Менсия

Руки Пита блуждали по кровати, то крепко сжимая подушку, то натягивая покрывало. Внутри поднималось необузданное пламя, грозящее сжечь дотла всё в этой пропахшей виноградом комнате, перекинувшись на шторы, стены, мебель, в конце захоронив два переплетённых тела под пылающим домом. Но им — влюблённым — будет всё равно, потому что они и есть пламя. Вегас стоял на пороге, не решаясь сделать шаг, который приблизит его к цели — желанному телу, распластавшемуся на влажных простынях и смотрящему на него с необъятной доселе жаждой. В его затуманенных глазах альфа прочитал мольбу — мольбу быть рядом и не отпускать. Не отдавать в руки нечеловеческой боли, которую Пит пережил столько раз. Но этот раз ему в кошмарах продолжает сниться, и лишь альфа может его разогнать и превратить в наслаждение высшего сорта, заполнив его по основание. Медленными шагами, отбивающими громкий ритм в голове, Вегас направился к кровати. Зверь когти до крови сточил о железную клетку — так сильно хотел к дурманящему омеге. Сил не было смотреть на изнывающего юношу напротив. Пит перевёл заволоченные дикой дымкой глаза на альфу, медленно протягивая к нему слегка подрагивающую руку. — Вегас… — голос было совсем не слышно, — ты пришёл, — лёгкая улыбка расцвела на лице цвета крови с молоком, демонстрируя на обозрение очаровательные ямочки, которые альфа этой ночью зацелует, заклеймит всё его тело, что по праву принадлежит ему. И только ему. — Я здесь, — альфа подошёл ближе, не отрывая ненасытного, желанного взгляда с полуголого омежьего тела: длинные тонкие ноги манящего медового оттенка с небольшими где-нигде шрамиками. Даже с ними он идеален. Этому телу Вегас готов поклоняться днём и ночью, восхваляя его красоту, что рядом с Всевышним не стояла. Вегас потерян, раз и навсегда отдав своё полумёртвое, едва бившееся сердце в руки солнечного паренька, которое не видавшее ранее любви и тепла начало оживать и обретать здоровый красный оттенок. Оно заходилось оглушительным стуком от малейшего прикосновения, подаренного Питом, от улыбки, когда ему понравилась приготовленная еда, от таких нужных слов, которые исцеляли его душу получше хирургической нити, не оставляя после себя шрама, а только приятное, утешительное тепло, согревающее в холодные дни. — Альфа, — снова начал нашептывать, как умалишенный, Пит. Его рубашка задралась, оголяя живот с едва выступающими рёбрами и грудь с набухшими от возбуждения красными сосками, — пожалуйста, ты мне нужен… — Господи, как же хотелось ощутить прикосновения альфы как на теле, так и внутри. Особенно внутри. Насадиться на его большой, толстый член и не вставать с него. Быть ближе как никогда ранее. От одной только мысли о предстоящем с его глаз летели ярко-жёлтые искры, а зрачки затапливали радужную оболочку, делая его похожим на самого что ни на есть безумца. Ещё эта улыбка, возникшая на красивом лице. Мокрые волосы от желания и перевозбуждения, румянец на щеках. Точно псих. Псих, который полюбил Вегаса. Альфа принялся расстёгивать рубашку, пуговицы которой не поддавались, так как кончики пальцев покалывало от нетерпения и вожделения, разгоняя по телу кипящую, молодую кровь. Пит молча наблюдал за тем, как мужчине надоело возиться с рубашкой и он просто стянул её через голову, взлохматив волосы, походя больше на дикаря с красными глазами, который целый день сидел в засаде и ждал жертву. И вот она лежит перед ним вся мокрая, источающая крышесностный аромат, вовлекая в свои сети, как бы приглашая полакомиться, закусать, пометить, не оставить ни единого