You Wish It Was Me//Ты хотела бы, чтобы это был я

Суббота, 11 ноября 2000 г. Гермиона не знала об этом, пока не провела некоторые исследования, но чудесные события, изменяющие жизнь, обычно происходили каждый год 13 октября. Например, в 1382 году Николас Фламель обнаружил философский камень. В 1710 году Порт-Ройял попал в осаду британских войск. В 1892 году Эдвард Эмерсон Барнард обнаружил фотографические доказательства существования первой кометы. В 1917 году в Кова-да-Ириа в Фатиме, Португалия, «Чудо Солнца» стали свидетелями 70 000 человек. В 1943 году Италия встала на сторону союзников и объявила войну Германии. А 13 октября 1945 года Дамблдор победил Гриндевальда. Не то чтобы она отслеживала, но прошло ровно 30 дней, 720 часов и 43 200 минут с тех пор, как звезды снова сошлись, на этот раз в пятницу, 13 октября 2000 года. И пока Гермиона стояла в тени за колонной Солсберийского собора, в глубине души она знала, что то, что произошло месяц назад, не было совпадением. Это привело ее к этому моменту. Момент, когда она могла либо стать жертвой жестокого серпа времени, или же взять свою судьбу в свои руки. Укрывшись от пронизывающего ветра и первых ноябрьских снежинок, Гермиона наблюдала за прибывающими свадебными гостями, направляющимися в церковь. Глубоко вздохнув, она знала, что должна сделать. ******************************************************** Пятница, 13 октября 2000 г. Лихорадочно делая записи в своем кабинете в Министерстве магии, Гермиона вздохнула, услышав знакомый стук на подоконнике. Было два часа дня, и прилетела еще одна сова, что означало еще одно задание, которое нужно было добавить к ее постоянно растущему объему работы. Гермиона вздохнула и направилась открыть окно и достать свиток. Она уже второй год работала в Министерстве, в отделе регулирования и контроля магических существ. Хотя она считала свою работу значимой, расследуя дела о незаконном разведении и продаже редких существ, она надеялась со временем перейти в Департамент магического правопорядка, где она могла бы приносить больше пользы, сочиняя и принимая законы. Отправив сову с угощением, Гермиона открыла письмо и прочитала его содержание: Уважаемая мисс Грейнджер, Мы выполнили вашу просьбу о предоставлении записей и данных, касающихся недавней вспышки драконьей оспы. В связи с конфиденциальным характером этих записей и нашим положением о конфиденциальности целителей и пациентов, просим вас прибыть сегодня к 17:00, чтобы лично получить информацию в отделении Магических Жуков, расположенном на втором этаже. Мы надеемся, что эти записи окажутся полезными в вашем расследовании незаконной продажи и покупки Обыкновенных Уэльских Драконов. Искренне, Омар Абаси Глава, Больница Святого Мунго для лечения магических болезней и травм Что ж, в этом есть смысл, подумала Гермиона. Всегда существовал риск, что совиная почта может быть перехвачена. Она надеялась, что, выяснив имена и местонахождение волшебников, недавно заболевших драконьей оспой, она сможет передать информацию в органы магического правопорядка и получить больше сведений о возможном местонахождении волшебников, ответственных за продажу драконов. Чтобы прибыть в больницу Святого Мунго до 17:00, Гермионе пришлось бы уйти с работы пораньше. Это означало, что она не успеет закончить свои заметки о расследовании, которые должны были быть отправлены к концу дня Финнеасу Дэвенпорту, главе отдела магических существ. Посмотрев вдаль, Гермиона заметила красные и оранжевые листья, едва держащиеся на ветвях близлежащих деревьев. Это был красочный, свежий октябрьский день, а она снова была заперта внутри, заваленная работой. Ей нужно было сказать Гарри и Рону, что сегодня вечером она не сможет прийти в «Нору» на ужин. К сожалению, ей придется вернуться в свой офис этим вечером. Поскольку Гарри работал аврором, а Рон на втором курсе был помощником управляющего в «Чадли Кэннонс», троица заключила договор о том, что они будут видеться за ужином раз в месяц. Хотя они с Роном больше не были вместе, поскольку в начале того лета она порвала отношения, Гермиона по-прежнему дорожила их дружбой. Их отношения, какими бы прочными и основанными на многолетнем доверии они ни были, не могли выдержать постоянные поездки Рона на квиддич и долгие дни работы Гермионы в Министерстве. Если быть честной с самой собой, ей казалось, что в их отношениях не хватает какой-то искры. Не то чтобы она знала что-то об искре; возможно, она прочитала слишком много маггловских романтических романов за свою жизнь. Вернувшись к своему столу, Гермиона продолжила свои текущие отчеты на следующие несколько часов, а затем быстро собрала свою сумку и плащ. Остановившись на мгновение, чтобы проверить свой внешний вид в старом антикварном зеркале у двери, Гермиона закрутила свои длинные вьющиеся волосы в пучок, с помощью палочки распустив несколько прядей у лица. Она выглядела достаточно презентабельно для больницы Святого Мунго. В пятницу она была одета более непринужденно, выбрав черные брюки и ботинки с шерстяным джемпером кремового цвета вместо своей обычной синей мантии Министерства. Аппарировав в заброшенный универмаг «Пурге и Даус», Гермиона в 16:30 