Possessed

       Тихий гул ветра, ночное небо и силуэт, освещаемый луной. Сколько раз он видел эту тень, что не давала ему покоя? Восемь? Десять? Или уже больше? Русалочий хвост поднимается чуть выше на них, от света ночной луны, еле видно чешуйки. Или же Сонхва их себе выдумал? Слишком много вопросов. Двинуться не выходит, ему мешали его же ноги. Как ни старайся, а шаг сделать невозможно, будто тысяча грузовых мешков привязано сзади. Руки тянутся к силуэту, но тот будто становится еще дальше.       Слышатся прерывистые, долгие всхлипы, в которых ощущается боль. Русал медленно поворачивается лицом к пирату и смотрит прямо в душу. Пак всем нутром это чувствует, а мурашки пробегают по спине. Сонхва пытается разглядеть его лицо и наконец, найти ответы, но слышит лишь тихий, хриплый из-за плача голос, будто обладатель его находится за спиной парня. — Мое предсмертное желание не изменится. Я хочу, чтобы ты страдал, Пак Сонхва. Ищи, - тень русалки в этот миг исчезает, оставляя после себя легкую рябь на воде.       Пират просыпается в холодном поту. До этого он только видел силуэт русалки, как тот сидит на камне, бывало, на берегу пляжа, но никогда еще с ним тот не говорил. Может это сознание Сонхва сходит с ума, но ему остается лишь верить, что русалка где-то есть. И раз есть, кто их видел, то значит, что и пирату повезет. Нет, он больше не ищет какую-то случайную русалку, а теперь уже того, кто приходит ему во сне. И теперь, Пак слышал голос того. Он завораживает пирата и пугает одновременно, заставляя того чувствовать животный страх. Ощущение, будто он его уже слышал. И не раз – это точно.       Из раздумий его вырывает открывшаяся дверь. Это штурман. Сан заносит плошку с похлебкой. Та не выглядит аппетитно. Вязкая, серая масса из крупы и каких-то овощей. Видимо в этот раз кок постарался, ибо ингредиенты были аккуратно нарезаны. О специях можно было вовсе забыть, но на удивление пахнет очень приятно. Пак все же с недоверием смотрит на содержимое посудины, но начинает трапезничать. На вкус эта субстанция оказывается вкуснее, чем на вид. Кажется, что помимо привычных овощей, туда было добавлено еще что-то, но Сонхва лишь на секунду задумывается о том, что может быть там. «Лишь бы не крысиные какашки» - молится про себя пират, но продолжает есть. —Море сегодня спокойное, даже очень, - Сан вальяжно достает записную книжку, перелистывая желтоватые странички. На борту мало кто умел писать и читать. Исключением были капитан и его помощник. Остальные же считать могли только до 10. Зачастую больше и не требовалось. – думаю, к вечеру поднимется ветер, но до урагана не дойдет. Такими темпами мы прибудем в порт Палау через месяц. — Спасибо, Сан, как на корабле? Матросы не бунтуют? - логичный для Сонхва вопрос. Если матросы умны, то легко догадаются, что есть шанс умереть. Либо от рук самого божества, либо где-то в бою с правительством. Ловля русалок – опасное дело. Хоть нигде и не говорится, что можно получить за это, но какой правитель будет против иметь у себя в коллекции морское чудо?       Сан откладывает свою записную книжку и потирает переносицу. Вид у него усталый, но при упоминании путешествий и золота, в глазах всегда виднеется блеск. Но сейчас, смотря на парня, сразу понятно, что прежний блеск уже давно пропал. Сонхва слышит короткий отчет о событиях на корабле и затем начинает заниматься своими капитанскими делами.       