Один шаг до Морфия

Девушка отступила назад и увидела незнакомца, которого прежде загораживал Морфий. В лице Ганга что-то переменилось, рука с пистолетом медленно опустилась, он удивленно уставился на пару, тонкие губы дрогнули, пытаясь что-то сказать, а в следующую секунду он осел на пол и повалился в сторону. Из груди мерным потоком вытекали темно-багровые струи крови. Сайлар тоже слегка качнулся, а потом медленно подошел к другу и присел на корточки. В его руке блестел знакомый резной пистолет, отражающийся ужасом в маленьких черных глазках Ганга, которые стеклянным укором уставились на бывшего товарища. Ганг умер. - Проклятье, - выдохнул парень и поднялся. Пистолет остался лежать рядом с трупом. В голове целой завесой начинали подниматься голоса, раздражающие своим настойчивым шепотом, вечно просящие чего-то, вечно требующие возмездия. Сайлар схватился за голову, пытаясь изгнать их из себя; больно сжимая виски, он молился, чтобы они затихли, но безумие охватывало его с новой силой. - Крис, он был прав… Черт… - Сайлар, успокойся… мы справимся… - девушка не знала, что сказать и как ему помочь, но она только что поняла одно. Сколько бы раз все они не твердили, что дружбы среди убийц не бывает, что каждый сам за себя и что работа сделала их равнодушными и бессердечными, но на деле все совсем не так. И защищая ее, он только что убил своего друга. Возможно, единственного, кого он вообще мог считать другом. - Да что ты несешь?! Неужели совсем ничего не понимаешь? Мы не можем остаться вместе, я не могу так жить! – он убрал руки от головы, в глазах заиграли блики озлобленности, - Что ты там себе напридумывала, Крис? Нет между нами никакой вечной и прекрасной любви и никогда и не могло быть! Просто потому что я не способен на все эти чувства! Что, ты думала, мы будем делать вместе? Купим дом на побережье, заведем собаку, устроим семью? Что? Я не могу не убивать, не могу жить без чужой боли, я – чудовище! И пора бы тебе это уже понять, а не тешиться глупыми мечтами. - Послушай меня, я помогу тебе, мы начнем все с начала, мы попробуем, Сайлар… - Господи, да заткнись ты уже! Я не могу даже находиться рядом с тобой, я тебя ненавижу, просто не переношу тебя, ты, как зараза, прицепилась ко мне, ты меня убиваешь! Убирайся к чертовой матери отсюда, пока я действительно не превратил твою милую мордашку в кровавое месиво! Кристин медленно развернулась. Нет, она не плакала. Теперь она все поняла. Она лишь подняла с пола всегда собранную на экстренный случай сумку и спокойно вышла. Но закрыв за собой дверь, дверь, которая всегда была препятствием между девушкой и свободой, она непроизвольно остановилась и прислонилась к ней спиной. Парень выдохнул. Он смог. Он сделал то, что уже давно должен был сделать. Теперь главное побороть глупые романтические порывы и не побежать за ней. Сайлар медленно подошел к двери и прислонился к ней спиной. Нет. О какой романтике может быть речь? Ведь теперь он, наконец-то, свободен. Теперь она была свободна. Никаких оков, никакой боли, никаких страданий. Он отпустил ее. Еще одна веха в ее бесполезной жизни подошла к концу, и она вступала в новую эру, новую жизнь. Наконец все вернулось на свои места, прежняя жизнь убийцы возвращается на круги своя. Смутное время прошло, в душе вновь воцарился покой. «Зря я думал, что смогу быть другим. Ломать себя не было никакого смысла». «Кажется, придется найти новый смысл жизни. Надо признать, что я не смогла ему помочь. Он болен. Очень тяжело болен». «Как же приятно вновь вздохнуть спокойно, избавиться от боли внутри, я словно излечился от тяжелой болезни… Удалил опухоль, которая съедала меня изнутри. Да, я был не способен воспринимать такие чувства, как любовь, долг, забота… они стали в моей душе заразой, опухолью. Единственной возможностью снова стать здоровым было ее удаление. Операция прошла успешно. Я снова жив». «Теперь я понимаю, что он имел в виду, когда говорил, что умирает. Я ему не верила, думала, что это кома, просто непробудный сон и что я смогу разбудить его. Но реанимация уже невозможна. Мне не хватило всего одного шага. И теперь мне больно от того, что он сам себя убивает, что он не такой сильный, каким кажется, что он не смог справиться со своим гноем. Жутким гноем, разлагающим его душу». «Ха, похоже я все-таки сгниваю, и смерть, чувствую, близка. Хотя нет. Я только что уже умер…» «…Как жаль, что он погиб. Даже слезы наворачиваются на глаза от обиды… или от боли…» «…Я сам решил так…» «…Прогнав меня, он перестал быть человеком, он умер…» «…Ведь девушка, которая сейчас стоит с другой стороны двери, была единственным, что делало меня человеком, единственным, что делало меня живым…»