подошла ко входу в больницу Святого Мунго. Пройдя через портал из красного кирпича, она оказалась в приемной. Шаткие деревянные стулья и тусклые обшитые панелями стены навевали уныние. -Чем я могу вам помочь, мисс? , -Приветственная ведьма за стойкой регистрации поприветствовала ее. -Гермиона Грейнджер — здесь по просьбе Отдела по борьбе с магическими жуками. Мне нужно забрать у них некоторые файлы, — ответила Гермиона, показывая удостоверение личности, выданное Министерством. -Мои извинения, мисс Грейнджер, я должна была вас узнать. Второй этаж, третья дверь по коридору справа. Мистер Малфой сможет вам помочь, — ведьма указала на лифт. Малфой. Конечно, эта ведьма должна была иметь в виду Драко, а не Люциуса, который все еще отбывал срок в Азкабане. Она не вспоминала об этом имени с момента суда над Пожирателями смерти почти два года назад. Гермиона, помимо Гарри, давала показания от имени Малфоя перед Визенгамотом. Она рассказала, как он намеренно не опознал Гарри в тот день в поместье, чтобы выиграть время для троицы. В итоге Малфой был приговорен всего к двум месяцам тюремного заключения. Последние два года Гермиона была настолько поглощена своей работой, что не следила за жизнью своих бывших однокурсников по Хогвартсу, и в первую очередь своего бывшего обидчика. Но теперь, подумав об этом, она вспомнила, что видела статью в «Ежедневном пророке», в которой говорилось, что Малфой начинает стажировку в качестве целителя. Это показалось ей странным, ведь его собственный отец никогда не делал карьеры, если не считать шантажа и политических уговоров. Оторвавшись от своих размышлений, Гермиона поблагодарила ведьму и направилась к лифту. Этому не было логического объяснения, но ее сердце бешено колотилось. Неужели она действительно боялась увидеть Драко Малфоя? Просто возьми записи и иди, сказала себе Гермиона, входя в лифт и поднимаясь на второй этаж. Когда двери открылись, Гермиона с удивлением увидела, насколько светлым и уютным было отделение для магических жуков по сравнению с первым этажом больницы Святого Мунго. Большие арочные окна выстроились вдоль коридора между каждой дверью; они были зачарованы, чтобы отражать настоящую погоду, но с видом на холмы и зелень. Следуя указаниям приветственной ведьмы, Гермиона осторожно двинулась по коридору и остановилась перед третьей дверью. Рядом с ней висела табличка с надписью: Драко Малфой, целитель, проходящий обучение — исследование магических жуков. Дверь была слегка приоткрыта, поэтому Гермиона постеснялась постучать. Если она не ошибается, ей показалось, что она слышит, как тихо играет классическая маггловская музыка, возможно, Ноктюрн Шопена. -Кхм, — Гермиона прочистила горло, давая понять о своем присутствии, прежде чем продолжить. — Я прибыла из Министерства, чтобы забрать записи об оспе дракона. -Входи, — раздался резкий мужской голос.- Я ждал тебя. Ждал тебя. Когда он произнес эти слова, сердце Гермионы словно выскочило из груди. Она не могла определить, что это за эмоция (страх? нервозность? или что-то другое?), но, тем не менее, чувствовала, как адреналин бурлит в ее жилах. Дверь открылась автоматически, вероятно, с помощью какой-то беспалочковой магии. Гермиона шагнула в маленькую комнату. Перед ней за столом сидел Малфой; маленький проигрыватель действительно играл классическую музыку. По обе стороны от него окружающие стены были заполнены от пола до потолка зельями всех цветов и размеров. Слева стоял деревянный рабочий стол. За столом находилось окно, которое было зачаровано, чтобы показать сцену осеннего леса. Малфой склонился над большой стопкой бумаг, держа в руке перо. Казалось, он был увлечен своей работой так, как Гермиона слишком хорошо знала себя в последнее время. Рассматривая его внешность, она отметила бледную кожу и аристократическое лицо; его черты теперь казались менее острыми и более утонченными. Его волосы были все того же оттенка платинового блондина, но они были немного длиннее на макушке, чем она помнила два года назад. Когда он склонился над своей работой, несколько прядей свободно свисали ему на глаза. Его глаза. Гермиона мысленно вспомнила их бледно-серый цвет. Эти глаза, которые могли вместить в себя всю жестокость мира. Хотя Малфой еще не поднял голову, Гермиона заметила, что он носит очки. Тонкая квадратная серебряная оправа придавала ему строгий и профессиональный вид. Они казались подходящим аксессуаром к белому халату целителя, в который он был одет. В общем, Гермиона была вынуждена признать это: Драко Малфой был красив. Ну, дерьмо. Это не то, что она ожидала. Раньше она этого не понимала. Возможно, ее привлекал его интеллектуальный вид в сочетании с его успешной карьерой целителя. Но это новое осознание его привлекательности определенно не было тем, чего Гермиона ожидала. Если уж на то пошло, то теперь ее сердцебиение участилось до неконтролируемых пределов. Не зная, что она должна была сказать или сделать, Гермиона подошла к его столу и села напротив него. -Не нужно садиться, — снова заговорил Малфой, по-прежнему не поднимая на нее глаз. -О! Тогда я не буду, — сказала Гермиона, опешив, и начала подниматься со стула. -Но ты можешь, если хочешь. На этот