Сборник драбблов пацанки 7

Прямо посреди ночи, когда кто-то вдруг забирается к Кире в постель, та тут же просыпается, говоря: «Какого, чёрт, блять, хрена, что?», но всё нормально, ведь даже если ее сейчас и правда убьют, всё ведь нормально, потому что она и так всегда знала, что ее последние слова, скорее всего, будут похожи на какого хрена. — Прости-прости-прости, — раздаётся чей-то шёпот. — Извини, прости, спокойно, это я. Кир, это же я. — Какого…? — бормочет девушка в свою подушку. Лили издает мягкий, полный вины стон. — Извини. Прости меня, я не хотела тебя напугать. — Я приняла тебя за убийцу, — говорит Кира. Она разворачивается к Лили, но разглядеть ее лицо у нее всё равно не выходит. Благодаря плотным ночным шторам, отсутствию какого-либо светящегося будильника, лунного света и блеска сверкающих звезд, спальня Киры напоминает идеальный и предусмотренный до мелочей беспросветный рай. Поэтому сейчас, глядя на Лили, она видит лишь очень-очень чёрное пятно на по-обычному чёрном фоне. — Я подумала, что меня сейчас убьют. В моей собственной постели. Как грубо. — Прости меня. — Который час? — Эм. Около четырех. Кира мычит в ответ. — Знаю, — шепчет Лили. — Я знаю, правда, прости меня. Ощущение, будто что-то не так. Почему же ей кажется, будто что-то не так? Веки Киры весят сейчас, наверное, по 5 тысяч килограммов каждое, а мозг ее просто пульсирует от усталости, как бы говоря: «А ну-ка давай вернёмся ко сну», но она изо всех сил пытается оставаться в сознании, хотя бы наполовину, потому что что-то не так. Что тут вообще происходит? Она спала — и это нормально. Но сейчас уже 4 часа утра, и к ней пришла Лили — и вот это уже не очень нормально. Вообще ненормально. — Ты чего пришла?— спрашивает она. Никакого ответа. — Эй, Ли. По-прежнему ничего. Кира приподнимается, опираясь на локоть, и тщательно пытается всмотреться в темноту, но безрезультатно. — Лили? — Я не могу… — произносит Лили и судорожно выдыхает. — Могу я написать тебе? — Написать…? Да, — Кира берёт телефон с прикроватного столика. — Да, давай. — Хорошо. [ лили ] Извини. Прости, Кир [ кира ] Ничего страшного? Но ты в порядке вообще? Извини, я ещё не до конца проснулась. Как ты добралась до сюда? На такси ночью? [ лили ] Нет, я пешком пришла. — Что? — шипит Кира. — Чёрт, это же почти 5 километров. Лицо у Лили сейчас освещено светом от экрана телефона, оно у неё по-призрачному бледное и красивое, даже несмотря на то, что кажется слегка голубоватым. От ее ресниц падает странная тень, а губы у неё полностью искусаны. — Лили? [ лили ] Мне просто нужно было немного проветриться. [ кира ] Серьезно, ты в порядке? Ты меня пугаешь. Что случилось?? [ лили ] Не смогла заснуть. В квартире слишком тихо без Виолетты. Ненавижу эту тишину. Кажется, будто воздух холодный, будто в нём летает вата и она забирается мне в голову и я терпеть это не могу. У меня не получается заснуть когда всё так, не могу спать одна в пустой квартире. До универа я спала в одной комнате с братом, а потом была Виола, а теперь выходит, что я одна никогда особо и не спала. Извини, мне просто было не по себе. Дышит она как-то слишком часто и нажимает пальцами на экран телефона как-то слишком сильно, так, словно пытается уберечь саму себя от ещё одной волны тревоги. [ лили ] Мне просто захотелось к тебе. Последние 3 ночи были просто ужасными, а Виолетта вернётся из другого города только через неделю. Я так устала, я жутко хочу спать. И ещё я жутко хотела к тебе. [ кира ] Хорошо. Можно мне дотронуться до тебя? Лили судорожно выдыхает. [ лили ] Да. Кира тянется к Лили в темноте, находит ее запястье и притягивает на себя. Они сталкиваются, запутываются в своих собственных конечностях, зубы Лили ударяются о ключицы Киры, а нос зарывается в ее шее. Кожа у неё настолько холодная из-за ночного воздуха, что Кира даже вздрагивает. Она дотрагивается до лица Лили, обхватывает ее своими ладонями и поглаживает за ушами, поглаживает именно так, как Лили и любит, она любит это, но никогда сама об этом не просит, даже несмотря на то, что обычно она просит просто обо всём. Лили громко вздыхает и придвигается ещё ближе, обхватывая Киру своими руками и ногами. Кожа у неё очень-очень холодная, а дыхание — очень-очень горячее. — Мне жаль, что тебе было так плохо, — бормочет беловолосая, отпуская ее лицо, чтобы приобнять ее целиком, она бегает пальцами по ее спине. — Могла бы и раньше рассказать. — Не хотелось тебя беспокоить. — Ты меня не беспокоишь. Идиотка. Лили щипает ее. — Будь мила со мной. — Малышка. — А вот это уже как-то слишком. Давай обратно. — Отвали, тебе