Сборник драбблов пацанки 7

Кира курит пятую сигарету за час и нервно отбивает пальцами ритм по старому подоконнику. На дисплее телефона — 02:30. Лили всё ещё нет. Пепел летит мимо, накапливая серую горсть в щелях пола. К чёрту. Лили ненавидит привычку Киры курить на кухне. А Кира ненавидит в Лили всё. Бесит она ее — всегда такая правильная, скромная. Да только раз в год и тихони взрываются буйством терпения. Вечная нелюбовь Лили отвечать на звонки и сообщения выводит из себя. Кира вслух сквернословит, сбрасывая очередное «абонент вне зоны». Внутри всё кипит и хочется головой об стену, лишь бы успокоиться, да и вообще забыть эту чёртову Лили. Ее любимую и самую лучшую Лили. Когда на часах уже три ночи, а в пачке не осталось ни одной сигареты, темноту вечно неосвещённого переулка пронзает свет автомобильных фар. Кира тушит истлевший окурок рукой и закрывает окно. К чёрту всё. Скрип старого лифта слышен по всему дому. Кира мысленно считает этажи, чувствуя учащающийся пульс. Характерные шаги от пролёта до квартиры напрягают слух. Вот сейчас она позвенит огромной связкой ключей, прежде чем выберет нужный из кучи брелков. С первого раза не попадёт в замок — всё ещё не привыкла к новому. Практически бесшумно войдёт, зацепившись сумкой за дверную ручку. Не включит свет — лишь тихо снимет брендовые туфли на чёртовых шпильках, и так же тихо проследует в ванную. Всё как и всегда. Но что-то идёт не по плану. Кира открывает глаза, прислушиваясь к шороху. Очевидно, Лили почувствовала запах сигарет и отправилась на кухню, ведь «Кира снова забыла проветрить». — Явилась. Лили жмурит глаза, опираясь на стену, по которой, буквально, ползла. Кира вдыхает аромат парфюма Лили, перебиваемого алкоголем, и пытается уловить её взгляд в лунном свете. Лили надменно хмыкает, опираясь на дверную арку. — А что, ты вспомнила дорогу от бара до дома? Кира сглатывает ком внезапного укора совести. Лили права. Но это не смывает её грехов. — Где ты была? Почему не отвечала на звонки? Ты вообще знаешь сколько сейчас чёртового времени?! Лили спокойно смотрит на разбушевавшуюся девушку и проходит вглубь комнаты, попутно снимая куртку. Из Киры только пар не выходит — слишком много в нём противоречий и вопросов. — Ты опять курила здесь. Лили безэмоционально тянет руку к переполненной пепельнице, но Кира перехватывает её запястье, с силой повернув тело девушки к себе. — Отвечай на вопросы! Пепельница падает на пол, рассыпая содержимое. Кира подхватывает Лили и сажает на подоконник, всё ещё сжимая тонкую руку. Лили не вырывается — даже не смотрит на свою девушку. И лишь когда грубым движением Кира сжимает подбородок девушки, Лили почти скулит от боли. — Я была на дне рождения Виолетты. Телефон разрядился и я о нём забыла. Сейчас три часа ночи. Если допрос окончен, то будь добра отпустить меня, я хочу спать. Негодование Киры стремительно закипает. Виолетта. Ну конечно. Вечно эта заносчивая дрянь подбивает на необдуманные поступки, после которых однажды пришлось забирать обеих из полицейского участка. Снова эта Виолетта напоила Лили и явно осуждала присутствие Киры в жизни подруги. Бесит. Лили слабо вырывается, упираясь ладонями в грудь Киры. Но ее как адским котлом ошпарило. Злость из-за ухудшившихся отношений, недопонимание со стороны обоих, чёртово напряжение и головокружительная слабость Лили в ее объятиях спустили все внутренние стоп-краны. — Я никуда тебя не пущу. Руки Киры требовательно сжимают бёдра Лили, заставляя шире раздвинуть ноги. Как давно она не ощущал мягкость слегка полноватых ляжек, соблазнительно обтянутых кружевными чулками. Как давно она не касался Лили там, заставляя девушку томно выдыхать ее имя. Лили всё ещё сопротивляется, отталкивая Киру. Да только ее пленительные поцелуи в шею действуют совсем опьяняюще. Кира прикусывает нежную кожу, зализывая и вдыхая сладкий аромат. Лили прикрывает глаза, полностью поддавшись течению. Пусть будет так. Пуговицы на женской рубашке летят к осколкам пепельницы. Кира грубо целует Лили, кусая её губы и языком исследуя рот. Она почти стонет — слишком уж хорошо. Пальцы Киры дёргают юбку, разрывая с одного края шов, и шершавыми подушечками проходятся по внутренней стороне левого бедра. Резинки на чулках давят, и Лили двигается ближе, молясь на освобождение от тесного белья. Кира срывает полупрозрачную блузу, сдавленно рыча, ведь на Лили — ее любимый комплект кружев. Чертовка. Чёрная ткань подчёркивает соблазнительные формы девушки, заставляя кровь бежать по венам. Слишком идеальная. Кира не разменивается на нежности — в ее планах наказать Лили за все те несбывшиеся ночи. Она спускается ниже, языком проводя по острым ключицам, всё ещё крепко сжимая мягкие бёдра. Лили тянется дрожащими руками к джинсам Киры, но она грубо отстраняет её, продолжая свои мучительные пытки. Пальцы отодвигают край белья девушки, осторожно проникая внутрь. И лишь когда Лили приглушенно стонет — Кира задевает заветную точку — прелюдии перерастают в дикий хаос. Они действительно давно не были вместе. Ноги Лили обхватывают Киру, притягивая ближе. Пухлые губы горят от жарких поцелуев, а плечи саднят от царапин. Лили совсем не контролирует стоны, шире открываясь, и позволяя Кире всё. ————- Она слабо ведёт лбом по её плечу. Взаимная ненависть, которая грозилась выплеснуться наружу, обернулась непростительной нежностью, горящей в недрах друг друга. Они подожглись от искр слабых, не потухших до конца.. Лили выдыхает — ей всегда тяжело восстановиться после пылкой Киры, а в моменты ссор — тем более. Кира гудит «прости меня», вызывая новый табун мурашек. Лили простит ей всё. Как и она ей. На старом подоконнике встречать рассвет совсем не холодно. И холодный апрельский ветер не остудит внутренний жар. Никогда.