раз Малфой поднял глаза от своих бумаг, слегка опустив очки. Его глаза были пронзительными. Ответив ему взглядом, Гермиона опустилась на свое место. Глаза, которые она помнила такими холодными, были все того же серого оттенка, но теперь в них было что-то более теплое. На мгновение ей показалось, что она не сможет дышать. -Заранее благодарю за подготовку записей. По крайней мере, я думаю, что это был ты, — сказала она ему тоненьким голосом. Малфой ухмыльнулся. -Ты была права в этом предположении, Грейнджер. Грейнджер. То, как он произнес ее фамилию хрипловатым тоном, вдруг показалось ей чем-то, что она хотела бы услышать снова. Гермиона слабо улыбнулась, все еще не зная, как продолжить разговор. Что случилось с тем, чтобы просто взять записи и уйти? Она мысленно корила себя. — Ты, ммм, выглядишь очень занятым, — начала она. — Я знаю, каково это, — вздохнула она. — У меня тоже есть работа, к которой я могу вернуться. Он снова уставился на нее, оценивая ее комментарий, как бы пытаясь определить, правда ли это. -Но сегодня пятница, — сказал Малфой, зажав перо между зубами и собрав несколько стопок пергамента в папку. Несколько минут он приводил в порядок свой стол. -И к чему ты клонишь? , — спросила Гермиона. Она сложила руки вместе в нервном ожидании. Почему он не мог просто отдать ей папку и позволить идти своей дорогой? -Я подумал, — начал он, закрывая пробкой свою бутылку с чернилами, — Я подумал, может быть, ты захочешь выпить со мной. Малфой снова встретился с ней взглядом. «О!» — задохнулась Гермиона. Ее удивленная реакция вызвала у него легкую улыбку. — В какое время ты думал? Малфой поднес руку к подбородку. Его глаза выглядели игривыми. -Прямо сейчас, — ответил он. Гермиона ответила без колебаний. -Хорошо, тогда да. Полагаю, мне не помешает перекусить, так как я должна вернуться за работу в офис. О Мерлин. На что она только что согласилась? -Хорошо. Мы немедленно уходим. Малфой поднялся со стула. С помощью своей палочки он произнес заклинание над лежащей перед ним папкой с документами, уменьшив ее до более легкого и удобного размера. Без слов он передал папку Гермионе. Затем Малфой снял очки и положил их на стол. Он также снял белый халат целителя и бросил его на стул. На нем были черные брюки и серая рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. Его тело было худощавым и мускулистым. Несмотря на то, что он не раздевался, Гермиона покраснела. Она тоже встала, положив папки в сумку. Пройдя мимо нее к своей двери, Малфой остановился и протянул руку, приглашая Гермиону аппарировать вместе с ним. Стараясь сохранять спокойствие, Гермиона повернулась и взялась за его предплечье. С «хлопком» дуэт пронесся сквозь пространство и резко приземлился перед «Дырявым котлом». Гермиона отпустила руку Малфоя. Она не была уверена, но ей показалось, что она почувствовала толчок электричества, когда аппарировала с ним. Теперь, после потери контакта, ее рука казалась беспричинно холодной. В то же время Малфой вздрогнул, когда она убрала руку, как будто он тоже почувствовал то же самое. Следуя за Малфоем в паб, Гермиона внутренне светилась. В этом моменте было что-то такое, что заставляло ее чувствовать, будто ее жизнь бродит по кругу. В юности она много раз посещала Косой переулок во время учебы в Хогвартсе, часто сталкиваясь со своими однокурсниками, в том числе и с Малфоем. Но тогда они оба были такими разными. Она была лохматой всезнайкой, а он — ее мучителем, чистокровным элитарным снобом. Его целью было заставить ее чувствовать себя ничтожной, недостойной и магглорожденной (или грязнокровкой, как он ее называл). Но теперь они были здесь, они вдвоем, молодые работающие взрослые, в «Дырявом котле», вместе, по собственному желанию. Внутри было немноголюдно, в основном ведьмы и волшебники, собравшиеся на счастливый час. На стенах мерцали свечи, а в каменном камине пылал огонь. Было уютно. Они нашли кабинку в дальнем углу. Гермиона села, а Малфой отошел к бару и вернулся с двумя бокалами огненного виски. Заняв место напротив нее, он сделал глоток виски, изучая ее, словно пытаясь подобрать нужные слова. Поскольку это не было свиданием (насколько знала Гермиона), в наступившем молчании чувствовался определенный комфорт. В конце концов, у них обоих был долгий рабочий день. Гермиона тоже сделала глоток виски и заговорила первой. -Скажи мне, Малфой… почему именно в больнице Святого Мунго? Почему работаешь целителем? Малфой на мгновение опустил глаза, а затем вновь обратил свой взор на нее. -Я всегда был довольно искусен в зельях, если ты помнишь, — ответил он. -Меня привлекает в основном исследовательская сторона этого дела. Поиск лекарств от якобы неизлечимых болезней. И все такое, — сказал он ровным тоном. Гермиона заинтригованно покачала головой. -И мне не нужно… ну, знаешь, работать, — продолжал Малфой. «Но нет ничего лучше, чем иметь причину просыпаться по утрам». -Точно, логично, — прокомментировала Гермиона. -Иначе ты бы просто сидел в своем поместье и занимался… поместными делами, — она запнулась, ее щеки запылали. Честно говоря, она не знала (или ей было все равно, скорее), чем занимаются чистокровные ведьмы и волшебники из высшего