чистого, нетронутого места на теле. Глаза омеги начали блуждать по крепкому, стальному торсу, но он всё равно был неудовлетворённый, его лицо слегка нахмурилось, показывая незначительные морщинки на лбу. «Его альфа должен быть полностью голым!» вопил от злости внутренний зверь Пита. — Почему штаны не снимаешь? — шипел парень, его глаза были чернее ночи: космос, что затягивал Вегаса в свою болотную пучину, где нога человека ещё не ступала. Альфа станет пионером — первым и последним. — Попроси, как следует, омега, — съехидничал Вегас, растягивая последнее слово, но внутри сгорал от желания быть ближе к истинному. — Пожалуйста, сними эти чёртовы штаны, — умолял Пит, — или я сам сорву их. Я… — Не торопись, любимый. У нас целая ночь впереди. Что ты хочешь, скажи мне, — рука альфы, увитая сетью синеватых вен, взялась за ремень, начиная расстёгивать его. — Хочу… хочу, чтобы ты полностью разделся, — омега громко сглотнул, услышав звук расстёгивающейся ширинки. — Ты забыл главное слово, малыш, — глаза хитро прищурились, а дьявольский оскал не сходил с лица. — Кхун Вегас? — Пит знал, что альфа над ним издевался, терзал его воспалённую душу, которая больше напоминала оголённый нерв. Ему и так было нелегко. Зуд снова начал завладевать его телом, лекарством от которого был альфа, а точнее его член, — доволен? — Ещё нет, — скривил улыбку мужчина, обнажая ровный ряд белых зубов с острыми резцами, и замахал головой. Вегас наспех снял с себя чёрные брюки, натиравшие ему в паху. Вскоре за ними полетело и нижнее белье. — Сейчас ты глаз не можешь отвести. Понравился? — Пит уловил намёк альфы, недовольно цокнув языком. — Тогда ты застал меня врасплох, — плохое оправдание Пит. Тело голого альфы, как древнегреческая скульптура — так и просило дотронуться, огладить, понюхать. Просило совершить грех. — Просто признайся, что никогда не видел обнажённого альфу ранее, — Вегас забрался на кровать, развёл руками острые колени, устроившись между ними. Внутренний зверь ликовал, звонко клацая острыми, как лезвие, клыками. До ломки в костях хотелось попробовать, облизать, закусать сочную плоть омеги. Вылезать его от макушки до пят. — Видел, — Пит отвёл взгляд, не осилив зрительный контакт с альфой, который намертво прибивал к простыням, пронизывая его плоть поржавевшими, неострыми гвоздями, раны от которых кровоточили. Но боль была приятной. Её хотелось прочувствовать. Прожить во всех красках. — Меня не обманешь, — поцелуй опустился на колено, отчего кожа мгновенно покрылась предательскими мурашками, и оно начало съезжать в сторону, но альфа быстро вернул его на прежнее место. Вегас покрывал мокрыми поцелуями лодыжки Пита, оставляя влажные дорожки от языка, слизывая капельки солёного с чем-то сладким пота. Места, где дотрагивался альфа, приятно тянуло и жгло, говоря о том, что он рядом, он никуда не ушёл. — Как же ты пахнешь, — закатил глаза Вегас, шумно затянувшись возле паха омеги, — с детства люблю вино, но ты — лучшее, что я встречал, Пит. Зачем ты прятал свой запах? — поинтересовался альфа. — Не знаю… — Пит млел от касаний альфы, чувствуя себя как никогда лучше. Он не стал говорить альфе, что он чувствует свой запах второй раз за последние шесть лет. Когда у него началась течка, он не хотел снова её пережить, в результате чего стал пить блокаторы, только вредившие юношескому иммунитету. — Интересно, смазка такая же на вкус, как и вино? — руки альфы раздвинули налитые половинки, открывая вид на сжимающееся влажное мышечное колечко. Пальцы покрутились вокруг, слегка надавливая, заставив Пита