PARANOIA

Лаборатория КРОТ-3, уровень К-2, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Капитан Владимир «Кулак» Куншин Управление «А» ЦСН ФСБ РФ 7 августа 2008 года, 09:08       Хорошо, что я не был на ночном дежурстве, иначе шёл бы я сейчас в казармы службы безопасности ПНИКЛ «КРОТ», расположенные на уровне К-2. Там же, где и КРОТ-3. Но это была единственная хорошая новость. Не считая, конечно, того, что войска РХБЗ вывезли запасы хлорциана с «Ударника», почти все бармалеи убиты, а работники завода эвакуированы и в безопасности. Кроме того, меня как того ещё «любителя» журнаблядей радовало, что их не пускают на территорию завода. А то доставят проблемы силовикам и будут шиковать на уничтоженной репутации. Им не понять, что жертвы неизбежны: как среди террористов, так и среди гражданских.       Наша миссия начала идти по пизде с того момента, как один из бывших заложников сообщил о том, что боевики докладывали об обстановке кому-то на английском. Я также подслушал разговор Саньки Калашникова с полковником Кадиковым, в котором майор делился подозрениями касательно истинных целей бармалеев. От моего внимания не ускользнуло упоминание о вывозе закрытых контейнеров, опечатанных под грифом «Совершенно секретно». Я про себя решил, что дело в тех самых контейнерах, вывезенных третьего августа, за два дня до захвата «Ударника».       Однако правда оказалась куда как серьëзнее и страшнее. Под землёй располагался подземный научно-исследовательский комплекс лабораторий «КРОТ». Официально он назывался «Центром Экстремальной Медицины», но в действительности в недрах комплекса разрабатывали проект совершенных солдат. Они должны были отвечать всем требованиям современных боевых действий. Раньше проводили эксперименты с вирусами и мутациями, но после инцидента 29-го или 31-го мая 1983-го года яйцеголовые пошли другим путём. Используют новейшие достижения генной инженерии, даже клонируют людей…       И вот, когда казалось, что дно достигнуто, снизу постучали. Началось всё с того, что наша семёрка встретила живого и относительно целёхонького Гранита. Тот обезоружил и упаковал двоих диверсантов: девчушку, на вид слегка за 30, и её хахаля. По приказу Михаила Борисовича Гранит провёл допрос сладкой парочки с позывными Батчер 8-1 и Батчер 8-2. Я заранее подготовил диктофон, который сейчас должны были прослушивать как Михаил Борисович, так и важные шишки ПНИКЛ «КРОТ». Батчер 8-2, чьё настоящее имя — Джинни — пыталась возмутиться, но получила в солнечное сплетение от Ромки Трифонова. Он и Андрей-второй — который Передникас — отправили диверсантов на уровень К-3, в лабораторию КРОТ-2.       Гранит приказал всем нам ждать, а сам отправился на разведку в законсервированную четверть века назад КРОТ-1. Но не один, а с Дирижёром, однако связь внезапно пропала. Я уже собирался приказать нашим следовать за Саней и первым Андреем, как вдруг Калашников сам вышел с нами на связь. Он сообщил, что на него и Андрея напали всамделишные зомбаки. Одни зомби, по его словам, двигались медленно, другие — резво. Конечно, не как бешеные в «28 дней спустя», но приятного мало.       Больше всего Михал Борисыч охренел, узнав, что Дирижёру оттяпали два пальца и пястную кость. Лишь своевременно оказанная медицинская помощь предотвратила смерть Андрона от кровопотери. Но толку от этого никакого, ведь он и Алексан Евгенич добровольно отправились на карантин. Я даже прознал о получении образцов их крови на предмет наличия вируса. И так понятно, что Дирижёр стопудово заражён витавшей в воздухе хернёй. Насчёт Гранита я не знаю, что говорить, ведь его не кусали, а лицо его защищено забралом. Но не стоило забывать про местный воздух, полный неприятных сюрпризов в виде неизвестных вирусов, о которых мир ещё не узнал.       Наш отряд не знал точной судьбы Саньки. Дирижёра уже мысленно похоронили, ведь если расспросы обоих соответствуют реальности, то к утру Андрей Гурвич совершенно точно превратится в такого же зомбака, с какими они столкнулись на запечатанном уровне. Каждый из нас занимался всякой хернёй, а кто-то просто помогал СБшникам охранять уровни К-2 и К-3. Изначально РХБЗшники должны были просто уехать, но профессор Пирогов, директор всего этого водевиля, попросил дополнительной помощи. Пришлось бойцам оставаться и прям с утра подписывать подписки о неразглашении.       А пока, я заступал на суточное дежурство, сидел за столом в вестибюле. Моей обязанностью была слежка за происходящим на уровне К-2. Ну и заодно попытки не заскучать. Один из СБшников, которого звали Богданом, передал мне в качестве жеста доброй воли свой плеер и наказал вернуть его завтра. Содержимое плеера представляло собой целый винегрет различных жанров. В данный момент я, закинувший ноги на стол, слушал песню Мадонны «Material Girl». Насколько я знал из инета, песня эта была записана аж двадцать четыре года назад, в 84-м. Сама Мадонна продолжала выступать на сцене, петь новые и новые песни.       Краем глаза я увидел на одном из экранов монитора, как ко входу в КРОТ-3 спешно направляется один из яйцеголовых в сопровождении двоих охранников. Я решил понизить громкость плеера, так как если дело касается Сани и Андрея, то мне будет что доложить Михаилу Борисовичу. Особенно если учёный и его собеседник будут уверены, что я как бы «ничего не слышу, кроме музыки у себя».       Сначала учёный и его охранники прошли процедуру дезинфекции. Далее, они вышли в вестибюль, а учёный встал перед столом. Он, одетый в лабораторный халат, футболку под ним, джинсы и туфли, обратился ко мне:       — Товарищ капитан.       Я демонстративно снял один наушник и вопросительно дёрнул подбородком, мол, чего надо. Тогда этот тип, больше похожий на провинциального врача-терапевта советской закалки, озвучил не то просьбу, не то приказ:       — Товарищ капитан, вызовите профессора Пирогова и доктора Королёву.       — А разве у них нет телефона? — как бы невзначай поинтересовался я у профессора, ведь по логике вещей обе лаборатории не работают автономно друг от друга.       — Дело не терпит отлагательств, — немного раздражённо ответил учёный. Даже так… полагаю, тут и вправду замешаны Гранит с Дирижёром. Я по громкой связи позвал профессора Пирогова и доктора Королёву в вестибюль, а сам сказал учёному:       — Всё, сейчас ваши коллеги подойдут.       — Подождём тогда, — мужчина развернулся и сел на обитое чёрной кожей кресло слева от входной двери. Где-то я видел этого яйцеголового… точно. Вчера видел. Кажется, к нему обращались как «Александр Даниилович» и «профессор Шилов». Да, точно! Это был заведующий лабораторией КРОТ-2 Шилов Александр Даниилович. А я ведь его почти не запомнил. Надо будет исправить этот пробел.       Прошло несколько минут, и через двустворчатые двери, справа от стола, буквально влетели уже знакомые мне лица: профессор Василий Пирогов и блондиночка с малость высокомерным выражением морды лица, ей на вид можно было дать столько же, сколько Граниту. А вообще, её звали Королёвой Полиной Александровной. Она, по-моему, была доктором, а не профессором. Пирогов и Королёва поприветствовали своего коллегу.       — На капитана Куншина внимания не обращайте, он всё равно музыку слушает, — малость легкомысленно произнёс Шилов, махая рукой на меня. — Полина, Вася. То, что вы сейчас услышите, шокирует.       — В хорошем или плохом смысле? — не поняла доктор Королёва. А я, заинтересовавшись услышанным, незаметно убавил громкость на плеере до полной тишины. Пусть и дальше думают, что я нихера не слышу.       — Сложно сказать, ребята, — развёл руками профессор Шилов. — Но если быть точнее… — вдруг Шилов подошёл к коллегам поближе и что-то громко прошептал. Я разобрал кое-что из его слов: он сказал, что у Андрея… вдруг, с какого-то перепугу, отросли откусанные ранее пальцы и пястная кость. Я старался не выдавать себя, а потому не мог увидеть толком реакцию Королёвой и Пирогова. Но я запомнил эту фразу, пускай и неполную.       — Может, поговорим у меня в кабинете, а не здесь? — Пирогов обвёл вестибюль руками. Наверное, заподозрил что-то неладное, хотя я как обычно пялился в монитор, следил за обстановкой на уровне К-2. Был велик соблазн снять наушники и впечатать троицу профессоров в стену с последующим оглушением охранников. Хотелось выведать у них, как же у Дирижёра отросли пальцы и кость. А затем, связаться с полковником.       Я проделал последнее, только когда процессия из троих учёных и двоих охранников вышла из вестибюля и направилась куда-то вглубь лаборатории. Я аккуратно поменял наушник в правом ухе на гарнитуру и, включив рацию, вполголоса обратился к Михаилу Борисовичу:       — Кулак Топазу. Кулак Топазу, приём.       — Слышу тебя, Кулак. Что нового выяснил?       — Топаз, оказывается, у Дирижёра того… — я нарочито тихо, чуть ли не шёпотом, процитировал профессора Шилова: — отросли откушенные пальцы и кость.       — Что?! Как отросли?! — громче обычного спросил Топаз, не веря своим ушам. Я согласился с ним:       — Я и сам удивился, когда услышал, тащ полковник. Правда, потом профессор Пирогов предложил доктору Королёвой и профессору Шилову переговорить у него — Пирогова — в кабинете.       — Понял тебя, Кулак, — тяжело вздохнул Кадиков. — Продолжай дежурство на посту. Не забывай тщательно слушать местных доктор-санов и обслугу. Им нельзя доверять.       — Вас понял, товарищ полковник, — согласился я и, сказав напоследок «Конец связи», отключился. Гарнитуру я засунул в один из карманчиков куртки, чтоб её можно было потом в экстренной ситуации достать не на раз-два, а сразу на раз. Ну а чтоб не начать засыпать, я вновь врубил громкость на плеере. Я услышал голос Наташи Королёвой, певшей песню «Лето кастаньет». Я легко угадал её по второму куплету, начинавшемуся со слов «Четыре ночи и три дня ты околдовывал меня».       Итак, что мы имеем? Неясно, что с Санькой, его профессор Шилов не упомянул. У Андрея вообще каким-то макаром отросли обратно пальцы и пястная кость. Я не разбирался в вирусах, микробах, генных модификациях и прочей хуйне, из-за которой Гранит с Дирижёром сидят на карантине. Сказанная Борисовичем фраза «Им нельзя доверять» и вовсе недвусмысленно намекала на то, что глупо ожидать нормального отношения яйцеголовых к тем, кто на карантине.       А ведь помимо Сани и Дрона, в своих камерах сидят трое диверсантов: Хантер Лемей и Джейк с Джинни. Фамилии последних двух никто не знал, да оно, на мой взгляд, и ни к чему. Меня ещё кое-что заинтересовало. А именно, причина, по которой на карантин не отправили нашу «Неукротимую Восьмёрку». Мы ж тоже контактировали с Хантером, Джейком и Джинни. Находились с ними в одном помещении. Да, двое последних лишь стояли на стрёме, но мало ли, вдруг они как-то заразились?.. Я тряхнул головой. Ей Богу, уже паранойя какая-то! Лаборатория КРОТ-2, уровень К-3, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Майор Александр «Гранит» Калашников Управление «А» ЦСН ФСБ РФ Вскоре после прибытия профессора Шилова в КРОТ-3       Утро следующего дня я встретил как обычно… Не считая, конечно, того, что я спал не в войсковой части №2080 близ Черепаново, а в камере карантинной зоны лаборатории КРОТ-2. Ничего со мной за время сна не случилось. И слава, блять, яйцам! Потому что, как сказала прибывшая ко мне учёная слегка под полтинник, с рыжими волосами и чем-то вроде брючного костюма под халатом, назвавшаяся старшей научной сотрудницей КРОТ-2 Болдиновой Вероникой Антоновной*, поделилась со мной двумя новостями: хорошей и плохой. Не спрашивая меня, она начала с хорошей.       Хорошая новость заключалась в том, что несмотря на разведку в КРОТ-1, я так и не заразился, и я тогда озвучил предположение о невозможности распространения вируса через воздух. Из этой новости вытекала плохая. А именно, факт заражения Андрея. Вообще, про вирус яйцеголовые мало что знали. По крайней мере, так твердила Вероника Антоновна. Я сделал вид, что поверил ей, а сам взял на заметку её слова. Если в лаборатории есть архив или другое хранилище, я постараюсь договориться с Борисычем, и мы, как говорится, сообразим на троих. Родим план по получению доказательств, способных если не погубить карьеру учёных, то хотя бы здорово так поднасрать и «прославить» их на всё научное сообщество РФ.       Пока ассистенты доктора Болдиновой подвозили каталку с новой одеждой — чёрной курткой, футболкой защитного цвета под ней, чёрными штанами и берцами — и дезинфицированной экипировкой и вооружением, а я переодевался, мысленно скучая по тактическому свитеру, в мою камеру ворвался один из парней в белом халате. Он извинился перед «Вероник Антонной», отдышался и сказал то, отчего ошалел даже я, на миг замерев во время надевания разгрузки. По словам пацана, у капитана Гурвича за ночь отросли откусанные пальцы и пястная кость!       Я продолжал одеваться, а доктор Болдинова помчалась к Андрейке, выяснять, сказали ли ей правду или наврали ради хер знает чего. Я же оделся, взял стволы, спешно повесил ГМ-94 за спину и ускоренным шагом потопал к камере Дирижёра. Охранники пытались было остановить меня, схватив под белы рученьки, но доктор Болдинова помешала, протараторив:       — Отставить! Вирус по воздуху не передаётся. Так что, пусть майор идёт с нами, всё же заражённый из его людей.       СБшники послушно отпустили меня, и я нагнал Болдинову и её ассистента. Кроме нас троих, в камеру больше никто не зашёл. Стоило нам троим посмотреть, как все обомлели, даже я, сохранивший внешнее спокойствие. И понятно, почему: недоумевающий Андрей указывал правой кистью на левую, не в силах вымолвить ни словечка. Он лишь шевелил губами. Пальцы и пястная кость и вправду отросли за ночь. Выходило, что паренёк, прервавший нас с Вероникой Антоновной, не врал.       Но не это поразило всех. Дело в том, что глаза капитана Гурвича изменились: обычные зрачки стали вертикальными, как у котиков. Радужки пооранжевели и загорелись ярко. Почти как у зомби, только у них лишь зрачки не пылали красным. Андрей подозрительно внимательно смотрел то на окружающих, то на свои руки. Наконец, его взор остановился на мне, полностью экипированном.       — Алексан Евгенич, — подал Андрейка голос, после чего по-дурацки улыбнулся: — Здрасьте. Вы видите то же, что и остальные?       Он показал мне левую кисть, целёхонькую. Неужели вирус, которым заразили Андрея, привёл в итоге к тому, что он стал своего рода Альбертом Вескером в плане регенерации?.. Помнится, в тех играх у Вескера, инсценировавшего свою смерть, появились сверхъестественные способности. Одна из них — та самая регенерация. Её результат нам только что продемонстрировал сам Андрюха, показав кисть. Как будто тот зомби не откусывал ему пальцы.       — У нас вряд ли массовая галлюцинация, — качнул я головой. Я верил своим глазам. Вероника Антоновна поддержала меня:       — Верно, товарищ майор. Мы все видим одно и то же.       — Народ, а что со мной будет? — осведомился мой подчинённый. Я честно ответил ему:       — Не знаю, Андрюх. Честно. Не знаю.       Мне сразу не понравились взгляды Болдиновой и её ассистента, чуть ли не пожиравших беднягу Дирижёра глазами. Они наверняка видели в нём не человека, а подопытную крысу. «Бревно», как в «Отряде 731», японской «Фабрике смерти», обзывали всех жертв их экспериментов.       — Не оставляйте меня с этими докторами, тащ майор! — взмолился Гурвич и даже привстал. — А то они щас уведут на опыты или на органы разберут.       — Никаких опытов или разборов на органы, Андрей Семёнович, — «клятвенно» заверила парня Вероника Антоновна. Я не верил в искренность её слов, но не сказал пока ни слова. — Если хотите, майор Калашников будет охранять вашу камеру. Как-никак, то, что вы не превратились в зомби, заслуживает внимания. Ваш случай уникальный.       — В чём уникальный? — Андрей, сидевший всё это время на краю кровати, скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на учёную. — В том, что вам нужно побольше подопытных крысят?       — Это неважно, — высокомерно отрезала Болдинова и обратилась уже ко мне: — Товарищ майор, а у вас и вашего отряда в этом году проходила вакцинация?       — Не знаю, — пожал я плечами, одновременно силясь вспомнить, что такого нам — вернее, моим подопечным — могли вколоть. — Я в это время вообще в больнице был, восстанавливался после ранений.       — Ладно. Ладно… — женщина помассировала лоб. — Поступим следующим образом. Вань, — ассистент вопросительно дёрнул подбородком, — позвони профессору Лагутину и скажи всё, как есть. Ну а вы, товарищ майор, лучше побудьте здесь до прибытия профессора Шилова. Надеюсь, вы убедились, что вирус не распространяется воздушно-капельным путём.       — Это как выбирать между гигантской клизмой и сэндвичем с говном, — с усмешкой отозвался Дирижёр, лёгший обратно на боковую. Видимо, предпочёл не спорить с вивисекторами ПНИКЛ «КРОТ». Неспроста парнишка вспомнил серию «Южного Парка», где в качестве школьного талисмана выбирали как раз гигантскую клизму и сэндвич с говном. Помнится, серии в этом году исполнится 4 года. Как-никак, она вышла накануне президентских выборов в США.       Впрочем, выбор талисмана выбором талисмана, а сейчас нужно решать насущные проблемы. Во-первых, яйцеголовые заинтересовались Андрейкой как уникальным примером то ли адаптации вируса к организму, то ли организма — к вирусу. Во-вторых, те боевики, что всё-таки проникли в КРОТ-1, погибли, чтоб восстать вновь. Как нежить. В-третьих, на территории шлюзов бродят американские диверсанты. Часть погибла, трое в плену у нас. В-четвёртых… меня насторожил вопрос касательно некоей вакцинации, прошедшей в моё отсутствие. Мне про неё не говорили ни второго августа, в день возвращения в часть, ни после. Да и я, если честно, не интересовался.       Только я открыл рот, чтоб сказать Веронике Антоновной о заборе крови на анализ позавчера, четвёртого августа, как меня опередил ассистент Ваня, сообщивший начальнице:       — Алексан Данилыч сейчас придёт.       Женщина лишь кивнула и стала вместе с нами троими ждать этого Алексан Данилыча Шилова. Прошло несколько минут, словно растянувшихся в часы, и кучерявый мужик слегка за 50 годиков, в белом халате, зелёной футболкой под ней, светло-синих джинсах и чёрных туфлях, зашёл в камеру. Его взгляд остановился на мне, полностью экипированном. Вероника Антоновна молча протянула ему два листа формата А4, представлявшие собой результаты анализа крови моей и Дирижёра.       — Да… повезло вам, голубчик, — пробурчал тот самый профессор Шилов, смотря не на меня, а в листок. Затем он передал листок с моими анализами мне, а сам, посмотрев сначала на лист, а потом на Андрейку. Вдруг он рванул к лежавшему Гурвичу и требовательным тоном заговорил: — Покажите руку.       — Полюбуйтесь, — пустил Андрей смешок, но всё-таки показал кисть. Профессор долго держал руку Дирижёра, высматривал что-то, хотя что там смотреть? Пальцы на месте, пястная кость, плоть, мышцы, сухожилия, кожный покров… всё восстановилось.       — Ничего не понимаю… — снова пробурчал Шилов, однако оставил руку Дрона в покое, качнул головой, развернулся и забрал у меня лист с результатами анализа. Он обратился к своей подопечной: — Викуль, если кто-то будет спрашивать, где я, отправляй их в КРОТ-3.       — Поняла, Алексан Данилыч. А что делать с ним? — Вероника Антоновна указала листами на меня. — По анализам с майором Калашниковым всё в полном порядке.       — Тогда пусть майор идёт докладываться начальнику, — распорядился профессор Шилов, как бы отпуская меня. Затем он заговорил с Андрюхой: — А вам, молодой человек, придётся остаться в камере ещё на какое-то время. У вас заберут ещё немного крови на анализ.       — И нахера? — с вызовом поинтересовался Дирижёр, садясь на край кровати и скрещивая руки на груди. — Чтоб наплодить ещё зомбаков?       — Очень смешно, — качнул головой профессор Шилов. Видать, решил, что Андрейка шутит, а он просто не сдержался. М-да, боюсь я за Андрея. За то, что с ним могут сделать эти вивисекторы, пытающиеся то ли состроить из себя хорошеньких, то ли притупить нашу бдительность с целью проведения своих экспериментов в тот самый момент, когда для нас и СОБРовцев станет слишком поздно. — Ваша кровь может стать ключевым компонентом к созданию вакцины.       — Смотрите мне, — шутливо погрозил я ему пальцем. В действительности я не верил старику. Наверняка опять вешает лапшу на уши. Перед тем, как выйти из камеры Дирижёра, я развернулся и бросил ему: — Не отчаивайся, Андрюх. Рано или поздно ты выберешься отсюда.       — Спасибо на добром слове, Алексан Евгенич, — с нескрываемым сарказмом проворчал Андрей. В данный момент лучше не выпендриваться и не настраивать против себя ВСЮ лабораторию. Яйцеголовые яйцеголовыми, но про охрану комплекса нельзя забывать. Да и репутация «Альфы» — не хухры-мухры. Так тяжело создаётся и так легко разрушается.       Не, сначала всё-таки поговорю с Михал Борисычем. А заодно узнаю, кто конкретно отвечает за проект «Дружинник». Поскольку я прекрасно запомнил дорогу до вестибюля КРОТ-2, то мне не составило труда добраться до дверей, ведущих в коридорище с эскалаторами. Тот самый коридорище, где вчера нас с Дирижёром провожали до карантинной зоны. Ничего ровным счётом не поменялось, разве что рабочих чуть поменьше, чем вчера. Ну да ладно, главное, что я здоровёхонек. Лаборатория КРОТ-3, уровень К-2, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Тот же день, вскоре после прибытия профессора Шилова в КРОТ-3       Вестибюль КРОТ-3, куда я зашёл после прохождения дезинфекции, выглядел чуть получше, чем в КРОТ-2: нижняя половина стен уложена серо-зелёной кафельной плиткой, пол — тоже плиткой, но тёмно-коричневой. За полукруглым столом, ничем не отличавшимся от того, что в КРОТ-2, сидел Володька Куншин. Разве что за спиной располагался лифт, а над ним — прямоугольник с надписями «КРОТ-3» и «ЛАБОРАТОРИЯ». Вестибюль выглядел как вытянутый по бокам восьмиугольник. Слева и справа от стола стояли два больших горшка с цветками.       — Саня! — радостно крикнул Кулак. Как и я, он больше не носил балаклаву. Но это единственное изменение в экипировке Кулака. Парень убрал ноги со стола, обошёл его слева и пошёл ко мне, заключать в крепкие дружеские объятия. — Ёшкин кот, Санёк, как же я рад тя видеть!       — Бляяяя, я тоже рад, Вов, — усмехнулся я, обнимая друга в ответ. Мы рассмеялись на пару секунд, но потом Кулак вернулся за стол. — Хорошо, что меня отпустили из карантинной зоны. Как я понимаю, ты на дежурстве?       — Суточном, — Володя поднял левый указательный палец. — Ну а завтра меня сменят. Кстати, — он глянул мне за плечо, — а что с Дирижёром-то?       — Не поверишь, но он переродился в хорошем смысле, — я скривил губы в улыбке. Я заметил, что Володя напрягся… вот только в его реакцию не верилось. Хрен знает, почему, но не верилось. — Объясняю: у него радужки пооранжевели. Во-вторых, зрачки стали вертикальными, как у котофеев или ведьмаков. Ну и ещё кое-что… — я подался вперёд. — У Андрюхи отросли откушенные пальцы и пястная кость.       — Эт как? — «искренне» удивился Кулак. Да… парень явно знает больше, чем я, но лучше сыграть в дурачка. — У него чё, регенерация? Помнится, ты говорил, что зомби ему оттяпал два пальца и кость.       — Да, так оно и было, — подтвердил я. — Но, похоже, вирус адаптировался к организму Дрона. Кстати, болячка не распространяется по воздуху, иначе я бы щас с тобой не разговаривал.       — Ну хоть что-то хорошее, — качнул Володя головой. — Слушай, а ты хоть докладывался Топазу?       — Топазу… — повторил я позывной Борисыча. И тут я вспомнил, что пока поднимался на лифте до К-2, надо было связаться с Борисычем! Я обрушил ладонь на лоб. — Сука! Щас… Щас свяжусь, — буркнув, я уселся в одно из двух кресел по бокам от дверей и, найдя нашу частоту, соизволил связаться с ним: — Гранит Топазу. Гранит Топазу, приём!       Но Топаз не отвечал. На протяжении пары минут, в течение которых я пытался связаться с ним. Тогда я осведомился у Володи:       — Вов, а Борисыч сейчас где? Не могу выйти с ним на контакт.       — Сейчас гляну, — с этими словами он прильнул к экрану одного из двух мониторов. Обнаружив, наконец, полковника, Вова улыбнулся: — Вот вы где, тащ полковник…       — И где?       — Он сейчас вышел из кабинета полковника Говорухина Климентия Климентьевича, начальника службы безопасности КРОТа. И направился… — тут Кулак умолк, должно быть, следит за Борисычем. — Направился зачем-то в конференц-зал.       — А сможешь сказать, куда конкретно идти? — поинтересовался я у друга, однако тот протянул мне карту КРОТ-3 со словами:       — Советую ориентироваться по вот этой карте. Я распечатывал её всем, даже тебе, хотя тебя считали пропавшим без вести.       — Я так понял, ты пока останешься здесь, — констатировал я, хоть и не обижался на Вову. Он пожал плечами:       — Ну а как ты хотел, Саш? Мы, СОБРовцы и часть «вэвэров» сейчас де-факто в штате местных СБшников. «Вовчики», к слову, — Кулак помассировал переносицу, — за последние два часа потеряли троих ребят. Погибли под завалами.       Значит, взрывы произошли и в третьем шлюзе, а не только в седьмом. Умно со стороны бармалеев. Казалось бы. А на деле, эта попросту тупо, ведь боевики пробудили, что называется, «Древнее Зло»… Ну, не настолько древнее. Четверть века всего. Но тем не менее, зомбаки заразили всех учёных и их охрану, заразили бармалеев, что успели проникнуть в КРОТ-1, заразили диверсантов. Именно покойнички, а не воздух, по которому, на счастье всего мира, болячка не распространяется.       — Вечная память пацанам, — буркнул я, мысленно проклиная бармалеев и диверсантов из США. Тут у меня в голове всплыли воспоминания о проекте «Дружинник», упомянутом диверсанткой Джинни. Рассказанного Кулаком было мало. Хотелось расспросить знающего человека. — Вов, а кто руководит проектом «Дружинник»?       — Доктор Королёва Полина Санна, — ответил Вовчик. — Заведующая КРОТ-3. Блондиночка с высокомерной харей, серо-зелёными глазами и низковатым голосом. Так, что ещё… А! Она ещё, видать, является правой рукой профессора Пирогова. Я пару раз слышал, как она называет его исключительно «Василий Евграфович». Не «Профессор Пирогов» там или «Шеф».       — А эта твоя Королёва сейчас где?       — Она пошла в конференц-зал вместе с профессором Шиловым и Василь Евграфычем. А вот и Михаил Борисович, нагнал троицу, — Кулак поманил меня ладонью. Я подошёл к нему слева и уставился в монитор. Один из четырёх экранчиков действительно показывал некий коридор с дверью, ведущей в конференц-зал. — Я могу связаться с кем-нибудь из наших, они проводят тебя, если ты не хочешь ориентироваться по карте.       — Карту я, пожалуй, схороню в закромах, — я на глазах у Вовы сунул сложенную карту КРОТ-3 в один из подсумков разгрузки. — Вдруг в будущем понадобится?..       — И то верно, — согласился со мной Кулак. — Попробуешь ещё раз связаться с Топазом?       — А смысл? — пожал я плечами. — Он щас наверняка занят. Лучше отправь ко мне кого-нибудь из наших.       — Секунду, — Кулак включил рацию и, выйдя на связь с Болтом, приказал ему идти в вестибюль лаборатории. Андрей №2 пришёл довольно быстро, что неудивительно, ведь щита он щас с собой не носил. Только знакомый «Вихрь» покоился в его руках.       — Товарищ майор! — удивлённо воскликнул Дрон. Он окинул меня взглядом с ног до головы и заключил: — Похоже, вы всё-таки не заразны.       — По воздуху вирус не распространяется. Только если тебя укусят или блеванут кровью, — озвучил я парочку очевидных способов заражения этим вирусом. Прежде чем Болт спросил, что с Дирижёром, я пояснил: — Что до Дирижёра, то им заинтересовались яйцеголовые из КРОТ-2. Похоже, он не превратился в зомбака.       — Таааак… — протянул Андрей «номер два», явно заинтересованный состоянием капитана Гурвича. — И что с ним конкретно?       Тут Кулак подошёл к Болту и шепнул ему на ухо что-то, отчего второй нахмурился. Похоже, сказал про регенерировавшие пальцы и кость. Буркнув «Хуясе», Передникас качнул головой и чуть громче осведомился у меня:       — Ну так что, товарищ майор, куда вас проводить?       — Давай к конферец-залу, — приказал я. — Всё равно мне предстоит поговорить с Топазом, а то он что-то не отвечает на рацию.       — Наверное, вырубил на время совещания, — предположил Передникас. Махнув рукой, я кивнул Андрею за спину, мол, веди. И мы пошли по коридорам лаборатории, напоследок пожелав Володьке удачи на суточной смене. По пути я осматривал рацию, которую мне вернули после дезинфекции. На вид с ней в порядке, никто не копался в «начинке»… или всё-таки копался? Ладно, оставлю рацию Болту, как только меня пропустят в конференц-зал.       Я топал за ним, стараясь не отвлекаться на окружение. Ещё успею осмотреться, прогуляться по КРОТ-3. Периодически проходившие мимо нас СБшники козыряли то ли Андрею номер два, то ли мне, как старшему по званию. По пути я спросил друга:       — Андрюх, а где твой щит?       — В оружейке. Я пообещал охранникам, что уебу каждого, кто попробует хотя бы задеть щит.       — Эт ты верно сказал, — хмыкнул я. Не для того щит БЗТ-75С модифицировали, чтоб какой-то левый мужик пытался присвоить его себе или царапнуть. Кстати, о левых мужиках… я вспомнил, что те трое диверсантов всё ещё в камерах. Может, они тоже не заражены, но их просто так не отпустят, не допросив как следует. Я в этом уверен. Да, я допрашивал Джейка и Джинни в, так сказать, полевых условиях, Володька записал допрос на диктофон, но этого мало.       — Вот и пришли, — торжественно объявил Андрей номер два, указывая ладонью на двустворчатые двери с табличкой «НЕ БЕСПОКОИТЬ» на левой ручке. Сами двери, как я заметил, имеют полупрозрачное стекло в трёх рамках на каждую створу. Вход охранял один СБшник, скрестивший руки на груди и с вызовом смотревший на меня, выделявшегося снарягой и вооружением, хотя у остальных «альфовцев» что снаряга, что шмотки, что стволы отличаются от тех, что у СБшников КРОТа.       — А это кто такой? — озадачился охранник, кивая на меня. Я, не дав Болту даже пукнуть, сам представился:       — Майор Калашников Александр Евгеньевич, «Альфа». Мой начальник — полковник Кадиков Михаил Борисович, он должен сейчас быть в конференц-зале.       — Да, полковник Кадиков туда недавно зашёл, — кивнул охранник. — Но вам, товарищ майор, придётся подождать, пока не выйдут он, профессоры Шилов и Пирогов и доктор Королёва. У меня приказ никого не пускать.       — Понял, — я отошёл от входной двери, сел на скамейку и обратился к Болту: — Всё, Андреич, можешь идти. Да, и посмотри на всякий случай, что с рацией, а то мне кажется, она забарахлила.       — Есть, — козырнул Болт, забрал у меня рацию и потопал по своим делам. А я, найдя одну из скамеек на пятерых, с подлокотниками и спинками, сел на среднее сиденье, уложив автомат на колени. Конечно, с гранатомётом на спине не шибко удобно, но потерпеть некоторое время можно.       