общества. Малфой улыбнулся ей. -Я и сам не мог бы сказать лучше, Грейнджер. Поскольку мой отец в Азкабане на ближайшее десятилетие, моя мать настаивает на проведении всевозможных гала-концертов и сборов средств для восстановления имени Малфоя, — сказал он. Его улыбка померкла, когда он заговорил снова. -Долгие часы, проведенные в Палате, позволяют мне хотя бы на время отвлечься от дел чистокровных. Это дает мне повод сбежать. -Понятно, — ответила Гермиона, задаваясь вопросом, может ли она действительно понять. Сделав еще один глоток огненного виски, Малфой кивнул в сторону Гермионы. -А как насчет твоей работы? Разве домовые эльфы относятся к отделу контроля магических существ? — спросил он, дразняще ухмыляясь. Гермиона поджала губы. «Контроль — это именно то, что эльфам не нужно!» Она закатила глаза, но потом улыбнулась. -Честно говоря, меня больше интересует работа в Департаменте магического правопорядка. Я хочу в конечном итоге создать законодательство… законы для защиты эльфов, законы для предотвращения дискриминации магглорожденных. Ты знаешь, вещи, которые всегда были важны для меня. -Я знаю, Грейнджер, — искренне сказал Малфой. Он допил свой напиток и добавил: -Я не сомневаюсь, что когда-нибудь ты станешь министром магии. Гермиона почувствовала, как ее лицо покраснело от его комплимента. Она надеялась, что он этого не заметил. -Спасибо, — сказала она. -Таков план. На мгновение они снова сидели в тишине. Барменша принесла им еще два напитка и поднос с сыром и корочкой хлеба, который заказал Малфой. Наевшись сыра, Гермиона почувствовала, что ее нервы начинают успокаиваться. Огненное виски осело в ее крови. -Так скажи мне, — начала она. -Ты пригласили меня выпить по какой-то конкретной причине? Она посмотрела прямо на него, ее карие глаза сверкали. -Это было для того, чтобы обсудить работу или Драконью оспу? Малфой одарил ее легкой понимающей ухмылкой -Я знал, что тебе будет интересно пролистать каждую из этих медицинских карт. Но дело не в этом. Гермиона почувствовала бабочек в животе. -Не поэтому? — спросила она. Он покачал головой. -Тогда почему? — повторила она свой вопрос. Малфой одним глотком осушил свой стакан огненного виски. -Я был удивлен, увидев твое имя в запросе на записи. Я думал о тебе уже довольно долгое время. Так странно, что работа привела тебя ко мне, — сказал он и отвел взгляд. Гермиона также отвела взгляд. Он думал о ней? Вздохнув, он начал снова. -Две причины. Во-первых, я хотел угостить тебя выпивкой и разрядить обстановку между нами. Без твоих показаний два года назад я, скорее всего, был бы в Азкабане. Так что спасибо тебе, Грейнджер, — он посмотрел на нее, его глаза были открытыми и доверчивыми. Гермиона кивнула. -И? — Она сделала большой глоток своего виски. -А во-вторых, я всегда хотел извиниться перед тобой. Малфой глубоко вздохнул и продолжил. -За годы беспрестанных насмешек. За то, что называл тебя грязнокровкой. За то, что заставлял тебя чувствовать себя никчемной. И больше всего за ту ночь в Мэноре, — он опустил взгляд, но заставил себя снова встретиться с ней глазами. -За то, что я не остановил свою тетю, — тихо сказал он. -Правда в том, что я был трусом. Я не видел этого тогда, но теперь вижу. Я провел много времени, ненавидя себя за это. Я не могу изменить прошлое, но я могу сказать тебе, как мне жаль. Гермиона протянула руку через стол и коснулась его руки. Она почувствовала, как его сердце расплескалось перед ней. После битвы за Хогвартс Гермиона тоже много думала о той ночи. В Войне было много ужасных вещей, которые могли преследовать ведьму или волшебника всю жизнь. Но еще до суда над Пожирателями смерти Гермиона поняла, что если она когда-нибудь захочет жить дальше, чтобы действительно почувствовать, что свет победил тьму, ей придется простить действия такого человека, как Малфой, такого молодого и непутевого, которым воспользовался Волдеморт. -Спасибо, Малфой, — искренне сказала она. Она хотела сжать его руку или взять ее, но остановилась на неловком похлопывании. -Если ты теперь признаешь свое прошлое, это самое главное. Внезапным движением Малфой взял ее руку в свою. -Знаешь, — начал он, пристально глядя на нее. -Я изменился. Гермиона уловила изменения в тоне Малфоя. Его голос звучал тихо и отстраненно. -Но то, чего от меня ждут, в основном осталось прежним, — с тоской сказал он. -От меня ждут, что я женюсь на чистокровной ведьме. Произвести на свет наследника для продолжения рода, чтобы получить мое наследство. Ухаживать за поместьем.