Менсия

Прошла целая неделя с того дня, как Пит перестал чувствовать на руках цепь. Её больше нет. Теперь он в большой клетке под именем дом. Здесь он может свободно передвигаться, правда, альфа умудряется контролировать каждый его шаг, а если не он, то его верные псы. «Но ничего, и этого пока что достаточно», — успокаивал себя Пит. Интересно, как там отец, Перси? Жизнь вне стен дома, в конце концов. Главное — терпение. Оно путь к спасению. У Пита его предостаточно. — Пит, давай фильм посмотрим? — предложил альфа, смотря на немного отрешённого омегу. Это не могло его не беспокоить. — Я закажу много пиццы… какую ты любишь? — Давай, — спустя минуту молчания перевёл он взгляд на Вегаса, слегка улыбаясь, — только я выбираю, что мы будем смотреть. И да, пицца… мне нравится та, где много мяса и помидоров. — Хорошо, только выбирай что угодно, кроме мелодрамы, — закатил глаза альфа. Он терпеть не мог эти розовые сопли, где концовка и так наперёд предвидена. Кто вообще такое смотрит?! — Я хочу смотреть именно это, — Вегас готов поклясться, что Пит специально так делает, испытывает его… — Наверное, там уже много чего повыходило… и я многое не досмотрел до похищения, — последнее совсем не слышно, но альфе хватило, чтоб услышать. Омега говорил сам с собой, загибая тонкие пальцы. В свободной белой рубашке и серых штанах Вегаса парень выглядел чертовски сексуально, правда, под одеждой скрывалось более интересное. Альфа помотал головой, силясь отогнать скверные мысли. Ну что поделать, если волк так и рвался к омеге. Он готов был измениться ради него, лишь бы омега это оценил и остался рядом. Вегас чувствовал эти дикие изменения, был не в силах им противостоять. Это выше его сил. Он просто влюблённый дурак, видящий то, что желает его мозг. — Пит… только не их… — не хватало ещё на колени сесть и сложить ладони перед лицом. — Но я люблю их больше всех, — голова опустилась вниз. Длинная густая чёлка закрыла глаза. — «Он там не собрался сырость разводить?», — думал альфа. — Ладно, — громко выдохнул Вегас, — сдаюсь. Мелодрама так мелодрама, — что он вообще творит? Вегас, это ты или твоя копия? Сейчас же иди и обведи этот день ярко красным в календаре! День, когда ты впервые уступил кому-то. Поставил чужие желания превыше собственных. И он снова так сделает, несомненно, лишь бы увидеть, как голова парня поднялась, а лицо ослепила яркая солнечная улыбка. Облучение ему обещано до конца дней. — Но, — остановил его альфа на пол-пути, — ты мой должник, — чёртики плясали самбу на дне угольных глаз, весело и задорно перепрыгивая через языки пламени. Пит молча кивнул головой, стремительно уходя: не хватало ещё, чтоб Вегас уловил его интерес и подступающую дрожь. — Меня подожди, — крикнули позади, — куда угнал? — громко смеялся мужчина. — Догоняй. Умостившись на огромном кофейном диване, Пит внимательно слушал фильм, боясь упустить малейшую деталь, что было сложно, так как кое-кто всё время мешал. Пит уже было пожалел, что согласился на эту сделку. Сперва Вегас обозвал главного героя полным кретином, говоря, что крот и то лучше видит. — Вот придурок! — констатировал альфа. — Разве не видно, что к нему подкатывают?! — Вегас, замолчи, — шикнул омега, — это фильм, не принимай всерьёз. — Хрень полная, — глаза уставились в потолок. — Просто уйди и не мешай, — бормотал Пит. Потом альфе не понравилась пицца. «Слишком много помидоров!» И он начал воровать у омеги. — Свою ешь, — рука ударила по другой, крадущейся, — нечего мою брать. — Но у тебя вкуснее, — не сдавался Вегас. — Такая же. — Нет, вкуснее, — Вегас нагнулся и поцеловал парня в губы, собрав крошки и кетчуп с уголков рта, — вкуснее, — пробежал языком по своим губам. — Идиот, — прошептал Пит. Сердце никак не хотело успокаиваться. Он запихнул последний кусок в рот, не собираясь делиться, и поспешно запил колой. Альфа наблюдал за действиями Пита, что напоминал ему голодного хомяка. Под конец ему не понравилась подушка — слишком твёрдая. Он недовольно скинул её на пол, а голову положил на омежьи колени. — Это ещё что? — негодовал Пит. — Такие мягкие… то, что нужно, — мурлыкал альфа, — вечность бы спал, правда, предпочитаю без одежды, — ладонь огладила обтянутую в ткань штатов коленную чашечку. Руки чесались: так хотелось сорвать ненужную тряпку и провести рукой по тёплой бархатной коже ног. Поцеловать… Облизать… Глаза вмиг налились красным от нарастающего желания и возбуждения, но альфа быстро приструнил своего ненасытного зверя, наказав смотреть, а не лапищи распускать. — Вегас… — совсем неуверенно сверху, — ты… возбудился? — тело отпрянуло назад, упираясь в спинку дивана. Вот бы упасть сквозь неё. Лёгкие заполнил густой аромат доминанта. — Это твоя вина, — чёрные глазницы встретились с такими же — необъятными и губительными. Внутренний зверь разъярённо рычал, сильно хотел