросонья. — Давно все ушли?       — Нет, даже часа ещё не прошло.       — Надо было меня разбудить, — поморщился Хосок и резко сел на диване, уводя взгляд в сторону. После того, как в голове немного прояснилось, стало стыдно за свою уязвимость. — В следующий раз просто растормоши меня вместо того, чтобы ждать, пока я сам проснусь! — Хосок принялся нервно заламывать пальцы, по-прежнему не смотря на Чонгука. Наверное, он боялся увидеть раздражение или разочарование: подумать только, испортил вечер только из-за того, что не смог держать глаза открытыми. Но чувства не облицовывались в его мыслях в названия и лишь яростной волной жара опаляли внутренности. Хосоку было тошно с самого себя, и он бы даже не смог объяснить, почему, если бы его спросили.       — Эй, — осторожно выдохнул Чонгук и потянул к Хосоку руку. Когда он положил ладонь ему на колено, тот едва заметно вздрогнул, но не сказал ни слова против. — Почему тебя это так расстроило? Ты хотел ещё сыграть с нами?       — А тебя самого это не расстраивает? — мрачно усмехнулся Хосок.       — Нет, — честно признался Чонгук, до сих пор не совсем понимая причину Хосоковского беспокойства. Его парень наконец обернулся и неверяще на него уставился. Казалось, он хотел съязвить что-то болезненное, что-то из своего любимого репертуара, но Чонгук успел продолжить раньше, чем открылся его рот. — Вообще-то я наоборот был рад.       Услышав смущение в его голосе, Хосок замешкался и растерянно захлопал глазами. Злость, накатившая было, отступила обратно в свои владения в подсознание. Чонгук, заметив калейдоскоп бурных эмоций на лице Хосока, решил пояснить:       — Я подумал о том, что тебе настолько комфортно в моём доме и рядом со мной, что ты смог заснуть даже посреди того хаоса, что мы устроили.       Хосоку даже в голову не приходило, что кто-то может посмотреть на ситуацию под таким углом. Он к такому просто не привык.       — А они? — Хосок кивнул в сторону, где ещё совсем недавно (для него) сидели друзья Чонгука. — Не обиделись, что я?..       — Нет, — нахмурился Чонгук. — Только спросили, не завал ли у тебя в универе.       Он немного лукавил. На самом деле Тэхён ещё отвесил парочку сальных шуточек о том, что бывает с хорошими мальчиками, которые пускают к себе переночевать бэдбоев, но Чонгук не собирался пересказывать об этом Хосоку. Он бы и из своей памяти эту похабщину вырезал, будь у него такая возможность.       — Оу, — смущённо выдавил из себя Хосок и откинулся на спинку дивана. Его плечи наконец расслаблено опустились. — Думаю мне нужна ещё минутка, чтобы немного прийти в себя, — пробормотал он.       — Сделать тебе чаю? — нежно спросил Чонгук, поглаживая подушечкой большого пальца его колено через ткань джинсов.       — Да, спасибо.       Когда Чонгук поднялся и вышел за пределы Хосоковского зрения, Хосок выпустил изо рта крохотных стыдливый стон и спрятал лицо в ладонях. Окей, оказывается он не опозорился уснув в конце вечера на диване своего парня. Теперь у него и понять-то не получалось, как он мог предположить иначе: в этом не было никакого смысла. Зато опозорился со своей идиотской реакцией.       Слишком сильно погрузившись в самобичевание, он не услышал, как Чонгук вернулся. Только перепугался от его голоса прямо над собой.       — Ваш чай.       — Да, — рассеянно промямлил Хосок, осторожно принимая чашку с горячим напитком из рук Чонгука. — Да, спасибо.       — Только не обожгись.       Передав чай Хосоку, Чонгук уселся с ним рядом и принялся до мяса обдирать заусенцы на пальцах. Хосок, заметив это боковым зрением, тяжело вздохнул.       — Ну нет, тебе загоняться я не позволю, — проворчал он, отставляя кружку к подлокотнику, чтобы случайно её не опрокинуть. — Давай сюда. — И требовательно выставил руки с растопыренными пальцами ладонями вверх.       — О чём ты?       Хосок выразительно глянул на разодранную кожу на его пальцах.       — Почему как придурок отреагировал я, а нервничаешь ты? Так не пойдёт. Лечебное держание за ручки.       Чонгук закатил глаза, но сопротивляться требованию не стал: он был рад коснуться Хосока лишний раз.       — Это не из-за тебя. Я вообще не вижу проблемы в том, что ты себя накрутил. Ну то есть… не пойми меня неправильно: я волнуюсь за тебя и хочу тебя закомфортить. Но меня таким не испугаешь. Уже точно нет.       — Надеюсь, ты не пытаешься взять меня на слабо? — по-дурацки отшутился Хосок, всё ещё не зная куда себя девать в ответ на подобную искренность.       — Нет. Боже, — фыркнул Чонгук со снисходительной улыбкой и покачал головой. — Ты и так уже показал мне мастер класс, от продолжения я пока что воздержусь.       — Ну как знаешь, — без обиняков пожал плечами Хосок, но ладоней Чонгука из своих так и не выпустил. — В чём тогда дело?       — А ну да. Глупо было надеяться, что ты вот так легко отпустишь ситуацию.       — Ты с моей тревогой разобрался, а я с твоей не могу? — с напускным возмущением ахнул Хосок. — Как-то попахивает неравенством.       — Да это глупость, — попытался отмахнуться Чонгук. — Тут даже разговаривать не о чём.       — Ну так и расскажи, раз это глупость.       — Ты не отстанешь, да?       — Похоже, что я отстану?       Чонгук резко выдернул руку из хватки Хосока для того, чтобы ощутимо ткнуть его пальцем в бок. Вскрикнув, Хосок едва не расплескал чай — о котором, как он думал, он позаботился — по всей обивке. Мгновенно лишившись дара речи, Хосок смог лишь возмущённо шлёпнуть его по плечу.       — Ты противный, — накуксился Чонгук и следом совершил ещё одну попытку нападения, быстро наклонившись и прикусив Хосока за бедро прямо через ткань джинсов. Хосок крупно вздрогнул и вцепился Чонгуку в волосы, пытаясь его от себя оттащить. Тот удовлетворённо гоготнул, но остался лежать на Хосоковских коленях несмотря на оттянутые локоны.       — Ты дикий, — смог прохрипеть Хосок, когда наконец оправился от удивления. — Это было нападение?       — Нападение, преисполненное любви, — сладко мурлыкнул Чонгук, и у Хосока чуть зубы не свело от приторности его слов.       — Боже. Мне кажется, я забыл проснуться и теперь вижу кошмар.       Чонгук позабавлено хмыкнул и в отместку ущипнул своего парня за бок. Хосок заелозил под ним, недовольно хныча, но выпаливать ещё острот не решился, и когда дурашливая атмосфера улеглась, стало очевидно, что Чонгука всё же что-то беспокоит. В первую очередь Хосок винил себя, и это было бы его единственной теорией, если бы не заверения Чонгука: у Хосока не было ни малейшего желания считать его лжецом даже в своей голове, и никакие проблемы с самооценкой не могли заставить его передумать. И всё же что-то было не так.       — Думаешь, я плохо отреагирую? — поинтересовался он самым безразличным тоном, который только смог из себя выдавить. Не то чтобы его предположение было лишено оснований: Хосок постоянно остро реагировал на любое дерьмо, не вдаваясь в истинные намерения говорившего. И он прекрасно это о себе знал.       — Нет, — буркнул Чонгук, всё ещё поглощённый своей тревогой, и зарылся носом в футболку Хосока на уровне его живота. Хосок нежно провёл кончиками пальцев по линии роста его волос от виска до затылка, задержавшись на чувствительном местечке за ухом, после чего попробовал ещё раз:       — Я правда буду держать себя в руках. — На самом деле ему было страшно даже подумать о том, что может преподнести ему Чонгук. Обычно собранный и позитивный, он бы не стал нервничать из-за какой-то мелочи, верно? На Хосока нахлынуло воспоминание с признанием, и уверенность в Чонгуке немного померкла. — Что там у тебя?       — Ладно, — вдохнул Чонгук и поднялся, усаживаясь рядом с Хосоком. — Ладно. Чем быстрее скажу, тем менее неловко это будет, верно?       — Ну наверное? — недоумённо нахмурился Хосок. Чонгук понимающе кивнул.       — Ладно, — повторил он уже в третий раз, никак не решаясь продолжить. — Когда ты уснул, я решил, что тебе тут спокойно, уютно и хорошо. И… я был уверен, что это надолго, а значит, ты останешься ночевать. Но вот ты проснулся, и тебе было не уютно. Что вполне нормально, потому что это твои чувства: нет ничего плохого в том, что ты чувствуешь себя некомфортно. И, понятное дело, теперь ты захочешь вернуться домой, но я уже нафантазировал себе всякое: как ляжем спать под одним одеялом, как с утра будем вместе готовить завтрак и тому подобное. И теперь мне иррационально обидно, хотя не должно, ведь ты мне ничего не обещал…       — Чонгук.       — …но у меня в голове всё так красиво сложилось: я даже не предполагал, что что-то может пойти не по сценарию. Короче, сам придумал, сам разочаровался, сам обиделся. И ведь всего-то нужно было…       — Чонгук!       — Да знаю я, что нужно было сначала спросить! Но всё произошло так спонтанно…       — Твою мать… Чонгук! — Хосок схватил его за нос, оборвав-таки непрекращающуюся тираду. — Ты хочешь, чтобы я остался на ночь?       — Да, — прогнусавил тот жалостливо.       — Хорошо!       В комнате повисло напряжённое молчание, и Хосок невольно допустил тревожным мыслям, а не позволил ли он себе лишнего, заполонить разум. Он выпустил Чонгуков нос из цепкой хватки, от которой кончик того немного покраснел, и попытался по широко распахнутым глазам Чонгука понять, насколько сильно перегнул палку. Но истина была куда проще и гораздо менее пугающей: Чонгук лишь опешил от того, как просто, оказывается, можно было всё решить. Когда его изумление немного спало, он поражённо повторил за Хосоком:       — Хорошо.       — Да, — подтвердил тот, — хорошо. Я останусь, если ты хочешь. Я и сам не хочу возвращаться сейчас домой.       — Отлично. — Губы Чонгука тронула боязливая улыбка. Хосок не удержался и негромко фыркнул.       — Я начинаю ощущать себя каким-то монстром. Прекращай вести себя так, как будто ты только что застал второе пришествие Христа, это нервирует.       Тело Чонгука затряслось от едва сдерживаемого хохота.       — Если ты и похож на монстра, то только на тентаклевого…       — И этим ртом ты меня целуешь! — скривив физиономию, прошипел Хосок и игриво попытался отпихнуть Чонгука от себя. — Иди и помой свою грязную пасть с мылом!       — Да что такого! — в сердцах воскликнул Чонгук. — Я только что немного завуалировано сказал, что ты горяч!       — И сделал это, надо признать, крайне мерзким способом. Как стереть себе память?       Чонгук стремительно притянул Хосока к себе и вовлёк его в глубокий поцелуй. Хосоку даже мгновения не понадобилось на осмысление: его губы и язык машинально ответили на настойчивую ласку, будто это было так же естественно, как и дышать. Всё возмущение моментально позабылось, заслонённое трепетом и теплом в груди.       Поцелуй оборвался так же резко, как и начался, и Хосок растерянно захлопал ресницами, не сразу понимая причину перемены: ему казалось, лично он мог бы не останавливаться часами.       — Такой способ подойдёт? — с нахальной улыбкой поинтересовался Чонгук.       — Что?       — Отлично, значит он работает, — хихикнул Чонгук и чмокнул Хосока ещё раз. Тот, пораскинув немного мозгами, вспомнил тему их разговора до поцелуя и хотел было вернуться к ворчанию, но вспомнил о чём-то куда более важном.       — Чёрт! — шикнул он, коснувшись стоящей рядом кружки. — Чай уже остыл.