Он опустил взгляд. -Я все еще должен придерживаться обычаев чистокровных даже после войны, — с горечью сказал он. -Должен? — спросила Гермиона, ее голос был шепотом. Она почувствовала искру от соприкосновения их рук. Малфой снова сосредоточился на ней. В его глазах была почти тоска. -Скажи мне. Есть ли другая причина, по которой ты решила, что я пригласил тебя выпить? — спросил он, предпочитая не отвечать на ее вопрос. Гермиона снова почувствовала тепло на своих щеках. Потому что ты заинтересован… во мне? Ты думал обо мне? Она не знала, мог ли он понять, что она хочет ответить. Если да, то она не думала, что сможет вынести это унижение. Поэтому она отвернулась и ответила: -Нет, я не могу придумать никакой причины. Малфой кивнул и отпустил ее руку. -Хорошо. Думаю, тебе нужно вернуться к работе. А у меня есть дела в поместье, — он слегка улыбнулся ей, и оба поднялись со своих мест, направляясь к двери. Гермиона взяла свою сумку, перекинув ее через плечо, и остановилась, ожидая, пока Малфой оплатит счет. Было уже чуть больше восьми часов вечера. Когда они вышли за порог «Дырявого котла», была уже ночь; полумесяц улыбался им. В осеннем воздухе пахло жжеными листьями и сидром. Гермиона повернулась к Малфою, готовясь аппарировать обратно в свой кабинет. Она обхватила себя руками, чтобы согреться. Его фигура возвышалась над ней. -Спасибо, Малфой. За записи и напитки сегодня вечером, — улыбнулась она. -Мне было приятно поговорить с тобой. -Не усердствуй, Грейнджер, — сказал Малфой, его голос был низким. -Думаю, тогда это прощание. Малфой поднес руку к ее подбородку. Его серые глаза были устремлены на нее. И, как Гермиона читала в слишком многих маггловских романах, время вдруг перестало существовать. Она посмотрела в мягкие и манящие глаза Малфоя. Они слегка мерцали, когда он наклонялся к ней. Малфой приблизил свои губы к ее губам. Сначала поцелуй был нежным, его язык слегка коснулся ее губ, заставляя ее рот приоткрыться. Когда ее губы ответили на его, Гермиона почувствовала, что в животе у нее все щекочет. Ее разум не знал, хорошая ли это идея, но бабочки внутри подсказывали ей обратное. Она чувствовала себя как призрак, словно вылетела из своего тела. За свою жизнь Гермиона целовалась с несколькими мальчиками, в первую очередь с Виктором, Кормаком и Роном, но она ощущала только физический акт… влажность, горячее дыхание. С Малфоем она чувствовала искры, чистую энергию между ними. Переместив руку к ее шее и притянув ее в крепкие объятия, Малфой углубил поцелуй. Ее язык встретился с его языком; он почувствовал вкус огненного виски. Гермиона позволила рабочей сумке, которую она повесила на плечо, упасть на землю. Она положила руки ему на живот, слегка проводя пальцами по его телу. Когда Малфой прервал поцелуй, Гермиона издала непроизвольное хныканье. Его рука властно ласкала ее шею. -Блять, — простонал он. Малфой отпустил ее и отступил назад. Его глаза, которые были полуприкрыты, когда он был захвачен моментом, теперь были широко открыты с легким выражением паники, как будто он внезапно вспомнил реальность, в которой они оба должны были аппарировать далеко друг от друга. Сердце Гермионы колотилось. Все, о чем она могла думать, это о том, как сильно она хотела его. Она хотела его поцелуя и многого другого. Каждое нервное окончание горело. -Я должен идти, — сказал Малфой. -Подожди… Не раздумывая, Гермиона взяла его за руку и притянула к себе. Она положила руку ему на шею и провела пальцами по его волосам. Ее рот вернулся к его рту, и она провела языком по его губам. Отчаянно прижимаясь друг к другу, они стояли на улицах косой аллеи и целовались под осенней луной и звездами. Когда их губы все еще соприкасались, Малфой прошептал ей. -Гермиона… ты доверяешь мне?. Гермиона. Услышав свое имя, она почувствовала, как внутри нее все сжалось. -Да, — ответила она без колебаний. Она крепче прижалась к нему и несколько раз поцеловала его в челюсть. Гермиона не хотела, чтобы он уходил. Прижимая его к себе, она вдыхала его успокаивающий аромат. Он был лесным с пряным ароматом мужского мыла. Малфой отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Он снова быстро поцеловал ее и неожиданным движением поднял ее на руки. Затем он опустился на колени и взял ее сумку, бросив ее сверху. Малфой понес ее обратно к входу в «Дырявый котел». -Малфой! — задыхалась Гермиона. Она прижалась к нему, обхватив руками его шею. Какая-то часть ее сознания подумывала о том, чтобы запротестовать. Почему он решил, что может это сделать? Но она была уверена, что это последнее, что она хотела бы сделать. На самом деле, в этом действии было что-то такое горячее и контролирующее, что Гермиона позволила бы ему сделать это в любое время, когда он захочет. К счастью, освещение в пабе было тусклым. Ведьмы и волшебники тоже были увлечены своими громкими разговорами; неистовый смех и народная музыка разносились эхом повсюду. Неся ее по черной лестнице в гостиницу наверх, Малфой остановился на лестничной площадке. Поставив ее на ноги, он направил ее тело к коридору. Положив руки по обе стороны стены, он наклонился к ней. Его рот снова нашел ее, и его язык прижался к ее губам, открывая их. Этот поцелуй был другим; он был медленным и требовательным. Это был всепоглощающий поцелуй, который подтверждал, что Малфой даст ей то, в чем нуждается ее тело, и возьмет взамен то, что хочет его тело. -Малфой, — задыхаясь, сказала Гермиона. -Мне нужно… мне, — она не могла вымолвить и слова. Она также слабо осознавала, что в этот момент мимо них может пройти кто угодно, хотя коридор наверху гостиницы казался тихим. -Я знаю, — ответил Малфой хрипловатым тоном. Он положил одну руку ей на затылок, освобождая волосы из тугого пучка. Гермиона сделала движение, чтобы обхватить его ногами. Она чувствовала его возбуждение сквозь брюки. Издав придушенный стон и отчаянно