Vitrage

      Минхо выбрал идеальный день: тепло, безоблачно, свежо и ветер слабый, безобидный, дождя не ожидалось. В такие деньки он любил гулять ещё тогда, когда был человеком, подобные вылазки наполняли его чистой светлой энергией, хотя близким природе он себя никогда не ощущал. Весь окружающий мир был как бы в стороне от него, позволяя ему жить так, как он этого хотел по своим представлениям, и тот, в свою очередь, уважал его законы и не делал ничего лишнего или опрометчивого. Кому-то могло показаться, что у Минхо всего лишь хорошие манеры и страсть к высокой организации, но на самом деле… Всё так и было, и даже обычная прогулка превращалась под его руководством в полноценный ритуал.       Нельзя опустить и тот факт, что повод подготовиться основательно был, ведь поход в парк не ограничивался самой прогулкой, на сей раз у Минхо имелась миссия, связанная с его доморощенными вампирятами, и не какая-то, а очень даже серьезная, способная в верном ее исполнении расширить границы возможного и помочь младшим в будущем. В противном же случае Феликс и Хёнджин рисковали однажды попасть впросак и натворить дел, как умели только они, а испытывать стыд за них на постоянной основе Минхо более чем не намеревался, поэтому решил организовать все условия для своеобразной тренировки — тренировки их потенциальных сверхспособностей.       Когда Минхо лишь обратил их, они стали активно интересоваться изменениями в себе и своем теле: какова их нынешняя выносливость, стали ли они сильнее, быстрее, восприимчивее. И хотя всё это было действительно немаловажно, более прочего их интересовали те качества или, проще сказать, свойства, которыми они, будучи людьми, не обладали — возможность летать, превращаться, передвигать предметы силой мысли, быть невидимым… Но на все расспросы Минхо давал весьма уклончивые ответы и не потому, что они его так раздражали, а потому, что он не знал. Минхо не знал, какими окажутся их преображения и будут ли они вообще. Ведь дело не в их собственном желании, а в предрасположенности и толике удачи… Вот Минхо, как считали младшие, крупно повезло. Он был сильным физически и довольно ловким, но если и того и другого можно добиться тренировками, то его умение гипнотизировать — настоящий дар, доставшийся ему после перерождения в вампира. Многим об этом остается только мечтать, и Феликс с Хёнджином тоже искренне мечтали. Мечтали о разном.       Сборы были неспешными. Минхо, как всегда, приводил свой внешний вид в порядок с особой тщательностью, создавал очередной безупречный образ. Лёгкая рубашка оттенка кобальта, черный пиджак и голубые джинсы вместо брюк к белым ботинкам выглядели на нём стильно. В зеркалах вампиры не отражались, поэтому оценить себя со стороны возможности не было. Минхо всегда полагался на собственное чувство стиля, а в последнее время учитывал и оценку ребят. В меньшей степени, конечно. Рассмотрев себя, он поправил уложенные волосы и был, в общем-то, готов поторопить младших, как увидел, во что был одет стоявший позади Хёнджин, и натурально обомлел.       — Что это? — возмущенно ткнул он в Хвана указательным пальцем. — У тебя нет нормальной одежды?       Хёнджин обиженно осмотрел себя сверху донизу.       — А что не так?       Минхо ожидаемо фыркнул, будто это должно было быть понятным само по себе.       — Снимай эти ужасные джинсы в дырах и сиротскую футболку, в которой поместится целая семья.       Закатив глаза в ответ, Хёнджин и не подумал возражать. Да, в этот раз ему вздумалось нарядиться максимально непринужденно, ведь они шли в парк, и один бог знал, чем эта вылазка закончилась бы с учетом их цели, но Минхо не терпел невежества и уж тем более неряшливости, поэтому пришлось идти и переодеваться. Тем временем Феликс неторопливо завтракал и наблюдал за хёном и за тем, как тот подбирал несколько симпатичных колец из своего внушительного арсенала, но, по мнению младшего, всё еще выглядел слишком строгим и самую малость — чересчур…       — Разве так удобно? — кивнул он на классический пиджак на плечах хёна.       — А что…       — Может, выберешь что-то попроще?       Феликс отставил чашку с кровью на барную стойку и прошел вперед, чтобы заглянуть Минхо через плечо в попытках рассмотреть вещи в идеально собранной гардеробной. Старший сделал шаг в сторону, не спуская с Феликса глаз, а тот с улыбкой указал на одну из приглянувшихся вещей на вешалке.       — Как насчет этого?       Минхо вытянул вешалку с темно-синим бомбером из жаккарда без каких-либо украшений, но с довольно массивным пуллером на бегунке молнии в виде серебристого льва. Вещь и впрямь была хорошей и подходила случаю, поэтому Минхо, покрутив ее и так и сяк, сделал правильный выбор, остановившись именно на ней. Пока он увлекся примеркой, счастливая улыбка исчезла с лица Феликса, и он стал вдруг совсем серьезным.       — Хён, скажи, а если у нас ничего не получится, что тогда?       Брызнув в воздух любимый парфюм, Минхо прошел сквозь облако аэрозоля, будто совершенно не слышал взволнованности Феликса.       — Ничего. Просто ничего не изменится.       Со стороны послышался печальный вздох.       — Так хотелось бы уметь что-то такое… Скажем, читать мысли. Звучит здорово. А ты можешь? Хоть чуть-чуть.       Минхо скривился, но первого своего подозрения о странном любопытстве не выдал.       — Нет и если бы мог, постарался бы о том не распространяться.       — Вот как…       Повисло молчание, требовавшее некоторого прояснения. Трудно было не заметить, что Феликса что-то тревожило и он пытался это по-своему донести.       — А что? Почему это так тебя интересует? Хочешь прочесть чьи-то мысли?       — Ну… — парень смутился, его щеки даже приобрели заметный румянец. Не зря Минхо заметил, как тот нервничает, теребит край свитера и ожидает явно больше того, что, вероятно, их ожидало в тот день. — Иногда было бы не лишним знать, о чем думает… — Феликс запнулся.       — Хм?       — Тот или иной человек, конечно же…       Прищур Минхо говорил за него лучше всяких слов, он понял, чего так хотел Феликс, даже одно то, какими оборотами он это выражал, было явным тому подтверждением. Минхо, может, и не стал бы пытаться узнать больше подробностей, мучая беднягу, но Хёнджин пришел как раз вовремя и сместил чрезмерно напряженный фокус внимания. Минхо покрутился и принял элегантную позу.       — Как я выгляжу?       — Чуть меньше чем идеально, — пробубнил Хёнджин, хватая оставленную ранее чашку и допивая свою порцию утренней крови. На немой вопрос, требующий немедленного уточнения, он подцепил пальцами уголки губ и потянул вверх, формируя улыбку, мол, улыбнись.       Минхо не подхватил его совета.       — Жду вас внизу, поторопитесь.       Хёнджин, одетый уже более приемлемо в толстовку и обычные джинсы, повторил позу хёна и так же поинтересовался у Феликса:       — Как я выгляжу?       Тот расплылся в улыбке, даже приглушенно рассмеялся и потянулся вытереть капельку крови с губ Хвана, следом слизнув её со своего пальца.       — Чуть больше, чем сногсшибательно.       Хёнджин еще несколько минут, пока они мыли за собой посуду и обувались, пытался осмыслить, что такого сногсшибательного в серой толстовке и синих джинсах и с каких это пор Феликс стал употреблять подобные слова, но сердце последнего билось чаще даже без всего этого понимания с другой стороны.       Впрочем, для существования такого удивительного настроения у Феликса была уважительная причина, весна влияла на него, как на многих других, хотел он того или нет. Природой заведено так, что в это время года должно быть больше чувств, вдохновения и отзывчивости, всё естественным образом преображается, становится более привлекательным и желанным. Один запах, витавший в воздухе, необъяснимо хорош и увлекал от всех обычных забот куда-то далеко или хотя бы, как в данном случае, в ближайший парк, ставший чрезвычайно красивым к началу апреля. К некоторому разочарованию собрались они не только, чтобы полюбоваться чудным местом. Минхо ожидаемо не стал откладывать важное на потом.       — Итак, — начал он, — приступим. Хочу вас информировать о том, что способности могут передаваться, так сказать, по наследству — от вампира к вампиру. Так что самым вероятным, чем вы можете обладать — это возможностью как и я гипнотизировать людей.       — А вампиров? — тут же отозвался Феликс.       — Все в твоих руках, — старший усмехнулся. — Но сперва нужно обнаружить в вас хоть что-то. Потому я вас и взял с собой. На мне вряд ли получится провести опыт, а вот на незнакомцах…       На этих словах Хёнджин и Феликс стали всматриваться в окружающих — компании студентов, парочки, семьи с детишками, одиночки, выгуливающие собак. Кого там только не было. Но чего от них хотел Минхо? Тот предвидел непонимание, поэтому пояснил.       — Боже упаси приставать к любому встречному. Когда я говорил о тренировке, я имел в виду это.       Рукой Минхо аккуратно указал в сторону кисков, лавочек и маленьких магазинчиков в центре парка. Там продавалось много разного, от журналов и газет до попкорна и сахарной ваты, но очередей практически не было, поскольку каждый покупатель старался побыстрее проследовать к пруду и покормить местных уточек. Места лучше, пожалуй, и не найти.       — Слушайте внимательно. Вам нужно подойти к одной из этих лавок и сделать такой заказ, который ни один из этих дядюшек и тетушек в здравом уме не исполнит. Вы должны четко сформулировать свою мысль и выразить ее твердо, обязательно смотрите им в глаза, не отрываясь, хотя бы десять секунд и будьте убедительны, словно то, что вы просите, уже произошло.       Хёнджин старался обработать информацию как можно более тщательно, и все же что-то ускользало от него.       — И что же именно мы должны попросить?       — Что ж… К примеру, три бесплатных рожка мороженого. Но только в образовательных целях, естественно.       Минхо еле уловимо смутился, потому как сам никогда не промышлял подобным хулиганством. В данном случае такой запрос был оптимальным для этих двух ребят, а если что-то бы пошло наперекосяк, кто бы судил за это нерадивых подростков? Разве что единственный их родитель — Минхо, уже по обычаю — но это другое.       — Феликс? — обратился он к задумавшемуся младшему. — Иди первым.       Бедняга нервничал, плохо понимал, как лучше осуществить задуманное, но уже ярко представлял последствия, в частности, свой грандиозный позор. Это должно было быть весело, по крайней мере, так он думал изначально, а теперь он так беспокоился, что не мог сконцентрироваться должным образом. Поддержал его только воинственный настрой Хёнджина, шепотом пожелавшего ему удачи. После этого ударить в грязь лицом было непозволительно. Феликс сделал несколько неуверенных шагов вперед, а потом резко развернулся, опомнившись.       — Ванильное, — тут же отозвался Минхо, опережая вопрос. И правда ли он не читал чужие мысли?       — Ш-шоколадное… — подхватил Хёнджин после того, как на него уставились две пары ожидающих реакции глаз.       Теперь вооруженный заказом Феликс прямо проследовал к лавочке под розовым зонтиком, где в белоснежном фартуке хозяйствовал пожилой мужчина. Он встретил Феликса доброжелательной улыбкой и вежливо спросил, чего бы тот хотел. Пришлось немного помедлить, чтобы сосредоточиться и не испытывать таких масштабов стресс от стыда, который, казалось, обухом ударил Феликса по голове. Он убеждал себя, что две несчастные минуты позора определят, может ли он то, что может Минхо, но как быть достаточно уверенным, если убедить не получалось даже себя?       Хёнджин, напротив, верил в Феликса и почти не волновался. Они с Минхо заняли отличные места на небольшом мостике, откуда открывался замечательный вид. Можно было просто стоять и не думать ни о чем, наслаждаться атмосферой лёгкости даже в компании Минхо, который при прочих равных условиях зачастую стремился поучать или высказывать своё недовольство о поведении своих детишек. Они почти наверняка сделают что-то не так, но до этого момента можно было дышать полной грудью, вдыхать ароматы цветущих клумб, нежиться на щадящем еще солнышке и не беспокоиться об охоте после сытного завтрака…       Идиллию разрушил летевший на всех своих мощностях Феликс. Остановился он лишь когда настиг своих, согнулся чуть ли не пополам и стал тяжело вбирать воздух ртом. Вид у него был неважный, хотя на самом деле он утомился вовсе не от бега.       — Что произошло? — озадачился Хёнджин, едва не приседая перед замученным другом.       — Судя по всему ничего не вышло, — констатировал Минхо. — Ты смог сказать хоть что-нибудь?       Феликс наконец перевел дух и распрямился.       — Я был близок к цели, я посмотрел ему в глаза и стал говорить с ним, как ты и сказал, но…       — Что?       — Он перестал улыбаться и как-то странно схватился за ложку… Я думал, он ударит меня, поэтому сбежал оттуда.       