застонать и укусить альфу за плечо, как дикая кошка. — Попробуй, — глядя на Вегаса из-под чёлки, бросил Пит, совсем не ожидающий того, что альфа нагнётся и начнёт его вылизывать, как делают животные с новорождёнными. — Что ты… — собирался было отодвинуться Пит. — Не двигайся, — крепко ухватился он за бёдра, фиксируя омегу, как ему лучше. На бёдрах точно останутся синяки, кричащие о том, что он принадлежит Вегасу, — а наслаждайся, — шершавый язык мазнул по отверстию, слизывая вязкую жидкость, сахар от которой оседал на языке. Кончик юркого языка протолкнулся внутрь, обводя и растягивая тугие стенки. Парень тёк так обильно, что под ним образовалась лужица. Вегас слизывал сладкий винный нектар, проталкивая язык ещё дальше. Пита надолго не хватило, и он кончил, изливаясь себе на живот. Вегас слегка поднялся и собрал дочиста белёсую жидкость с живота. Напоследок поцеловав головку члена омеги, он не сводил глаз с лица напротив и проводил кончиком языка по нижней губе, слизывая белую каплю. — И правда сладкий, — Вегас нагнулся и поцеловал Пита в губы, разделяя с ним его собственный вкус, — как вино, — шептал, оторвавшись от омеги, — мой личный и лучший сорт менсии. — Заткнись, — омега хотел большего: такие разговоры только сильнее раззадоривали его. — Мой менсия, — продолжал играться альфа, — скажи мне свои самые тёмные желания, и я исполню их, — целовал в шею, ключицы, плечи, щекоча влажными волосами кожу омеги, отчего он заводился сильнее. — Хочу, чтобы ты оттрахал меня. Чтоб твоё имя стало единственным для меня. — Оттрахал или залюбил? — Для тебя есть разница? — Да, — пальцы альфы сжали медовую задницу, — если я тебя оттрахаю, то ты неделю не сможешь сидеть, не говоря про то, чтоб ходить, — внутри Пита поднялся волнующийся клубок, — а если буду любить, то… — Оттрахай, — всё-таки Пит имеет больше схожего, чем различного с Вегасом. Или же за всё время пребывания здесь чернота альфы просочилась в его ткани, приняв его телесную оболочку за надёжное место обитания, и не собиралась покидать, посчитав его достойной парой для Вегаса, его идеальным отражением, стянув их тела крепкой, чёрной нитью, цвет которой пестрит в глазах. Пит несколько раз цеплялся за неё, пытаясь разорвать, но в конце руки кровавые опускал — её разорвать невозможно. Она с рождения пронзила их сердца и с каждым днём становилась всё крепче. Каждой твари по паре, как говорится. — Сегодня всё для тебя, Менсия, — член альфы резко ворвался в нутро омеги, а его губы заглушили рвущийся наружу крик, проглатывая его. — Шшшш, расслабься, скоро всё пройдёт, — ладонь нежно огладила щёку омеги. — Чёрт, не сжимайся ты так. Мне тоже больно. — Легко говорить, — громко дышал Пит, крепко ухватившись за плечи альфы. Член Вегаса пронизывал его насквозь. Пит слегка повертел пышной задницей на нём, на что Вегас застонал, ударив омегу по ягодице, оставляя ярко-красный след от ладони. — Можешь двигаться, — Вегасу дважды повторять не нужно. Он на пробу сделал несколько медленных движений, вскоре переходя на быстрый темп, дотрагиваясь до той самой точки, что дарила Питу чистейшее, ничем не приправленное наслаждение. Альфа шире развёл бёдра омеги для более глубокого проникновения. Комнату заполнили звуки пылающих страстью тел, переплетённых на простынях и танцующий только им известный танец. Вегас перевёл взгляд на распятое под ним тело, что больше напоминало пластилин, где он мастер, собравшийся слепить нечто прекрасное, единственное в своём роде и только для себя. Рука пробежала от груди к горлу, обхватив его, перекрывая