желая облегчения, Гермиона начала раскачиваться на его бедрах, приближая свой центр к его эрекции. -Вот так, — прошептал Малфой ей на ухо, а затем осыпал поцелуями ее шею. -Трахайся со мной. Услышав его слова, Гермиона издала неловкое хныканье, но продолжала скакать на нем, не в силах контролировать свою потребность во фрикциях. -Ооо, — стонала она, на этот раз немного громче. Держась одной рукой за стену, Малфой поднес палец к ее губам. -Шшш, я знаю, что тебе это нравится, — прошептал он. Он закрыл ей рот рукой. -Я позабочусь о тебе. Малфой прижался к ней бедрами, встречая ее толчки. Его рот вернулся к ее шее, покусывая и посасывая мягкую плоть. Гермиона снова застонала, на этот раз сквозь его руку. Малфой перевел взгляд на нее. Ее глаза были умоляющими. Ее нервы пылали; глубоко внутри у нее образовался тугой пузырь. Она не знала, сколько еще сможет выдержать. Чувствуя ее потребность, Малфой убрал руку от ее рта и провел ею по ее телу. Он остановился на ее бедрах. Его пальцы расстегнули пуговицу на ее брюках. -Все нормально? — спросил Малфой, не разрывая зрительного контакта. -Пожалуйста! Гермиона умоляла отчаянным шепотом. В этот момент ей было уже все равно, услышит ли ее кто-нибудь. Ухмыляясь, Малфой расстегнул молнию и просунул руку под резинку ее нижнего белья, проводя подушечкой пальца между ее горячими влажными складками. Когда он провел большим пальцем по ее клитору, бедра Гермионы снова начали двигаться сами собой. Он ввел в нее один палец, затем два. -Ух! вскрикнула Гермиона, трахая себя об его руку. Малфой наклонил свое тело над Гермионой и прильнул к ее рту в поцелуе. Он глотал ее стоны, а его пальцы, подражая ее ритму, набирали темп, проникая в нее и выходя из нее. -Вот так, Гермиона, — снова сказал он ей в губы. -Отдайся мне. Малфой увеличил темп, загибая свои пальцы внутрь нее и поворачивая их к ее точке g. -Я… Малфой, я собираюсь…- Гермиона едва могла дышать, чувствуя, как тугое и жесткое давление спирали внутри нее ослабевает. Большой палец Малфоя продолжал теребить ее клитор. Ее глаза и голова закатились назад. -Смотри на меня, — приказал Малфой, наклоняя ее голову к себе. -Смотри на меня, когда будешь кончать. Его рука вернулась и закрыла ей рот. Необходимость смотреть ему в глаза вывела Гермиону из равновесия. Внутри нее все оборвалось. Она издала придушенный крик, и ее тело сжалось в спазме от его руки. На мгновение после этого Гермиона прислонилась к стене, тяжело дыша. Затем она открыла глаза и огляделась вокруг, как бы вспоминая, где она находится. Ее лицо покраснело от осознания того, что произошло между ней и… Малфоем. Мерлинова борода, что она наделала?! Малфой прижался поцелуем к ее губам и застегнул молнию на брюках. -Подожди здесь. Я еще не закончил с тобой, — сказал он ей и внезапно исчез. Гермиона не была девственницей и занималась прелюдией раньше, но никогда так. Никогда в очень публичном коридоре «Дырявого котла». Но никогда прежде она не доверяла своему телу так полностью; она всегда немного сдерживалась. Было что-то грубое и уязвимое в том, как она обнажалась перед Малфоем, отдаваясь своему первобытному желанию получить удовольствие с безрассудством. Она вспомнила его предыдущие слова: Гермиона… ты доверяешь мне? И она доверяла. Прежде чем она успела слишком подробно остановиться на этом инциденте и сокрушаться о том, как она отчаянно прижималась к нему, Малфой появился вновь и наложил заклинание на дверь рядом с ней. Он заказал комнату. Для них. Ее сердце дрогнуло. Дверь открылась, и Малфой поднял ее сумку, брошенную на полу в коридоре. Он жестом пригласил ее войти первой. Гермиона осмотрела небольшое помещение. Комната была причудливой, но уютной: полы из темного дерева, камин из красного кирпича с креслом рядом, двуспальная кровать, покрытая белыми хлопковыми простынями и пушистыми подушками, и небольшая ванная комната. Из крошечного окошка за кроватью открывается вид на ночное небо; сквозь стекло пробивался лунный свет. Пламя в камине потрескивало. Гермиона повернулась и увидела, как Малфой бросил ее сумку возле двери и наложил запирающие чары. Когда он повернулся к ней лицом, она застенчиво улыбнулась и оценила все те качества, которые делали его чертовски неотразимым: его подтянутое тело, уложенные белокурые волосы, сильную челюсть, фирменную ухмылку и тлеющие серые глаза, которые в отблесках огня мерцали желанием. Малфой восхищенно смотрел на Гермиону. Удивительно нежным жестом его рука легонько коснулась ее щеки. -Что насчет твоей работы? — спросил он хриплым голосом. -Что насчет этого? — Голос Гермионы был чуть выше шепота. Она схватила его за рубашку и притянула к себе. С вновь обретенной смелостью она начала расстегивать пуговицы. Она почувствовала жар, исходящий от тела Малфоя, когда его рубашка упала на пол. Малфой наклонился, чтобы поцеловать ее, а затем схватил край ее джемпера и быстро стянул одежду через голову. Гермиона почувствовала, как ее кровь снова запульсировала, когда его руки обхватили ее грудь, а затем вернулись назад, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Вернув руки к груди, он взял один из ее сосков между большим и указательным пальцами, покручивая и потягивая