Закатить глаза сильнее, чем сделал это Минхо, казалось, невозможно. Не сказать, что он не ожидал подобного исхода, поскольку Феликс был совсем уж бесхитростным и порой застенчивым. В таком случае, если хоть какой-то задаток у него был, развивать его нужно было долго и упорно. Однако бывают и самородки. К таким относился и Минхо, которого никто ничему не обучал, а его навык, вернее, талант мог впечатлить немало, мог даже напугать силой своего воздействия, потому Минхо применял его нечасто и только в особых ситуациях. Ему было бы интересно повстречать подобного вампира, но доселе он не встретил ни одного. Крошечная тень надежды ещё падала на слишком уж разнеженного Хёнджина, хотя Минхо и не обольщался.       — Твой выход, — кивнул он брюнету и тот нехотя заковылял туда, откуда сбежал испуганный Феликс.       — Надеюсь, у него получится…       Феликс тяжело вздохнул и оперся о перила. Он пытался просто пережить этот странный день и свои такие же необъяснимые эмоции и не ждал поддержки и внимания от всегда сдержанного и холодного Минхо. Феликс даже не собирался поделиться тем, что его волновало, хоть и очень хотел, поэтому обращение старшего стало для него потрясением.       — Полагаю, тебе не стоит ждать особенного момента, чтобы достигнуть задуманного. Пусть у тебя нет какого-то дара, ты всё ещё можешь говорить.       Сначала Феликс не понял, к чему клонит Минхо, но вспомнив утренний диалог, ощутил озноб во всем теле. Вероятно, он был слишком наивным, раз думал, что Минхо сразу обо всём забыл. А по-видимому, нужно было прислушаться к его наставлению. Стоило Феликсу представить, как он начинает серьезный разговор с Хёнджином, в животе возникла боль, будто его обладателя ожидал чрезвычайно сложный экзамен. Похуже всех этих проверок Минхо, который за всё время и глазом будто не моргнул.       И вот уже второй раз за день Хёнджин появился как раз вовремя и, что поразительно, не с пустыми руками. Гордо раздав добычу, он облокотился о перила и стал довольно уплетать мороженое, слишком соблазнительное и вкусное, пусть от него ему потом будет весьма несладко.       — Значит, у тебя вышло? — обрадовался Феликс, пока Минхо одарил его скромными аплодисментами.       — Да. Тут одно из двух — либо я действительно унаследовал дар, либо… Просто красавчик.       Пока парни подкалывали друг друга и смеялись, Минхо серьезно оглядел мороженое в своей руке — почему-то именно в тот момент, в той компании, ему хотелось побыть обычным человеком, беззаботным, может, чуточку слабым перед очарованием простых вещей. Такого давно не было в его слишком сложной и упорядоченной жизни. Он, к своему сожалению, помнил, что за всё рано или поздно нужно платить: за счастливый день — ужасным, за удачный исход события — настоящей катастрофой. Это-то и вынуждало его всегда следить за каждым своим шагом, продумывать наперед, а иногда вовсе не высовываться и просто ждать, когда что-то закончится, исчезнет, испарится. По этой причине у него было настолько мало действительно впечатляющих воспоминаний за последние десятилетия, что он не мог припомнить их с ходу. У него, в общем-то, и не было кого-то, с кем он мог связать какие-то события и запечатлеть, чтобы они время от времени пробуждали в нём чувства, нерационально, стихийно, как, например, произошло с Феликсом. Этот влюбленный мальчишка заставил его задуматься и сделать определенные выводы.       Расплатившись в итоге, как подобает, с приветливым дядюшкой за отданное Хёнджину мороженое, Минхо заметил девушку неподалеку, делающую зарисовки пастелью в своем скетчбуке. У неё хорошо получалось, и Минхо недолго понаблюдал за ней, а затем подошел с необычной для себя просьбой. Он указал на мост, где стояли двое ребят и что-то увлеченно обсуждали в ожидании своего хёна. Предложенная за заказ сумма смутила художницу, но она всё-таки согласилась попробовать, и Минхо, удовлетворенный ответом, отправился туда же, чтобы послушать, о чём щебечут его дети.       Вампиры не проявлялись на фотографиях, а некоторые из них и не стремились запечатлеть себя на бесконечно долгую, бессмертную, память, но в тот день по велению сердца Минхо обзавелся чудесным изображением странной, но довольно счастливой семьи. Его семьи. И потом ему было что вспомнить через многие-многие годы.