Вендетта

Сейчас уже утро. Спокойное, ласковое и солнечное утро. Сквозь занавески пробиваются золотые лучи. Дженг открывает глаза и сразу же их прикрывает. Она встаёт со своей кровати и первым делом нехотя надевает свою маску. Да, именно маску. Девушка вздыхает, одевается и выходит из своих покоев. Проводит бледной ручонкой по перилам, уже пыльным и старым. Когда родители были живы, её сестра часто каталась на них. Сестра... Сестра ли она ей? Вопрос риторический. Сестра, конечно. Правда, она покоится средь старых воспоминаний Дженг. Мин всё ещё помнит её заливистый смех, её солнечную улыбку и тоненький голосок. К счастью или сожалению, она сейчас страдает. Стонет от боли, кричит и плачет. От холода и ветра Морозграда тёплая кровь останавливается и перестаёт согревать тело. Дженг вздыхает и чувствует укол вины. Она смотрит на пол, который до уезда сестры казался таким ярким и словно живым. Точнее, казался таким до лет восемнадцати так точно. Конечно, слуги моют его каждые три дня, но раньше он был ярче и живее. Дженг старается сохранить чувство вины за маской угрюмой дворянки. Она должна завершить дело сестры. Она должна соответствовать идеалам своих дорогих родителей. Мин надеется, что матушка гордится ей. Она хочет, чтобы её хоть один раз за всю жизнь похвалили. Дженг выдыхает, сдерживая слёзы, и идёт в "приёмный зал" (так его называли дорогие родители дворянки) и встречает незнакомого парнишку. Хилого, загорелого и веснушчатого юношу в лохмотьях. На секунду взгляд дворянки меняется. Он не настолько хладен и зол, каким был несколько секунд назад. Кажется, она сочувствует. Но вмиг маска осуждения и сдержанности вернулась. Мин откашливается и спрашивает: — Кто таков? Зачем пожаловал? — Ваше Сиятельство! Прошу Вас меня помиловать. Я к вам с письмом от Нашего высокопревосходительства.... Во.... Вот оно, конечно! — парень замешкался, но подал Дженг письмо. — Большое спасибо. Можете пройти к выходу и ждать там, — девушка взяла письмо и побрела в свой кабинет. Мин открыла его и чуть не задохнулась от количества пыли. Изначально она уже хотела обвинить прислуг, что они, этакие гады, не убрались, а потом вспомнила, что сама приказала не убирать здесь. Дженг плотно закрыла дверь и, продолжая чихать, прочитала письмо. Маска разбилась вдребезги. Руки задрожали, письмо упало на дубовый стол. Прикусив губу, она вновь пробежала взглядом по тексту: "Ваше сиятельство Мин Дженг. Прошу прощения, если принёс Вам неудобства, но письмо будет коротким. Хочу предложить Вам помолвку. Откажитесь — я расскажу всё Всемилостивейшему Государю. Не думаю, что у Вас есть выбор. Жду вашего ответа до утра 27 июня. С уважением, Александр Мэттьюз. Канцлер ХХХ. 25 июня". — Что за... Околесица такая?! В панике Дженг кривым почерком пишет ответ. А как тут вообще выбирать?! Лучше уж ужиться с гордым подлецом, чем лежать и гнить в земле. Она выбегает из кабинета и отдаёт письмо юноше. Кажется, он первым увидел на её лице растерянность.