его, пока он не стал твердым. Он повторил это действие с другим соском, в то время как его вторая рука опустилась к поясу ее брюк и стянула их на землю вместе с нижним бельем. Гермиона вылезла из сапог. О Мерлин. Она была полностью обнажена перед Драко Малфоем. Малфой взял ее руку в свою, потянув ее за собой. Подумав, что он ведет ее к кровати, Гермиона растерялась, когда он предложил ей сесть в кресло. Заняв место, Малфой опустился перед ней на колени. Чтобы не чувствовать себя такой незащищенной, Гермиона потянулась к его лицу, притянула его губы к своим и сомкнула ноги. Пока они целовались, ее рука потянулась к его талии, где она почувствовала его твердый член. -Еще нет, — проговорил Малфой ей в губы. Его руки лежали на ее талии. Одним резким движением Малфой раздвинул ее ноги. Затем он закинул одну из ее ног себе на плечи и поцеловал ее между бедер. -Ох, — сказала Гермиона, осознав, что он делает. Его лицо было очень близко к ее центру. Никто никогда не целовал ее там. Она попыталась сомкнуть ноги и отстраниться. -Э-э, я не знаю. Тебе не нужно слишком… -Ты такая мокрая для меня, — сказал Малфой, положив одну руку ей на живот. -Дай мне попробовать тебя на вкус. Его голос был приглушен, когда он прижался ртом к ее мокрому центру. Он оставил несколько поцелуев у самого входа. Гермиона слегка приподнялась, почувствовав, как он глубоко втянул воздух. Она вцепилась в края кресла, пока Малфой поклонялся ей своим языком. Он лизал ее складки вверх и вниз и ласкал ее клитор. Наблюдая за тем, как он с таким энтузиазмом поглощает ее соки, Гермиона почувствовала, что хочет большего. Желание снова захлестнуло ее. Легкими движениями он провел языком по ее отверстию, прежде чем войти в нее, а затем снова отступил, прежде чем войти еще глубже. Она слышала, какая она мокрая, но ей было все равно. Не успела Гермиона опомниться, как оказалась прижатой к его лицу, а ее руки обхватили его затылок. Она не беспокоилась о работе или о том, совершают ли они сегодня ошибку. Она просто хотела преследовать это чувство, которое он дарил ей. Он знал ее тело лучше, чем она сама. -Малфой, я… ах, — прохрипела она, находясь на грани. Громкие стоны продолжали срываться с ее губ, а когда Малфой сосал ее клитор, она кончила ему на лицо. Она чувствовала, как он удовлетворенно стонет, прижимаясь к ней. Когда ее тело затихло, Малфой снял ее ногу со своего плеча и положил руки ей на бедра. -Так хорошо, — сказал он с придыханием и снова приник к ее рту. Она почувствовала свой вкус, когда его язык мягко побудил ее открыть рот, целуя ее медленно и глубоко. И снова это был поцелуй, который таил в себе столько обещаний. Этот поцелуй затронул ее душу, говоря ей, что он отдаст себя ей полностью. Одним быстрым движением Малфой поднялся на ноги. Гермиона протянула руки и расстегнула пуговицу и молнию на его брюках. Он снял брюки и боксеры, и его твердый член предстал перед ней. От его вида у нее все сжалось внутри; она не могла смириться с мыслью, что он такой твердый из-за нее. Она снова возбудилась, зная, что он будет внутри нее. Прежде чем она успела дотронуться до него, Малфой поднял Гермиону на руки и снова понес ее. Она чувствовала тепло, исходящее от его груди. Малфой подвел ее к кровати и осторожно положил на нее. Гермиона потянулась к его руке и притянула его тело вниз, чтобы накрыть себя. Тела переплелись, их губы соединились. Он застонал, когда ее рука наконец-то обхватила его длинный член. Поглаживая его, Гермиона смотрела в наполненные похотью глаза Малфоя. Его мутно-серые лужицы клубились перед ней с таким желанием, какого она не видела прежде ни в одном мужчине. Он представлял собой великолепное зрелище: его взъерошенные светлые волосы были мокрыми от пота, а бледная кожа со шрамами от Сектумсемпра отсвечивала в лунном свете. Малфой опустил голову и осыпал поцелуями ее шею спереди. Его рот сомкнулся вокруг одной из ее грудей. Взяв ее в рот, он стал сосать ее, пока его язык щелкал по ее соску, заставляя его становиться твердым. Он потянул его зубами. Тело Гермионы затрепетало от этих ощущений, и Малфой поцелуями перешел к другой груди, уделяя ей такое же внимание. -Малфой… Гермиона застонала. Одна ее рука потянула его за волосы, а другая продолжала скользить по его эрекции. -Ты нужна мне, Гермиона, — задыхался Малфой, прижимаясь к ее коже. Гермиона хныкнула и притянула его к себе. Она тоже нуждалась в нем. Она уже дважды кончала в этот вечер, но теперь отчаянно хотела, чтобы он ее удовлетворил. Она провела руками по его спине и обхватила ногами его бедра; она хотела почувствовать себя полностью захваченной им. И тут же его член прижался к ее промежности. Головка его члена дразнила ее, слегка входя в нее, затем оттягиваясь назад, чтобы войти еще. -Пожалуйста! Малфой, — взмолилась Гермиона, и в уголках ее глаз появились слезы. Это была сладкая агония, дразнящее удовольствие, которое доставлял ей только его конец, и он знал это. -Ух… — простонала она. -Дай мне! Малфой ухмыльнулся. -Ммм, мне нравится слушать, как ты умоляешь. Он погрузился в нее еще немного, но когда ее бедра поднялись навстречу ему, он отстранился. -Малфой! Мне нужно, — закричала она. -Ах! -Ты можешь