же нравится, когда я тебя так называю. Ты прямо-таки таешь из-за этого. — Вовсе нет. — Вовсе да. — Вовсе нет! — Шш. Засыпай. — Ненавижу тебя, — выдыхает Лили прямо Кире в кожу, она ещё сильнее прижимается к ней, натягивает на них обеих одеяло, на оба их тела, или, скорее, на одно их тело, потому что именно настолько близко они сейчас лежат. — Ненавижу тебя. Лучше бы осталась дома. — Нет. Нет, только не в этой огромной, тихой квартире. — Мне правда было не по себе. Было как-то страшно, — тихо произносит Ли, голос у неё полон грусти. — Понимаю. Я тоже не переношу, когда никого нет дома, но постепенно стала привыкать к этому. — Ты когда-нибудь задумывалась… — начинает Лили, но вдруг замолкает. — Мм, — почти урчит Кира. Она целует Лили в макушку, хотя, скорее, не столько целует, а сколько просто дышит в ее мягкие-мягкие волосы. Кире и до этого спалось хорошо, во всяком случае, она так думала, но теперь, когда в ее постели лежит еще и Лили, она вдруг осознает, что, возможно, нет, возможно, не так уж и хорошо ей спалось. Возможно, она лишь закрывала глаза, но так и не позволяла миру ускользнуть от неё, далеко-далеко. Она ещё раз целует Лили в голову, ее нос утопает в ее волосах, и после этого та приподнимается, тянется к ее рту. Губы у неё еще холоднее, чем кожа, а на вкус она напоминает зиму: морозную ночь, что-то похожее на мятную зубную пасту и чужой сигаретный дым. Проходит всего несколько мгновений, прежде чем ее губы становятся мягче, теплее, слаще под губами Киры. — Ты на вкус, словно сон, — шепчет она Кире прямо в губы. — Может, это потому, что я спала? Смирись. — Хорошо, — говорит Лили и приоткрывает рот, пропуская Киру, позволяя ей прижать ее к матрасу и забраться на неё, позволяя ей завладеть ее губами. Язык Киры проникает внутрь, а ее руки забираются ей под свитер. Она целует ее, ещё и ещё. Она целует ее покусанную нижнюю губу, блуждает своим двойным языком по ее рту так, словно он у неё измазан мёдом. Лили выгибается под ней , но не так, будто пытается намекнуть, что хочет чего-то большего. Ничего большего сегодня не будет. Им и так хорошо. Уже вторник, и в последний раз они виделись в воскресенье, но Кире этого всё равно не хватало. Ей Лили, наверное, постоянно не хватает. «Мне лишь двадцать три, — возникает у нее смутная мысль, пока она целует Лили в скулы. — Мне как-то рановато испытывать что-то подобное». Она целует Лили ещё раз, снова, в последний раз, она тянется к ее губам, а потом слезает с нее. Они ложатся так, как и всегда: Лили прижимается к боку Киры, закидывая свою руку ей на грудь, а та приобнимает ее за спину. — Ну что, будем спать? — шёпотом спрашивает Кира. — Да, — отвечает Лили. — Давай. — Хорошо. Проходит какое-то время, и Кира уже начинает чувствовать, как вновь проваливается в сон, так, словно она утопает в воде. И вот вдруг Лили нарушает тишину. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, чтобы съехаться со мной? — мягко спрашивает она. Оу. Кира мысленно прокручивает вопрос в своей голове, сомневается. Дело не в том, что она никогда об этом не задумывалась. На самом деле, она думает об этом, наверное, даже чаще, чем ей следовало бы, думает о том, какого это — жить с Лили, засыпать рядом с ней каждую ночь, а не два или три раза в неделю, всё время быть с ней рядом. Порой из-за этих мыслей ей становится неспокойно, а порой такое будущее кажется ей просто неизбежным. Они познакомились около трёх лет назад и всё это время вращались в жизнях друг друга, близко-близко. Так что в этом есть смысл. Но… — Ты всё ещё учишься, — говорит Кира. — Ты… Лили, тебе всего двадцать один. Как и ожидалось, Лили обижается. — Но это же не значит, что я не знаю, чего хочу. — И чего же ты хочешь? — Тебя, в основном. Работу после выпуска. Эм, ещё новый ноут хочу, я же коплю на него. Тебя. Господи, эта малая. — Ты, я смотрю, много об этом думала. — Да, — тут же признаётся Лили, после чего ее решительность притихает. — Но… Но если ты не думала… — Я думала. — Оу. — Да. — Оу, — повторяет Лили, успокаиваясь. — Да, — говорит Кира. Она до невозможности влюблена. — Может, мы сейчас поспим? А разговор давай отложим на утро. — Хорошо. — Хорошо. — Хорошо, — говорит Лили , голос у нее медленный и нелепый, она утыкается своим холодным носом Кире в шею и по-милому сворачивается калачиком прямо рядом с ней. Лили всегда так делает, зарывается в ней, словно маленькое животное. — Спокойной ночи, mi amor. — И тебе, дурочка. Люблю тебя. Лили щипает ее ещё разок. Вот так вот, вместе, завернувшись друг в друге в этой огромной темноте, заснуть, оказывается, так просто.