доступ к кислороду, но Пит не переживал, что может сейчас умереть. Ведь этот безумный секс и есть его смерть, в которой Вегас — палач, пришедший забрать его испорченную, скверную душу. С каждым толчком, с каждым прикосновением, поцелуем омега умирал, не желая воскрешаться. Всегда бы так… — Быс-ха-стре-а, Вег-ах, — Пит то ли кричал, то ли хрипел. Его голос уже надорвался и больше походил на звериный хрип. Губы альфы затянули его в глубокий поцелуй, передавая через него нужный кислород — даря жизнь, которую Пит не просил. — Как же ты прекра-х-сен, — шептал Вегас, смотря на то, как Пит умирал от этих слов. В его глазах рушились прежние страхи и непонимание, а на их месте рождалась симпатия, под толщиной которой прятались глубокие, искренние чувства. — Вег-ах, я… я уже не могу, — первым кончил Пит, съедая имя Вегаса на губах, проглатывая его вместе с поцелуем, что больше напоминал лёгкое, невинное касание. Вслед за ним кончил и Вегас, наполняя омегу густым семенем и сцепляя их своим узлом. Чтобы не давить на парня, он перевернулся на спину, уложив того на себя. Он ласково поглаживал омегу по спине, дотрагиваясь до каждого созвездия, подолгу останавливаясь на пояснице, на что Пит только мурлыкал, пытаясь восстановить загнанное дыхание. — Я люблю тебя, — слова застали омегу врасплох, сердце замерло, перестав стучать. Он не был готов к таким громким высказываниям. — Я не могу и не хочу тебя отпускать, — шептал в макушку альфа, затягиваясь губительным, но жизненно необходимым ароматом. Пит тоже воровал нотки морского бриза, навевающего истории, аккуратным почерком прописанные на страницах его собственной книги жизни. — Не говори так, — пальцами кружил омега по плечу, — не стоит разбрасываться такими словами, если не понимаешь их истинного значения. У них слишком большая ценность, и в конце-концов, если тебе растопчут сердце, насмеявшись над твоими чувствами, ты можешь не справиться с этой ношей, с той болью под именем любовь. — Так не разбивай мне его, — тихо в ответ. Пит молчал, слушая сердцебиение мужчины. — Ты просто не в себе. Это всё моя течка. — Я просто опьянённый тобой, Менсия, — размышлял вслух альфа. — И это больше, чем простая симпатия и привязанность. Это любовь. Пускай мы и начали её неправильно. — Возможно, — решил не спорить Пит. После того, как узел спал, они лежали в кровати, каждый думая о своём. Вегас дотянулся рукой до валяющихся штанов, достал из них пачку сигарет, вытянул одну и поджёг, выпуская большие кольца дыма в потолок, откидывая голову на подушки. Омега слегка закашлялся. — Чёрт, Пит, прости, — собирался потушить сигарету. — Привычка такая, прости. — Не стоит, — омега подсунулся ближе, — мне нравится их запах, — кивнул на пачку сигарет, — и ты красивый, когда куришь. Такой спокойный и расслабленный. Хотел бы я быть твоей сигаретой, — размышлял парень. — Ты уже ею стал. Никто ещё мне такого не говорил. Ты — первый, — ухмыльнулся Вегас и закрыл глаза, вновь выпуская никотин, отчего скулы стали намного чётче и острее. — Курил когда-то? — поинтересовался альфа. — Нет, — честно ответил Пит, — но запах люблю. — И правильно. Это вредно для таких малышей, как ты, — сказал Вегас, слегка открыв глаза. — Я уже не малыш, раз трахаюсь с тобой. — Лучше трахаться, чем курить, не так ли? — приподнял альфа тёмную бровь. Пит вдруг привстал и оседлал бёдра альфы, проезжаясь по твердеющему члену Вегаса. Его вновь начала охватывать новая волна течки. Он приподнялся, засунул руку назад, обхватывая тонкими, длинными пальцами член альфы, и направил в