Ночь Сонхва ждет с нетерпением, но также не хочет, что бы оно наступало. Вновь увидеть его и никак не прикоснуться. Но пират сдается в руки сна и опять оказывается перед морем. Но Пак замечает изменения. Уже не так темно и слышится шум толпы. Все смотрят на русала, пока тот устремляет свой взгляд именно на Сонхва. В этой толпе капитан видит своих матросов, лица размыты, но по очертаниям тела он их узнает. Те что-то кричат, но он понять ничего не может, а слышит только слова русалки. — Не устал ли ты, Сонхва? Как ты можешь спокойно жить, зная, что ты меня убил? - знакомый голос, слышится совсем четко, будто тут нет посторонних. Сонхва удивленно смотрит в пустоту и глаза наполняются слезами. Он узнает этот голос из тысячи, ведь сегодня он слышит все очень четко и никакие чайки не мешают.       Время будто вернулось назад. Еще совсем молодой и пылкий, но уже имеющий статус кровавого пирата, капитан Пак Сонхва и его верные матросы уже пугали весь восточный континент. — Такими темпами о нас узнает весь мир! - громко заявляет его друг и по совместительству старший помощник - Ким Хонджун. — Нас будут бояться больше, чем Черного Барта, представь только, - Хонджун удобно усаживается на койке капитана в позе лотоса и ярко улыбается. Кто бы посмотрел на него и не подумал бы, что тот кровожадный пират.       Еще совсем юн и заносчив. Так описывали его старые пираты. Те, кого брал в плен Сонхва, а позже изощренно убивал. «Ты слишком зазнался, малец. Имей уважение к старшему поколению!» - кричали мужики, пока сзади, такой же юный и такой же заносчивый парень, выполнял приказ своего капитана – перерезал самым крикливым глотки. Тогда Хонджун, как заботливый брат, помогал оттирать кровь со стен, еще совсем юным матросам, в числе которых был и Сан. —Капитан! Мы закончили. И от тел избавились. Что там по золотишку? - Хонджун как маньяк потирал свои ладони, приближаясь к сундукам и бочкам. – Совсем скудно для такого судна. Вот жадины, - Ким тихо хохотнул и похлопал друга по плечу. Так привычно. Сонхва отчетливо помнит те теплые деньки, наполненные спокойствием, но очень редко вспоминает о них. А все дело в том, что он чувствует огромную вину, смешанную с болью где-то в груди.       Где-то там, в удаленных уголках сознания, он очень жалеет о произошедшем, но никому об этом не скажет. Близким? Тех практически не было, лишь штурман Сан, что помогал ему управляться. Только ему он мог рассказать о своих целях и о своем состоянии. Сонхва и не помнит в какой момент тот стал ему ближе матери, которую Пак и не помнит даже. Хотя был ли тот настолько ему близок? Лишь помогал ему управится с командой и кораблем. Часто приходил в каюту и кормил похлебкой, да кашами на воде. И этому Хва был ему безумно благодарен.       В тот день также тепло. Лишь ветерок дул, да чайки кричали, а море медленно покачивало судно. Хонджун сидел на палубе, наблюдая за морем. В воде он что-то рассматривал и даже не заметил, как пришел капитан. — Что там увидел такое? - Пак садится рядом с Кимом, но смотрит в небо, там, где орут чайки. — Там, кажется, русалки...- Хонджун внимательно смотрит на тех, но видит лишь хвосты. — А может и показалось. Но, кажется, они были не дружелюбными, - Ким переводит взгляд на капитана и, закусив губу, уводит взгляд вновь на море. — Хочешь, отловим русалку и продадим? Столько золота себе срубим и купим огромное судно, - Сонхва улыбается и смотрит на парня. — С нашей-то командой, думаю, словим быстро. У нас же есть ты и великий я, - Хонджун тепло и по-домашнему улыбается, а после смотрит на небо. — Сонхва, ты знаешь... Ты мой самый близкий человек. Спас меня от голодной смерти, приютил на судне. У нас много совместных и приятных воспоминаний, - Хонджун вздрогнул и чуть ссутулился, под пристальным взглядом капитана. — Я может точно не смогу утверждать... - помощник заговорил почти шепотом, казалось, его весь мир слышит. «Сонхва, я тебя люблю, не как брата или друга. Как человека.»