Так… троица главных учёных и Борисыч в конференц-зале. Надо бы спросить последнего о вакцинации, которую я пропустил «благодаря» полугодовому валянию в больнице. Ни Володька, ни Андреи, ни Рома, ни Виталик, ни Борисыч… никто про вакцинацию не говорил. Возможно, просто не успели, «спасибо» атаке боевиков Риядус-Салихин на «Ударник», оказавшейся отвлекающим манёвром.       — Слушай, боец, — обратился я к СБшнику, стоявшему слева от дверей, — а как тебя зовут-то? Мало ли, вдруг надо будет налаживать взаимодействие?       — Глеб. Глеб Колинский. Лейтенант, сотрудник службы безопасности КРОТа. Ну а вы, товарищ майор, уже заранее представились. Приятно познакомиться, — на безбородом и безусом лице парня проступила улыбка. Вот мы и поговорили.       Прождав где-то с десять минут, а то и больше, я на автомате вскочил с места, видя, как двери распахиваются. Первой конференц-зал покинула статная женщина за тридцать, на вид моя ровесница. Судя по описанию, это была та самая Королёва Полина Александровна, заведующая КРОТ-3. Далее вышел мужчина за 50, с короткими кучерявыми волосами. Профессор Шилов, заведующий КРОТ-2. Третий — мужчина, годившийся мне в отцы. Я сразу заприметил его густую бороду, чьи седые пряди перемешаны с тёмными. Лишь зачёсанные на левый бок короткие тёмные волосы не были затронуты сединой. Я готов был поклясться, что видел его или похожего человека в каком-то сериале… Ну да ладно, об этом думать буду потом, ибо последним из конференц-зала вышел Михал Борисыч.       — Товарищ полковник! — гаркнул я и козырнул Борисычу. От резкого звука Полина Александровна чуть не подпрыгнула, а её старшие коллеги лишь уставились на меня, будто я только что разбудил спящее зло вроде Балрога из «Братства кольца».       — Вольно, Саш, — вымученно улыбнулся Борисыч. Странно, ведь он должен радоваться. Я ж не заражён! — Василь Евграфыч, Алексан Данилыч, Полин Санна, извините, вынужден вас временно оставить. Нам с товарищем майором необходимо переговорить.       — Если что, товарищ майор, — заговорила со мной блондиночка, — я буду внизу, в морге, — после чего развернулась на каблуках и потопала вглубь коридоров. Шилов и этот Василий Евграфович тоже разошлись. Остался только Глеб.       — Михал Борисыч, — малость фамильярно обратился я к командиру. Однако тот, глянув на Глеба, схватил меня за предплечье и отвёл куда-то в сторону. Видать, чтоб лишние уши не слышали. И лишь когда мы оказались у какой-то двери с почти стёртой надписью «ВХОДА НЕТ», я шёпотом спросил его: — Михал Борисыч, а что за вакцинация проходила в части, пока я дрых в больничке?       — Мне про неё как раз говорили эти трое, — процедил Борисыч. Похоже, пропущенная мной вакцинация — больная для него тема. Вдруг полковник достал телефон Nokia 5310 XpressMusic и принялся активно нажимать на кнопки. Я не стал смотреть, что он там печатает, дождался, пока он закончит и только тогда взял у него из руки телефон. На экране высветилось то, что в нормальной ситуации Борисыч, может, и сказал бы, да только окружение не позволяет:       «Мне про вакцинацию толком ничего не сказали. Шилов явно порывался сказать, но под взглядом Пирогова промолчал. Темнят доктор-саны».       — М-да… Дело ясное, что дело тёмное, — бормотнул я вполголоса и вернул Борисычу телефон. А полковник в ответ протянул мне другой телефон, не похожий на мою «Нокию». Как я понял, это «Siemens C72», модель трёхлетней давности. Получается, Борисыч хочет, чтоб мы общались по экранам телефона. Ладушки, сыграем по его правилам. Я напечатал на «Siemens» сообщение, дабы шеф прочёл его:       «Неужели каждый, кроме меня, станет таким, как Дирижёр, если его заразить вирусом?».       Борисыч как бы случайно глянул в экран моего телефона. Пусть мимокрокодилы — так Рома Трифонов называет тех, кого не хочется вовлекать в разговор — думают, что мы пытаемся играть во что-то на телефонах. Тем временем, Топаз напечатал:       «Насчёт остальных не знаю, но если тебе в рот попадёт хотя бы одна капля крови, то всё. На тебе можно ставить крест. Озноб, тошнота, лихорадка — это первичные симптомы. Если вдруг вернёшься в КРОТ-1 — не поднимай забрало и ни в коем случае не давай покойникам кусать тебя. Вакцина от вируса R2D пока не прошла испытания».       — Жёваный крот… — процедил я, читая содержимое экрана телефона Борисыча. Что ж такого вкололи ребятам? Напрямую не спросишь — будут твердить про вакцину. Да и маловероятно, что они знают правду. Если уж Борисычу ничего не сказали толком про вакцинацию, то чего ждать от подопечных? Вздохнув, я спросил полковника: — Так что теперь будем делать, тащ полковник?       — Пойди-ка в морг, к Полине Санне. Пообщайся с ней, попробуй выведать что-то про вакцинацию, ну и не забудь про проект «Дружинник», — Топаз положил руку мне на плечо и потихоньку вывел из, как я понял, слепой зоны, где камера не могла нас увидеть. Я шепнул ему на ухо:       — Как бы потом не выяснилось, что вышестоящие знают про тутошние эксперименты. А то отправят всех пасти медведей на Оймяконе: и нас, и кротовцев, и «вовчиков», и СОБРовцев, а то и чего похуже. Лишь бы следы подчистить и самим остаться с чистенькими ручонками.       — Замучаются потом набирать кадры, — отмахнулся Михал Борисыч, явно не соглашаясь в высказанными мной опасениями. — Ладно, Сань, иди в морг. А я пойду по своим делам.       — Хорошо, Михал Борисыч, — кивнул я, проводил Топаза взглядом и только потом достал карту КРОТ-3. Так… Надо пройти несколько десятков метров, минуя камеру диагностики… клонов. Что ж, посмотрим, что представляет собой эта камера.       Сложив карту и положив обратно в подсумок, я, помня маршрут, стал уверенно идти по коридорам лаборатории. Порой я бросал взгляд на симпатичных девушек в лабораторных халатах, у одной из них — шатенки — я вообще заприметил отменный бампер. Что поделать? Мужчина я или кто? Тем более, из наших только у Октября, Совка да Молота есть семьи, жёны. А папой в нашей «Неукротимой Восьмёрке» является лишь Виталик, чей восемнадцатилетний сын в пойдёт в институт.       Наконец, я заприметил ту самую камеру диагностики клонов. На четырёх человек. Посмотреть на них можно было через шесть окон, а войти — через двери слева и справа от окон. Над клонами висели мониторы, показывавшие пульс, артериальное давление и иные показатели. К каждому клону были подключены по три то ли шланга, то ли каких-то контакта, как в «Матрице». Их вставили в разъёмы посреди лба и выше каждого соска. Клоны не были голыми, как соколы. Они носили штаны, разукрашенные в камуфляж «Флора», и чёрные берцы. Помимо меня, на этих клонов смотрел сероглазый мужчина средних лет с зализанными вбок волосами, одетый в лабораторный халат и тёмно-серый костюм-двойку. Он заметил меня, вставшего слева от него, и, не здороваясь, подметил:       — Хорошо сложенные ребята, правда? Вы будете удивлены, но они все абсолютно одинаковые.       — Клоны, — пожал я плечами. Ещё шесть лет назад я умудрился посмотреть «Атаку клонов», где магистру Оби-Вану Кеноби показывали клонов, и тот впечатлился масштабами тайного заказа, ведь эта армия клонов Джанго Фетта была нужна Республике… если быть точнее, Палпатину, провозгласившему реорганизацию Республики в Империю.       — Вот именно, — согласился со мной мужичок и уверенно заявил: — Они — спецназ будущего. Или, если сможем штамповать клонов тысячами, армия будущего.       — Претендуете на лавры каминоанцев? — не столько спрашивал я, сколько утверждал. Учёный криво улыбнулся и пустил смешок:       — Смотрю, вы смыслите в «Звёздных Войнах».       — Немножко. Так, приквелы обожаю, — приврал я. На самом деле, я тоже более-менее смыслил в ЗВ. Не нужно всем подряд знать о моих познаниях. Я присмотрелся к одинаковым мордам лиц клонов: — Кстати, эти клоны мне кого-то напоминают. Кого-то из актëров может…       — Я вот тоже ломаю голову, — учёный почесал затылок. — Но они — не клоны кого-то вроде Александра Балуева.       — Неееее, — мотнул я головой, вглядываясь в черты морд лиц. — Точно не Балуев. И не Константин Хабенский. Может, Игорь Лифанов? — заметив удивление на лице учёного, я снова пожал плечами: — А что? Похожие же черты лица.       — Похожие, да… — согласился со мной мужчина. — Точно такого же типа я видел в парочке фильмов и в одном сериале. По-моему, называется «Спецназ».       — Именно! — щёлкнул я пальцами перед учёным. Вот уж чего-чего, а сходства клонов с Игорем Лифановым я не ожидал. Но помня о походе к доктору Королёвой, я пробормотал: — Ладно, пойду-ка к вашей начальнице.       — Доктор Королёва в морге, — кивнул учёный. — Она вам не говорила?       — Говорила, конечно же, вы, по сути, цитируете её, — хихикнул я и легонько хлопнул учёного по плечу. — Кстати, как вас звать-величать?       — Филипп. По отцу — Николаич. А вы?       — Александр Евгеньевич, — представился я и протянул Филиппу руку, которую тот немедля пожал. — Не буду мешать тебе смотреть на клонов.       — Давно мы перешли на «ты»? — Филипп вскинул левую бровь. — Мы ж просто незнакомцы.       — Ну мало ли, вдруг я буду работать здесь?       — Поговори по этому поводу с Полиной Александровной, — пожелал мне Филипп, после чего уставился в окна. А я потопал к моргу, наверняка эта блонди меня ждёт не дождётся. А по поводу работы в ПНИКЛ «КРОТ» я нагло врал. Просто нужно было придумать что-то, чтоб ответить на его «Давно мы перешли на «ты»? Мы ж просто незнакомцы».       К моргу нужно было спускаться по двенадцати ступенькам к промежуточной комнате, где единственными предметами интерьера являлись стол с зелёным дисковым телефоном и каким-то журналом слева от меня и два стула, ещё советских времён, справа от меня. Здесь, в отличие от коридора, по которому я спускался, стены не с белой побелкой и зелёной краской на уровне человеческого роста, а серая плитка на стенах и коричневая — на полу.       — Так-так-так, — пробурчал я, беря один из стульев и садясь за стол. Журнал, лежавший на нём, описывал вскрытия пациентов. Но не просто так, а с целью изучения причин летальных исходов. Судя по первой дате, его начали заполнять в 2002-м. Каждый раздел описывал число умерших объектов за последние недели месяцев, за последние месяцы и… число умерших с деформированными внутренними органами.       Больше всего меня заинтересовали итоги июля этого года. За последнюю неделю умерло пятеро. За весь июль — 30 человек. Вернее, «бревна», как меня бы поправила Полина Санна, будь она здесь. Из них, только восемь с нормальным состоянием внутренних органов. Упоминались ещё и клоны. По крайней мере, группы 4Н, 5Н и 5М. Большинство клонов погибли от цирроза печени. Заинтересовала меня ещё одна запись:       «Сотрудник Клименко Д.А., в качестве эксперимента добавлявший в органический раствор медицинский спирт, уволен и отправлен в часть ДМ-34, где его подвергнут суду».       Мгм… Значит, некто Клименко здесь работал, за каким-то хером добавлял спирт, а потом его выперли из КРОТ-3. Про часть ДМ-34 я ни разу не слышал, даже в документах её будто бы не существует. Наверное, под «часть ДМ-34» имеется в виду место тайной казни, как это делают бандиты и прочие петухи, начиная аж с 90-х? А ещё меня насторожил сам Клименко. Вдруг это он — тот самый крысёныш, что на протяжении двух лет предоставлял информацию, карты, схемы ваххабитам и их покровителям из США?.. Не, эта догадка ничем не подкреплена, кроме моих размышлений. Они за доказательство не подойдут.       Как бы то ни было, последняя запись, упоминающая вскрытие некоего подопытного «Алексея», была достойна внимания. Я, конечно, прочёл её, но не вслух, не вполголоса и не шёпотом; про себя:       «О вскрытии объекта №56, псевдоимя «Алексей» (как о самом неординарном случае за последний месяц).       12.07.2008.       Состояние внутренних органов буквально шокирует профессионала! Половина органов изуродована и подлежит разве что отправке в медицинское ведёрко, но остальные органы, вроде сердца и лёгких, настолько модифицированы, что объект мог бы выносить нагрузки, сопоставимые лишь с нагрузками на незащищённое тело при выходе в открытый космос! Лёгкие увеличены в полтора раза, толщина их стенок увеличена более чем на 30% Сердце вообще представляет собой странный артефакт. Его пористый материал распилить ножовкой столь же сложно, сколь и высохший материал сухожилий».       — А болгаркой можно распилить что угодно, — сдавленно хихикнул я, закрывая журнал. Выйдя в очередной коридор, я прислушался к звукам: слева раздавались слова на английском. Но это были не переговоры, а песня. Судя по голосам, пели Мадонна и Джастин Тимберлейк. Я даже догадываюсь, что это за песня: «4 Minutes». Её я впервые услышал в больничке в апреле. Или в мае, точно не скажу. Но судя по словам песни, там поётся про спасение мира. Довольно забавное содержимое песенки, учитывая, что по ящику, где-то в июле, я посмотрел клип к ней, где Джастин и Мадонна пытаются спастись от некоей угловатой субстанции, пожирающей всё вокруг.       Поправив ремешок своего АКМН, я уверенно направился к открытым двустворчатым дверям, словно приглашавшим меня в морг. Ну, как сказал Хруст в «Спецназе», а именно, в серии про бывшего САСовца Шарафа Рашди, «Если доктор говорит «В морг!», значит, в морг». И пофиг, что в своём случае я отправился к Королёвой по приказу Борисыча.       Почти дойдя до просторного помещения, бывшего моргом, я услышал коротенький диалог между Полиной Александровной и её подопечной. Первая, чей голос был приглушён чем-то вроде респиратора или противогаза, спросила:       — Лид, не знаешь, где брюшистый скальпель?       — Я ж его тебе возвращала, положила на поднос, — напомнила та, кого Полина назвала Лидой. Королёва тяжело вздохнула и прорычала:       — Ёшкин кот, если б скальпель был на подносе, я бы тебя не спрашивала, где он!       Я решил вмешаться. Выглянул из-за дверного косяка и пару раз постучал по нему. Дамочки обернулись на резкий звук. Признаться честно, Полину Александровну я узнал далеко не сразу, ведь она надела медколпак, очки, респиратор и латексные перчатки. Что до Лиды… ба, да это ж та самая шатенка, чью жопень я провожал взглядом! Мы даже дольше пяти секунд смотрели друг другу в глаза. Повезло мне, повезло.       — А, товарищ майор! Проходите поближе, Лидия Денисовна уже уходит, — Полина Санна бросила недобрый взгляд на Лиду. Та качнула головой, буркнула что-то вроде «Закрою-ка холодильник» и пошла в другую комнату, слева от меня. Ну а я, обойдя один из двух столов для проведения вскрытий, с мойкой и подголовником, поздоровался с женщиной:       — И вам доброе утречко, Полина Александровна.       — Добрым оно станет, когда диверсантов убьют, а вирус не выйдет за пределы нашего «муравейника», — ответила Королёва, снимая респиратор, очки, медколпак и перчатки и кладя их на поднос слева от себя. Я глянул за плечо Полине: на столе лежал один из клонов Лифанова. Или кого-то, кто ну слишком уж похож на актёра. А также пригляделся к самой блонди, носившей под лабораторным халатом чёрную футболку без декольте, тёмно-синие облегающие джинсы и коричневые ботинки.       За спиной Полины Санны, вдоль стены, стояли четыре медицинских процедурных столика. На крайнем левом ничего нет, на втором — пачки таблеток, да два пузырька, на третьем — какой-то телевизор, ну а на четвёртом — четыре чёрных папки-регистратора Brauberg. Источниками света выступали четыре люминесцентные лампы на стенах, слева и справа, а также прикреплённые над каждым столом операционные светильники. В отличие от советских, эти выглядели как пять шестиугольников, из центрального торчала рукоятка для того, чтоб лампу можно было передвинуть.       — Итак, Полина Александровна, я здесь не просто так, — начал я издалека, пока Лида за моей спиной спешно покидала нас. Доктор Королёва грустно улыбнулась:       — Оно и видно, товарищ майор. Если честно, я рада, что вы не заразились и не дали зомби заразить себя.       — Пф! — прыснул я, скрещивая руки на груди. — Если кто хочет сдохнуть, пусть топает в КРОТ-1 и даёт зомбакам разорвать их нахуй.       — Согласна, — качнула Полина головой. — Кстати, вы, кажется, хотите что-то узнать?       — Да, — кивнул я. Прекрасно зная о том, что здесь делают, я всё же решил услышать, что скажет непосредственно одна из начальниц местных вивисекторов, а потому произнёс: — Начну, пожалуй, с того, чем ваш водевиль вообще здесь занимается.       — Ну, — доктор Королёва накрыла тело клона белой простынёй и развернулась ко мне лицом, — вы, ваши подопечные и начальник — полковник Кадиков — находитесь на одном из самых засекреченных объектов нашей необъятной Родины. Официально зовёмся «Центром Экстремальной Медицины». Видите ли, наше правительство, будь то советское или «демократическое», всегда было заинтересовано в создании бойца с идеальными боевыми характеристиками, отвечающего современным требованиям ведения боевых действий. Проекту дали название «Дружинник». А началось всё с моего горе-папаши, Королёва Александра Трофимовича. В 81-м группа «КРОТ» под его началом начала работать над созданием совершенного солдата. А два года спустя произошёл неудачный эксперимент, из-за которого лаборатория КРОТ-1 оказалась заражена, а командование приняло решение о её полной консервации вместе с персоналом, — тут её голос предательски дрогнул. А вот мне не было жалко учёных, проводивших эксперименты. Туда им, сукам, и дорога. Единственные жертвы, которых мне действительно, по-человечески жаль, это сами подопытные, кем бы они ни были. За исключением добровольцев.       — То есть, ваш папаня доигрался с вирусами-хуирусами, — процедил я, вспоминая журналы исследовательских наблюдений и лабораторных опытов группы КРОТ-1. Полина не ответила, и тогда я продолжил: — Неудивительно, что кто-то из ваших сотрудников предпочёл работать на бармалеев и амеров. А вот кто эта крыса — вопрос очень хороший. На 3 миллиона рублей.       — А у вас, товарищ майор, есть кандидаты на эту роль?       — Некто Клименко, — озвучил я фамилию того типа, что был якобы отправлен в ДМ-34. Услышав фамилию, Полина закатила глаза, тяжело вздохнула и процедила что-то нечленораздельное. Я приподнял бровь и поинтересовался: — Полин Санна, вы чего?       — Да я вот тоже думаю, что именно Дмитрий Антонович Клименко — тот самый крысёныш, что два года сливал информацию о нашем проекте, о КРОТе и удобных входах-выходах. Вообще, его должны были судить в части ДМ-34, но грузовик не доехал. Взорвался по дороге, и всех — конвоиров, водителя, Дмитрия — посчитали погибшими.       — Погибшими ли?.. — фыркнул я. — Вы хоть читали, не знаю, рапорт или отчёт о погибших?       — Читала, — ответила Полина, подходя к каталке вдоль левой стены. — Там написано, что тело доктора Клименко не нашли. Значит, он…       — Инсценировал свою смерть, — закончил я за неё. И тут словно что-то щёлкнуло у меня в голове: Дима Клименко два года помогал боевикам и амерам, потом решил инсценировать свою смерть, чтоб затем послужить эдаким «Иваном Сусаниным».       — Но он наверняка действовал не один, — сомневающимся тоном произнесла Полина Санна. Наконец, она снова тяжело вздохнула: — Блин, как начну думать об этом — так сразу голова начинает раскалываться. Так… на чём я остановилась?       — На том, что командование приняло решение о консервации КРОТ-1 вместе с персоналом, — услужливо напомнил я доктору Королёвой. Акнув, она продолжила рассказывать о проекте:       — Точно. Тем не менее, проект «Дружинник» не закрыли. Он застопорился только в 90-е, тогда учёные и вставший во главе проекта Василий Евграфович просиживали свои задницы, плевали в потолок. Ну а как Путин пришёл к власти, так финансирование возобновилось, КРОТ-2 и КРОТ-3 заработали в полную силу. Профессор Пирогов помнил о вирусах и мутациях, а потому запретил проводить с ними опыты. Да они, по сути, уже больше не были нужны, потому что щас мы используем новейшие достижения генной инженерии. И, — она указала на труп клона, — клонирование.       — По поводу клонирования… — я подошёл к столу для вскрытий и осведомился: — Неужто сам Игорь Лифанов пожаловал вам свою кровь или другой образец ДНК?       — Почти угадали, — ехидно улыбнулась Полина Санна. — Донор — погибший восемь лет назад капитан ВДВ Фёдор Стожаров. Он погиб во время боя с боевиками у высоты 776, ну а клонирование позволило нам, так сказать, обессмертить капитана.       — Хорошо. Ещё один вопрос, — я поднял указательный палец, — а заказчик армии клонов случайно не сказал, для кого её создавать?       — Конечно сказал. Эта армия нужна нашей стране, чтоб в будущем заменить спецназ или непосредственно регулярные войска. Но, судя по вашим глазам, вам не терпится увидеть всё своими глазами.       — Почему бы и нет? — пожал я плечами, соглашаясь с эдаким предложением доктора Королёвой пройтись по КРОТ-3 и вернуться в КРОТ-2. Это была палка о двух концах: вроде и узнаю, что там с Дроном, но и смогу воочию увидеть клонов. — Ведите, Полин Санна.       — С удовольствием, — доктор Королёва вдруг томно улыбнулась. Ну, с моей стороны глупо отказываться от такого. Надо заработать кредит доверия местных вивисекторов. Иначе нас, СОБРовцев и вообще всех в радиусе пяти кликов ликвидируют, как знающих слишком много. Тот же день, 11:23       От увиденного я даже приоткрыл рот: огромнейшие помещения с галереями вдоль стен, многочисленными инкубаторами, в которых плавали то эмбрионы, то младенцы, в самом внизу клоны капитана Стожарова занимались физическими упражнениями, читали что-то за столами… Коридор, по которому шли я и Полина Александровна, был стеклянным, как на планете Камино, разве что здесь нет белизны. Сами стёкла, как мне только что сказала Полина Санна, бронированные. Нельзя было не заметить ещё одну комнатушку, видную через стеклянные стены коридора. Она представляла собой стазисную, как на звездолёте «Сулако» в «Чужих» Джеймса Кэмерона. В нескольких капсулах спали клоны.       Откровенно говоря, я понятия не имел, как относиться к клонам. Вообще, они — вполне себе живые. Мальчишки, юнцы, взрослые юноши… все они суть есть живые организмы, как мы. Вот только Полина использовала совершенно иную терминологию. Единицы. Штуки. Готовый товар. Бракованный материал. Детства у клонов нет и не было. Самые что ни на есть янычары! Или, если вспомнить, например, «Дюну», сардаукары. Или те же клоны Джанго Фетта из «Звёздных Войн». Или вообще спартанцы из Halo.       — Впечатляет, — резюмировал я, смотря на всю эту красоту, называемую «центром производства клонов».       — Я надеялась, что вам понравится, — самодовольно хмыкнула женщина и продолжила рассказывать о «дружинниках»: — Клоны физически сильнее среднего бойца спецназа и соображают быстрее. Реакция и координация у них заметно лучше. Программа боевой подготовки и обучения клонов представляет собой своего рода пробуждение воспоминаний.       — Помнится, вы упоминали об ускорении роста, — напомнил я Полине Александровне. Та действительно говорила про ускорение периода созревания клонов, ещё в самом начале нашей экскурсии.       — Верно, мы внесли изменения в структуру ДНК. Теперь клоны за три года достигают периода совершеннолетия, после чего начинают стареть как обычные люди. Если бы не эти изменения, то срок достижения зрелости был бы, как у обычных людей вроде нас с вами.       — Ясно, — буркнул я, любуясь огроменным помещением.       — Они очень послушны и беспрекословно выполняют любые приказы, — самодовольно заявила доктор Королёва. — Помимо ускорения роста, нам удалось модифицировать генетическую структуру таким образом, чтобы клоны были менее независимыми, чем образчик-донор. Дисциплина и способность к мышлению — мощная комбинация.       — А смогут ли их генетические улучшения заменить боевой опыт? — вкрадчиво спросил я доктора Королёву, как только мы подошли к двустворчатым дверям. Как говорил мой папа, «Если что-то работает, не пытайся это что-то чинить». Наша «Неукротимая Восьмёрка» прошла через многое, а клоны, которыми так бахвалится доктор Королёва, не нюхали по-настоящему порох.       — Ни в коем разе, — согласилась со мной Полина. — Можно попробовать сравнить восьмерых клонов с вашим отрядом.       — Даже с Дирижёром, который сейчас торчит в КРОТ-2? — я поправил ремень АКМН. Полина Александровна приоткрыла рот, а потом резко полезла во внутренний карман халата, достала телефон и, отыскав некий контакт, позвонила этому самому кому-то:       — Здрасьте, Алексан Данилыч. Слушайте, как дела у капитана Гурвича? — прождав немножко, Полина хмыкнула: — Я почему-то так и подумала. Хорошо. Его можно смело отпускать. Придумайте какой-нибудь повод или предлог для знакомства его с полигоном. Пусть посмотрит на клонов и на их способности. Да, да. До свидания.       — Что с Андреем? — обеспокоенно спросил я у Полины. Та, улыбаясь, положила руку мне на плечо и рассказала, как у него дела:       — Всё с вашим подопечным хорошо, ему предстоит привыкнуть к изменениям в организме. Ну и, если хотите, он покажет, что может драться с клонами на равных.       Слишком размытое объяснение насчёт изменений в организме Дрона. Я не удовлетворился им и задал молодой учёной уточняющий вопрос:       — Какие именно у Андрюхи изменения? Может, скажете?       — Легко, — развела Полина ладонями. — Во-первых, регенерация. Во-вторых, иммунитет к вирусу моего папы. Ну а в-третьих, почти те же преимущества, что и у клонов, только в разы лучше. Ну а кости, внутренние органы, ткани организма и кожа стали очень прочными. Правда, неизвестно, насколько прочными. Пока не проверим — не узнаем.       — И то верно, — согласился я, умом понимая: надо лично смотреть, что стало с Дирижёром. Одних только заживших пальцев и пооранжевевших глаз мало. Помимо бахвальства Полины меня насторожило ещё кое-что. А именно, лояльность клонов. — Полин Санна, а ваши хвалёные клоны верны государству или президенту?       — Сложно сказать, — качнула женщина головой. — Но вообще, клоны как армия должны служить России, а не конкретному олигарху или бандиту-петуху.       — Только осмелюсь напомнить вам, Полин Санна, — я открыл двери и пропустил блондиночку вперёд, а затем закрыл за собой, — что русские дружины, в честь которых и обозвали ваш проект, были солдатами без дисциплины. Именно поэтому дружинников в своё время разгромили организованные воины из монгольской конницы. Ибо порядок бьёт класс.       — Это факт, товарищ майор. Но неужели вы не хотите увидеть, на что способны клоны?       — Я-то, может, и да, но последнее слово — за полковником Кадиковым, — с этими словами я, продолжая идти по стеклянному коридору, как бы невзначай спросил у неё: — Полин Санна, а скажите, пожалуйста, что за вакцинация проходила в части 2080 близ Черепаново?       — Вакцинация… — повторила доктор Королёва, что внезапно остановилась. Она почесала затылок, выдохнула носом. — Ну, партию какой-то вакцины или лекарства отправляли в вашу часть. Вакцинация, насколько я помню, прошла две недели назад. А к чему вы спрашивали?       Значит, она всё-таки прошла без моего участия и ведома. И без ведома Борисыча. Я, полный непонимания касательно причин вкалывания «вакцины» моему отряда, поспешил отмазаться:       — Да всё никак не пойму, как Дирижёр пережил заражение, да ещё и не превратился в зомби.       — Похоже, именно в мутагене дело, — предположила доктор Королёва. — По идее, у нас ещё есть мута…       — Секундочку, — оборвал я Полину в надежде, что мне послышалось, — вы сказали «мутаген»?       — Д-да, — нервным тоном призналась дамочка. Она уставилась на меня с опаской, однако я не собирался предпринимать поспешных решений, а потому потребовал продолжить: — Мутаген… он вступил в реакцию с вирусом моего отца… — неожиданно она рассмеялась. В её смехе не было ни капли веселья. — Он же нас обманул.       — Вы про профессора Пирогова, — озвучил я догадку, которую Королёва немедля подтвердила:       — Да. Запретил проводить опыты с мутагенами и вирусами, а сам…       — Ладно, Полин Санна, давайте-ка лучше на полигон отправимся, — я первым потопал обратно по коридору. По пути связался с Борисычем: — Гранит Топазу.       — Слушаю тебя, Гранит. Чем порадуешь? — на последнем вопросе Топаз даже пустил смешок, заразительный, раз я невольно улыбнулся. Но всё равно, смех смехом, а Борисычу нужно знать. Вот я и начал свой коротенький рассказ:       — Тем, что в будущем обычных людей в вооружённых силах заменят клонами капитана Фёдора Стожарова. Доктор Королёва любезно, — Полина хмыкнула, — показала мне, где производят клонов, рассказала, как с ними вообще занимаются, на что они способны, в чём их преимущества перед обычными солдатами и спецназовцами.       — Вот как… — протянул Борисыч. Я уже хотел рассказать ему про «вакцинацию», но, похоже, он прочёл мои мыслишки, раз не дал вставить даже буквы: — Ну а по поводу второго вопроса скажешь самолично.       — Есть, Топаз. Вы направитесь прямиком на уровень К-3?       — Подзадержусь, — буркнул Топаз, — надо решить парочку вопросов, которые без меня подвиснут в воздухе. Сам понимаешь, нелегка доля полковника.       — Как и доля майора, — прыснул я от смеха. — Я и доктор Королёва ждём вас на полигоне, конец связи, — на этой ноте я отключился и обратился к Полине Санне: — Полин Санна, если вы кончили любоваться своими «детишками», может, продолжим?       — Продолжим, — эхом повторила Полина, ускоренным шагом нагонявшая меня. До моих ушей донеслось её бормотание на манер Хагрида из «Гарри Поттера»: — Зря я это сказала… Зря я это сказала… Очень даже зря.       Что до меня самого, то я никак не мог, да и не хотел выкидывать события сегодняшние и вчерашние. Для меня, как и, должно быть, для Борисыча настоящим шоком было известие о некоей «вакцинации», оказавшейся де-факто тайным опытом на моём отряде! На всех, кроме меня! Тяжело осознавать, что наша «Неукротимая Восьмёрка» стала стаей подопытных крыс.       Никто даже не подозревал, что превратился в бомбу с часовым механизмом. Да, Дирижёру повезло, он просто заработал регенерацию и прочие плюшки Альберта Вескера. Но нет никакой гарантии, что, допустим, Совок не превратится в страхуёбище а-ля Лиза Тревор. Или что, к примеру, Болт не начнёт блевать пиявками или превращаться в них самих, как труп, по-моему, доктора Маркуса. Ну или вообще в какого-нибудь Лизуна или Тирана.       Помимо этого, из головы не выходил тот странный звук, шипение вперемешку с рыком. Его отчётливо слышали я и Дирижёр, отправившиеся на разведку. Кто же мог издать его? Существо какое-то, контролирующее зомбаков? Кто-то из диверсантов или выживших бардачей решил так над нами подшутить? Помнится, мы с Андрюхой чуть не пересрались, услышав этот звук. Чуть не пересрались, но взяли себя в руки и продолжили добивать тамошние трупы, кроме тех, что не успели добить из-за заражения Дирижёра.       Если Андрейка вернётся в строй, он станет настоящей головной болью для наших врагов. Как бы им, да и всей нашей восьмёркой потом не заинтересовались коллеги по ФСБ или сам директор Александр Бортников…