себя, насаживаясь по основание, ударяясь задницей об яйца альфы, отчего Вегас чуть не поперхнулся сигаретным дымом. Рука с тонкими пальцами потянулась к мужчине, забирая с чужих губ сигарету и кладя в свой рот. Пит сделал сильную затяжку и тут же громко закашлялся. Глаза заслезились, в горле запершило. «И почему людям нравится курить?» Вегас похлопал его по спине. — Не умеешь — не берись, — ругал Пита Вегас, вытирая дорожки слёз. — Я просто хотел попробовать, — слегка надулся омега. — Я же сказал, что это вредно. — Но я хо… Вегас затянулся и поцеловал Пита, разделяя с ним горький поцелуй. — Удовлетворён? — Ещё хочу, — в горле продолжало скрести, но не так сильно, как раньше. Альфа вновь подарил ему крепкий поцелуй со вкусом дыма и ментола. Омега улыбался сквозь поцелуй, выпуская сизые облака в белый потолок, продолжая двигаться на альфе, выгибая свою изящную спину. Руками Вегас помогал ему приподниматься, так как видел, что у Пита силы на исходе и он вот-вот упадёт в объятия сна, но продолжал ему сопротивляться, скача всё активней. Так продолжалось целую ночь. Только на рассвете два уставших тела спокойно посапывали на ещё тёплых, сохранивших в себе их феромоны и сигаретный дым, простынях. Всё было, как и прежде, только солнце медленно, не спеша, выкатывалось из-за небосвода, согревая замёрзшую за ночь землю, но не тела в доме возле озера с лотосами. *** На протяжении целой недели они не могли оторваться друг от друга. Им было всегда мало. Они хотели большего. Чтобы под кожу. Чтобы навсегда. Чтобы никогда отдельно. С кровати они переместились в ванную, где Вегас подолгу втрахивал омегу в холодный кафель, отбивающий крики парня. На четвёртый день Вегас разложил его на кухонном столе, когда готовил Питу острый рис с карри. Омега сидел за столом в одной только рубашке Вегаса и с жадными глазами следил за действиями альфы. Хотелось бы быть на месте того проклятого риса, с которым Вегас так возился. Когда тарелка с ароматным рисом опустилась перед Питом, он смахнул её рукой, ловя непонимающий взгляд Вегаса, а сам уселся на стол, широко разведя ноги. Приглашая. Звук разлетевшейся вдребезги посуды разразил комнату, но юноше было всё равно. Его больше волновал альфа, чем какая-то еда, пускай Вегас и простоял над ней очень долго. — И что это такое? — негодовал мужчина. — Не хочу есть рис! — не отрывая очей, проговорил Пит, — тебя хочу съесть. Иди ко мне! Вегас скинул спортивные штаны и набросился хищником на Пита. «Наконец-то альфа занят им, а не чёртовой едой!», — ликовал внутренний омега. — Рис и правда был вкусным, — между толчками говорил альфа, — не следовало его выкидывать. — Не спорю, — согласился парень, — просто… просто я терпеть уже не мог. И ты сможешь приготовить мне другой, альфа. — Ненасытный, — Пит подарил тягучий, со вкусом терпкого, выдержанного вина поцелуй, оседавший в лёгких слоем горелой плоти. — Мне можно, — Вегас только оскалился, доводя обоих до сильного оргазма. *** — Кинн, куда пропал Вегас? — поинтересовался Порш. — После той вечеринки я его больше не видел. Обиделся что-ли, паршивец. — Думаю, у него есть дела поважнее, чем околачиваться тут. — Кажется, у него кто-то появился. Недавно я уловил чужие нотки запаха на нём. Не могу описать точно, что это за запах, но… он омежий, — размышлял, как Шерлок, Порш, — пусть только появится здесь. Не отделается от меня, пока всё не расскажет. — Откуда такие предположения, — недоумевал Кинн, просматривая договоры. — Я вот ничего не уловил. — Мы — омеги — чувствуем это сильнее. — Ясненько, — ладони Порша