Вендетта

— Здра...Здравствуйте, Ваше Высокопревосходительство! Госпожа Дженг ответила, — парнишка задрожал, глядя на канцлера. Он почти что упал на колени, уставший и грязный. Александр вздохнул, протянув руку. Гонец отряпнулся и заговорил: — В-ваше Высокопривосходительство! Вы не должны... помогать обычному крестьяну! — Да кто ж вам такое в голову вбил?... Вставай и иди отдыхай. Негоже людям работать днями-ночами, а потом помирать с голоду. Поди отдыхать. Иди, Коля¹. Парнишка боязливо взглянул на канцлера, но передал письмо и медленно встал. Ковыляя, он помчался к выходу из поместья. Александр вздохнул, но пошёл в кабинет. Сами родители Мэттьюза ужасно обращались к крестьянам: били, заставляли работать до истощения, убивали. Александр вспоминает те ужасные крики, рыдания и столы. Помнит ужасные раны от розг. Помнит, как прямо на его глазах до смерти избили девчонку. Румяную, светлую и улыбчивую. Александр помнит, как они вместе выходили в поле. Помнит, как именно эта девчонка приучила его любить это поместье. Помнит, как впервые понял, что такое дружба и привязанность. Но эту девчонку убили. За что? За то, что плохо вымыла пол. Присев за дорогой и лакированный дубовый стол, Мэттьюз читает письмо. На его лице появилась ухмылка: — А чего так не аккуратно? Неужели у самой госпожи Мин Дженг такой кривой почерк? У самой красивой аристократки всего королевства? Забавно. Александр отложил письмо в сторону, услышав курлыканье голубей. Юноша помчался к открытому окну. На жёрдочке сидел дряхлый голубок. Он съежился, когда подул ветер. Канцлер грустно улыбнулся. Этот голубок напоминал ему крестьян, что страдали из-за ужасных условий. Ветер, снег, жара, мороз, дождь... Крестьяне работали, стонали от боли, но работали. Они дряхлые, поджарые и худые. Прям как этот голубок. Видимо, он не ел несколько дней. Прям как крестьяне бились на смерть за крошку хлеба. Аккуратно проведя по грудке пальцем, канцлер заговорил: — Эх, птица... Вольная птица! Чего ж ты страдаешь? Чего ж ты находишь силы жить дальше? Эх, тяжело тебе, — запел он, — прям как крестьяне. Ох уж эти правила... Им продиктовал царь-дурёха, а вам коршуны и ястребы. Лети, птица, на волю. Лети. Голубь встрепетнулся, уже попытался взлететь, но упал замертво прямо на землю. Не нашёл сил жить. Голодал. Канцлер вздохнул: — Эх, бедняга... Хоть Бог спас тебя от гнёта. Лети, птичка, лети. Александр принялся писать ещё одно письмо, аккуратно выводя буквы. Он никуда не спешил. Никто ему не ставил ультиматум... Нет. Мэттьюз сам поставил себе ультиматум. Он поможет Мин убить этого гада или помрёт сам. Александр не хочет наблюдать за страданиями людей.