взять это, — усмехнулся он. Он продолжал погружать головку своего члена в ее тугое отверстие. Гермиона отчаянно выгнула бедра, чтобы встретиться с ним, но Малфой положил руку ей на живот. -Я не могу, пожалуйста… -Шшш… Я же сказал, что позабочусь о тебе. С этими словами Малфой ворвался в нее. Гермиона задохнулась, когда он заполнил ее. Не было слов, чтобы выразить это чувство. Она так нуждалась в нем. Как будто их тела были созданы друг для друга и должны были стать единым целым. На мгновение время перестало существовать, когда их глаза встретились; в тот же миг они поняли, как сильно нуждаются друг в друге. Малфой застонал. -Черт, Гермиона, ты чувствуешь себя потрясающе, — пыхтел он и начал уверенно двигаться в ней. Гермиона осыпала поцелуями его шею, и он увеличил темп. -Скажи мне, что ты чувствуешь. Гермиона застонала. -Ммм, я чувствую себя так хорошо! Ты заполняешь всю меня. Ее тело инстинктивно реагировало, встречая его толчок за толчком. Он уже довел ее до предела своими неустанными поддразниваниями; скоро она взорвется. -Ооо, — застонала Гермиона, чувствуя, как открываются шлюзы. Драко вошел в нее сильнее. -Ты так хорошо меня принимаешь, — прохрипел он. -Малфой… — задыхалась она ему в ухо. -…Ух!.. Бедра Малфоя сомкнулись на ее бедрах, он входил в нее, двигаясь быстрее и глубже, как того требовало ее тело. Он входил в нее с такой силой, что она думала, кровать сломается. -Блядь! Я чувствую, как ты прижимаешься ко мне, Гермиона, — дышал он ей в шею, трахая ее. Он потянулся вниз между ними и провел большим пальцем по ее клитору. -Малфой! …Да, вот так! Я… И в третий раз за эту ночь Гермиона закричала, когда напряжение в ее утробе спало. Она всхлипывала, чувствуя, как волна за волной обрушиваются на нее. Малфой продолжал накачивать ее, доводя каждую волну до конца. Затем ее тело зашаталось от последствий оргазма. Она тяжело дышала. Когда она пришла в себя, то заметила, что Малфой приостановил свои движения. Он наблюдал за ее оргазмом с выражением… обожания? Он поцеловал ее, зная, какой чувствительной она была после оргазма. Его тело слегка дрожало; ему все еще нужно было закончить. -Не сдерживайся, — сказала Гермиона и ответила ему на поцелуй. Малфой снова начал входить в нее. Он задыхался и терял себя, толкаясь все сильнее и быстрее, приближаясь к своему освобождению. Гермиона притянула его ближе к себе, проводя руками по его спине. Ей нравились звуки, которые они издавали, и то, как их тела двигались вместе. Она почувствовала, как он начал напрягаться. Она приподняла бедра, чтобы он вошел глубже, и притянула его голову к себе, потянув его за волосы. Они смотрели друг другу в глаза, когда Малфой застонал и кончил в нее, его тело пульсировало. Тяжело дыша, Малфой рухнул на нее. Он зарылся головой в ее шею, вдыхая ее запах. Их тела были липкими от пота; волосы Малфоя прилипли ко лбу. В послесвете тяжесть его тела на ее теле приносило ей утешение, о существовании которого она и не подозревала. Она слегка погладила его волосы. -Ты такая красивая Гермиона, так хороша для меня, — прошептал Малфой, целуя ее в шею и плечи. По причине, которую она не могла понять в тот момент, Гермионе захотелось плакать. Это было не от грусти, не от чувства вины или стыда за то, что, насколько она знала, у них могла быть связь на одну ночь. Ее переполняли эмоции, которые вызвал их половой акт. Ей хотелось плакать от облегчения, зная, что она нашла человека, который дополнял ее. Связь, которую она чувствовала с Малфоем, не знала границ; физический акт мог превзойти все пределы. У нее и раньше был секс, но это было нечто совершенно иное. Гермиона надеялась, что Малфой тоже это почувствовал. Было очевидно, что он опытен и знает, что сказать и сделать, чтобы довести ее до предела. Но помимо этого, она оказывала влияние и на него. Она знала, что, несмотря ни на что, он не сдерживается. Он полностью отдался ей, глядя ей в глаза, когда кончал. Это было интимно во всех возможных отношениях. Малфой скатился с нее и лег на спину. Гермиона спрыгнула с кровати, чтобы сходить в туалет. Когда она вернулась на кровать все еще обнаженная, Малфой повернулся к ней, поднеся руку к ее подбородку. Гермиона заметила, что его волосы спутались, щеки раскраснелись, а глаза совершенно ошарашены. Ему это шло. -У меня есть одна просьба на следующий раз, — улыбнулся он ей. -Да? — спросила она, и ее сердце пропустило удар. В следующий раз. -Зови меня Драко, — произнес он и поднес ее губы к своим. Гермиона кивнула. Ей казалось, что сердце вот-вот разорвется. -У меня тоже есть просьба, — на этот раз она ухмыльнулась. -Все, что угодно для тебя, Гермиона, — сказал он. Его голос был низким и хриплым. -Надень для меня хотя бы раз свои очки, — она не удержалась и хихикнула, когда он покачал головой. -И, может быть, мантию целителя… -Спокойной ночи, Гермиона, — он поцеловал ее, чтобы она замолчала. -Спокойной ночи, Драко, — улыбнулась она, и ее внутренности запульсировали от восторга. Гермиона не думала, что можно быть настолько счастливой. Переместившись так, чтобы оказаться позади нее, Малфой прижался к ее телу, обхватив ее руками. Гермиону убаюкивали и усыпляли мягкие вдохи и выдохи его дыхания.