опустились на плечи мужа, начиная их мягко массировать. — Не перегружай себя, а то спина будет болеть, — поцелуй в макушку. — У тебя уже живот начинает появляться. Думаю, скоро все узнают. — Есть немного, но я хорошо его прячу. Так что не узнают, — омега не хотел, чтобы с ним возились, как с фарфоровой куклой, которой место только в сейфе, чтоб никто не украл, оставив покрываться пылью. — Ты хорошо поел? — Да, очень, — закивал головой омега, — рано утром я съел большую порцию риса, закусив сладким ананасом. Потом мне захотелось рыбки. Её я своровал у повара из-под носа, чтоб он не заподозрил ничего. Ну и в обед я проглотил свинину в кисло-сладком соусе, запив томатным соком. На вечер мы бы хотели сладенькое… — огладил омега живот. — Только скажи, и я тебе куплю. — Мне нужно немного подумать. В дверь постучали, и после слов «Войдите» дверь открылась, и зашёл телохранитель, низко поклонившись, передавая господину Кинну, что его ждёт его отец — господин Корн. — Хорошо, уже иду, — альфа поднялся и направился на встречу с отцом, не забыв поцеловать мужа. Последний тоже направился тренировать телохранителей. *** Пит с Вегасом отдыхали в кровати. Течка омеги уже подходила к концу, и разум обоих уже слегка прояснился. Пит лежал на животе, сложив руки под голову и закрыв глаза. Вегас умостился сбоку, подперев свою макушку рукой, согнутой в локте, чтоб лучше было видно паренька. Другой, свободной рукой альфа поглаживал спину омеги, выводя незамысловатые узоры слегка шершавыми подушечками пальцев. — Нравится? — наблюдать за счастливым омегой было в удовольствие. Пит лишь слабо кивнул головой, готовый завилять хвостом, если бы имел. — Мгм. — У тебя красивая спина. С прекрасными чертежами родимых пятен. — Никогда не видел. — Тогда почувствуй это, — Вегас приподнялся и начал осыпать поцелуями-бабочками обнажённую спину омеги, оставляя видимые метки. — Вегас, — простонал Пит, прогнув спину. — Давно хотел это сделать, — не останавливался альфа целовать. — Какой же ты сумасшедший… — Называй это, как хочешь, любимый. — Точно псих… — Вот моя любимая, — обвёл языком альфа родимое пятнышко на лопатке, под которой билось птицей сердце омеги. — Хватит, — смазка начала стекать но ногам. — Кто-то возбудился, — Пит попытался сжать свои ноги вместе, но пальцы Вегаса не позволили и прошлись по мокрому колечку мышц, собирая вязкую смазку, — ещё болит? — Д-ха, — выдохнул Пит. Столько секса у него никогда не было, как с Вегасом за эти дни. Его у него вообще никогда не было. — Давай поцелую, и оно перестанет болеть, — засмеялся альфа, проведя кончиком носа по ложбинке. — Как же бесишь, — какой же альфа чудак. — Но тебе ведь это нравится, — багровый засос в поясницу, туда, где были две ямочки, укус в сочные, напряжённые половинки, отчего омега завертелся ужом, потом в лопатки, шею и, наконец, в губы. — Ну всё, перестань, — сопротивлялся Пит. — Не могу. Мне тебя всегда будет недостаточно. Невинные ласки перекатились в очередной бурный секс, где Пит только хрипел, так как сил не было кричать. *** Пит очень долго не решался начать разговор с альфой о том, чтобы он его отпустил, чтоб они уехали с этого дома и начали всё сначала. Он боялся поднимать данную тему, поскольку знал, что Вегас вновь может разозлиться, накричать на него, а в худшем случае вновь прикуёт его к цепям, и тогда будет точно конец. Конец всему, что сумело зародиться между их ломкими, исколечеными душами. Пит лежал на кровати и жевал чипсы, запивая колой. За стеной был слышен звук воды. Вегас купался. С минуты на минуту он