держу тебя

Они избегают друг друга несколько дней — Виолетта делает это намеренно, хвостом крутясь около Рони, Кира просто идет у нее на поводу и держится в стороне. Они ведь не подруги. Да блять, все их общение сводилось к парочке пьяных подкатов, не более. Вилка выглядит… хуево. Много плачет и срывается, уходя с испытаний под косые взгляды девочек. Перепады настроения становятся ощутимее, девочку сажают на транквилизаторы, но любая помощь будто бессильна, Малышенко тонет в затяжных паничках и агонии, не хочет быть спасенной. Это саморазрушение. Кире казалось, она наблюдает чужую смерть собственными глазами, — онлайн без смс и регистрации. Наблюдает, не делая ровным счетом нихуя. По крайней мере, до того момента, пока не находит девчонку ночью на полу ванной. Виолетта обнимает руками колени и смотрит прямо перед собой. Подавленная, глубоко погруженная в себя, она похожа на маленького ребенка, заблудившегося в пустоте. Ищет выход, но не находит. Нуждается в поддержке, но отвергает ее; зависла в тяжелом, удушающем кошмаре. Кира наклоняет голову, стараясь поймать ответный взгляд потухших глаз, но Малышенко сейчас действительно не здесь, будто ее и вовсе нет, а все, что осталось — тощая, скрюченная фигура на холодном кафеле. — Вилка, — зовет осторожно, с нежностью. Присаживается напротив. — Ты чего такая растрепанная? Виолетта съеживается словно от удара, и Кира видит, как ту буквально колотит. В воздухе повисает неестественная, хрупкая тишина, и можно расслышать замедляющееся дыхание Малышенко. С каждым вдохом оно становится все более частым, срывающимся, но Кира так и не получает никакого ответа, даже элементарного зрительного контакта не получает. Она придвигается ближе, отыскивает тонкую руку, пробегаясь пальцами по запястью, татуировкам, нащупывая подушечками пульс, этот поразительно бешеный ритм крови. Реакции не следует и тогда. Кира выдыхает через нос. Челюсть сводит от раздражения. Она не имеет права злиться, Виолетта живет в своем собственном маленьком аду, хода в который никому нет. Виолетта страдает, разрушается на ее глазах, а Кире позволено лишь наблюдать. — Не трогай меня. Уйди. Но вопреки словам, цепляется ледяными пальцами за обжигающе-теплые пальцы Медведевой. У Виолетты глаза большие и влажные; она смотрит загнанно, расфокусировано, явно проворачивая какие-то очень тяжелые мысли в голове, волосы в беспорядке — выбившиеся из пучка темные пряди обрамляли лицо и шею, ненавязчиво подсвечивались отражающимся в окне полумесяцем. Красивая. И Кира держит ее. Она готова делать это всю ебаную ночь, разделить чужую боль, лишь бы девчонка никогда больше не смотрела вот так. Это же Виолетта — забавная, милая, громкая и жаждущая внимания. Маленькая, теплая. У нее просто не должно быть такого взгляда. — Я… — хрипло, на выдохе, — пожалуйста, мне так страшно. Мне кажется, я умру сейчас. Блять, пиздец. Кира сглатывает вяжущую на языке горечь. Тянет ее на себя, к себе. — Позвать кого-нибудь? — Нет. Нет, нет, не надо. Не уходи просто, ладно? Оно отпустит. Виолетта шмыгает носом, трогательно растирая ладонями красные от недосыпа глаза, и прячет лицо где-то на груди у Медведевой. Кира ведь тоже умирает. Глубоко внутри, день ото дня и прямо сейчас; сердце пропускает пару ударов, под ребрами неистово полыхает, но пальцы твердые и не дрожат, успокаивающе поглаживают Вилкины плечи, спину, пересчитывают ребра под тонкой футболкой. — Тшш, эй. Все хорошо, малыш, я здесь. Я держу тебя. Держу. Кира кладет подбородок на взъерошенную макушку, вдыхая запах чужой боли, что передавалась воздушно-капельным. Виолетта всхлипывает в ответ тихо, беззвучно почти и сама льнет ближе — безропотно и доверчиво, как слепой котенок. Истощенная, разбитая к хуям, а ей ведь просто нужен якорь — кто-то надежный, несгибаемый рядом; Кира схожа с непробиваемой стеной самоконтроля, Кира подходит. Они ложатся вместе. Вилка ерзает на тесной койке, устраиваясь удобнее, утыкает леденющий нос Кире в шею; дрожь постепенно исчезает, оставляя за собой истощенное оцепенение. Малышку отпускало, она тихонько сопела в ее руках. У Киры сна ни в одном глазу, она лежит неподвижно, взглядом огибая мерно вздымающиеся плечи, думая о сюрпризах предстоящей недели. И еще о Виолетте. Всегда о ней.