выйдет, и тогда Пит должен начать разговор. Внутри всё замерло от ожидания, отчего лёгкая тошнота подступала к горлу и чипсы вообще не лезли. Только колу попивал, смачивая часто пересыхающее горло. Кран выключился, вода перестала течь. Альфа в одном полотенце вышел из ванной. — Вегас, — не знал, как начать, чтоб мужчина не начал беситься. — Что такое? Что-то случилось? — слегка насторожился он, смотря на нервного омегу. Он подошёл и присел возле него, готовый внимательно выслушать его. Омега боялся резких вспышек гнева со стороны альфы. Пит желал их искоренить, а на их месте создать плодородную почву для выращивания радости, тепла, понимания и правильной любви, такой, какой она должна быть в своей природе. Он хотел полностью перезапустить мыслительную систему альфы, стереть всё прошлое и начать писать на чистом листе, где чернила будут цвета не чёрного, а жёлтого — любимый цвет Пита. — Я хочу, чтоб ты меня отпустил, — Пит буравил глазами деревянный пол, пытаясь проделать в нём дыру и провалиться сквозь неё. Для него это выглядело легче, чем посмотреть прямо в глаза альфы. — Пит, — Вегас сжал руки в кулаки, отчего костяшки побелели, а омега судорожно выдохнул, готовый затрястись, как осенний лист на ветру. Как же тяжело. Просто невозможно. Но обратный отсчёт уже запущен. Назад пути нет, только вперёд и напролом, — мы это уже проходили, — смотрел на парня альфа. Для него омега совсем не подлежит чтению. Таинствен и сложен, как древнекитайские иероглифы. — Но я не могу тут всегда быть. В заперти, — поднял кристальные глаза омега. — Пойми ты уже это. — Но я всё для тебя делаю. Разве ты не видишь? — вскинул руки Вегас. — Я не просил этого! Это была твоя инициатива, — решился взглянуть парень. — Потому что я люблю тебя! Ты мой истинный. Ты должен быть только возле меня, — стоял на своём, как бульдозер, альфа. — Ты тоже мне нравишься! — слёзы брызнули с красивых глаз, скатываясь по щекам вниз, задерживаясь на подбородке, а потом капая на футболку, оставляя мокрые, некрасивые следы. — Не знаю, когда это произошло. Возможно, когда ты впервые приготовил мне или предложил вместе посмотреть мелодраму, которые ты терпеть не можешь. Я не знаю! Не знаю… Я запутался! — Пит… — смотреть на плачущего ангела было не под силу. — Вегас, позволь мне помочь тебе. Ты запутался и, как слепой, не знаешь, куда идти, потому что света не видишь. Позволь мне стать твоим светом, — от слов омеги на душе заскребло. — Вот здесь, — ладонь нежно прикоснулась к месту, где билось сердце, — у тебя пустота. Позволь мне заполнить её. Ты можешь и дальше притворяться сильным, но только не со мной. Я вижу тебя насквозь. — Ты меня совсем не знаешь, — смотрел в глаза напротив. — Но я хочу тебя узнать, — мягко продолжил Пит, — я научу тебя любить, Вегас. Тебе это понравится, доверься мне, своему истинному. — А если не получится? — страх тлел на дне глаз альфы. Ему ещё никто никогда не говорил таких слов, от которых хотелось взять и расплакаться. Омега читал его, как открытую книгу. — Получится, поверь мне, — слова омеги вселяли надежду и веру в лучшее. — Я убивал людей, — признался альфа. — Я знаю. Видел кровь на твоей рубашке. — У меня нету папы, только отец и младший брат. — Я единственный сын в семье. — Мне нравятся кошки, — не отводил лица от ангела напротив. — Без ума от них. — Хочу уехать далеко-далеко. — Позволишь составить компанию? — Ещё спрашиваешь? — Хочу убедиться. — Хочу тебя поцеловать. — Так целуй. Альфа быстро завладел губами напротив, отчего их зубы громко столкнулись, и они громко рассмеялись, прижимаясь лбами друг к другу. Никто из них не уводил глаз, пытаясь запечатлеть под веками этот момент искренности и счастья, которое Вегас не заслужил. Как он мог посадить на цепь его, смотреть, как он увядает с каждым днём от собственных рук. Господи, ему нет прощения. Омега залез на бёдра альфы, жадно целуя. В его груди расцветали бутоны. Сильные руки альфы легли на мягкие половинки, ощутимо сжимая, отчего точно останутся красные отпечатки от ладоней альфы. Губами омега почувствовал солоноватый привкус и быстро распахнул глаза цвета янтаря. Лицо альфы было мокрое от слёз. Пит поверить не мог, что такой сильный жестокий альфа, который держит в страхе весь Бангкок, сидит и плачет. Пит стёр слезинки со щёк альфы и нежно их поцеловал. Он впервые видит слабость Вегаса. — Ты чего… — не знал, что сказать омега. — Прости меня, Пит. Я причинил тебе большую боль, — не переставал рыдать Вегас. — Господи, какой я идиот, — хлюпал, как ребёнок, альфа, — мне правда жаль. — Всё хорошо, Вегас. Я рядом. — Не уходи, пожалуйста, — Пита крепко обняли за спину, прижимая к себе сильнее. Омега такой хрупкий, как пёрышко. Но это только снаружи. Внутри он покрепче каждого альфы, — я не хочу оставаться один. Ты всё, чем я дорожу больше всего на свете. — Я никуда не уйду, — успокаивал Пит, — я не оставлю тебя одного. Никогда. Дальше только вместе. — Не врёшь? — Нет, — закивал головой. — Но ты должен позволить мне покинуть этот дом, Вегас. Мы вместе должны его покинуть, оставить в прошлом и начать всё с чистого листа. Я тебе помогу. Иначе ничего не выйдет. — За что небеса подарили мне тебя? — альфа уложил голову на плечо омеги, вдыхая его успокоительный аромат. Омега нежно гладил его по макушке, запутываясь пальцами в отросших, цвета вороного крыла, волосах. — Наверное, они посчитали так нужным, — предположил Пит. — И всё равно я не заслуживаю тебя. — Каждый заслуживает счастья и любви, Вегас, — рассказывал, как маленькому, омега. — Я хочу, чтоб ты родил мне сыновей. Целую футбольную команду, — Пит в шоке уставился на альфу. — Какую ещё футбольную команду? С ума сошёл? Это не возможно, идиот! Я растолстею, а в худшем случае умру, не выдержав очередного рождения. — Тогда троих, — закрыл веки альфа, представив Пита в роли папы, вокруг которого бегали и ползали маленькие карапузы. — Таких же прекрасных, как и ты: милых, нежных, понимающих, умеющих любить, улыбка которых согревает весь мир. — Рано ещё думать о таком. Не знал, что внутри тебя живёт альфа, желающий простой тихой жизни, детей и семейного очага. — Каждый этого желает. Ради этого мы и живём. Просто большинство привыкло прятать эти желания глубоко-глубоко… Первым у нас будет альфа, — продолжил Вегас. — У него будут твои глаза и улыбка. — Нет, первым будет омега, — они разразились громким смехом, дотронувшись лбами друг к другу. Мечтать так прекрасно. — Почему так думаешь? — Не знаю, — пожал плечами Пит. — Ты знаешь, мне всё равно, кто будет первым. Главное, чтобы он был от тебя, — прошептал Вегас. Наконец-то две разодранные души нашли понимание, что крылось в простом разговоре, где стоило лишь содрать приросшие маски. Да, больно, но оттого и легче на душе. Этой ночью Пит, свернувшись калачиком, впервые спокойно спал на груди Вегаса, крепко оплетённый его руками и слушая его спокойное сердцебиение. Никому из них не снились кошмары, не покидающие их последние несколько месяцев. Им снилось счастливое будущее вместе. Они понимали, что легко не будет, но они преодолеют этот тернистый путь. Отныне вместе и никогда раздельно.