дотронуться, но не мог. — Смотря на тебя, у меня слетают тормоза, и я на сумасшедшей скорости мчу в верные объятия старой, в конце разбиваясь вдребезги. Больше не собрать, не излечить. Умер — конечный вердикт. Мне хочется тебя целовать, касаться, вдыхать дурманящий аромат, любить, в конце концов… — пальцы проложили путь выше, властно массируя бедро. Фильм давно закончился. На экране бегали титры. Лицом альфа вжался в живот омеги, прикрывая глаза и громко дыша. Тело болело, так сильно хотелось дотронуться. — Это всё истинность. Если бы не она, мы бы никогда не встретились. — Да, ты прав, — согласился альфа, — но, в конце концов, выбор за нами: любить или нет. Я определился. Что насчёт тебя, Пит? — внутри омеги неприятно кольнуло. Он не знал, что сказать, его неуверенность и растерянность альфа несомненно считывал с лица. — Ты не готов меня принять, — закончил мысль омеги Вегас, — ты ненавидешь меня до глубины души, каждый день желаешь мне самой изощрённой смерти. Но я заставлю тебя полюбить меня. Я тебе обещаю, что стану тем, о ком ты будешь думать, каждый раз просыпаясь и засыпая, тем, кого ты позовёшь в трудную минуту, потому что никто не придёт, кроме меня. — Вегас… — Пит, я верен своим убеждениям, но ты всё время колеблешься. В конце концов, ты должен сделать выбор. — Прости. — Не извиняйся. За истинность не просят прощения, — ответил его же словами, — её принимают и живут с ней. Телефон альфы громко зазвенел, прерывая неловкий разговор и спасая обоих от нежелания услышать мысли друг друга. «Отец», — прочитал альфа, принимая звонок, и вышел за дверь. Пит сидел в тишине, слушая стуки своего сердца, грозящего разорвать грудную клетку. Нет, это неправильно. Почему Вегас так поступает? Сперва похищает, учит ненавидеть, а потом влюбляет в себя. Пит не хочет так играть. Игра, где правила диктует Вегас, заранее проиграна. Разве можно влюбиться в того, кто пропустил тебя сквозь мясорубку и сейчас по частям собирает, делая из тебя совершенно иного человека с иными чувствами и мышлением. Пит должен противостоять этому. Вырвать начавший проростать сорняк, пока он ещё маленький и корнями не достал до жизненно важных органов. Потому что тогда и спасать-то ничего не останется. Он не может позволить Вегасу стать его Вселенной, тихой гаванью, куда приходят лечить истерзанные, тысячу раз залатанные души, уродливость которых не видно снаружи, и вместе с отплывающими кораблям навсегда отпускают всё беспокойство и ненависть. Последняя давно тлеет на дне его сознания. Альфа сумел её притупить лаской и заботой, которые Пит никогда не принимал, как должное. Для него это пыль в глаза, что затуманивает зрение и заставляет принимать неправильные решения. Вегас ступает по тонкому канату, грозясь сорваться вниз. Правда и тут он сумел найти золотую середину: комфортно и нагло уселся внутри Пита и нашёптывает направление, считывая омежьи эмоции наперёд и громко смеясь с его слепоты. Неужели Вегас думает, что он останется с ним после всего, что он ему причинил? Дверь открылась, вырывая омегу из воронки удушающих и противоречивых мыслей. — Меня не будет несколько дней, — подошёл альфа и сел возле омеги на корточки, поглаживая тыльную сторону его ладони, — не будешь скучать? — Нет, — лжёт. Он сильно будет скучать. Заново будет учиться засыпать один, заново будет привыкать к одиночеству, ведь не будет рук, крепко обнимающих его сзади. — А я-то думал остаться, — Пит собирался прокричать «Так останься», но быстро прикусил язык, сглатывая каплю крови. Он не хочет, чтоб альфа увидел его нужду в нём, зарождающуюся привязанность, нить которой уже не перерубить. Гранит рушится лишь тогда, когда двое этого хотят, наверняка зная, что умрут в конце. Вегас тебе не позволит, Пит. Ты заложник его любви. Любви, в которую начал верить и в которой стал нуждаться, как заядлый торчок. Ты обречён быть любимым Вегасом. «Но тебе это нравится», — слова альфы всплывали раз за разом, причиняя невыносимую боль, оставляя свежие, кровоточащие раны, которые, если заранее не обработать, начнут воспаляться и оставят рваные рубцы. Один уже есть — на плече — как напоминание, что Вегас удержит и заставит полюбить. — Не нравится, — шептал для убеждения. — Просто он единственный, кого я вижу на протяжении долгих месяцев. Он альфа и мой омега тянется к нему, чувствуя… безопасность. Смешно, что я пришёл к таким выводам после пережитого, — в глазах застыл чистейший шок от озарения. Безопасность. Рядом с Вегасом Пит чувствует безопасность. Так не было ни с кем. Так только с истинным.

***

За окном громко барабанил дождь, оставляя мокрые дорожки на окнах. Пит лежал в кровати и слушал его гипнотизирующий ритм. Это как успокоительное, только ты его не глотаешь, а просто слушаешь. Закрыв глаза, Пит перенёсся в далёкое прошлое, где видно небольшой дом у моря, счастливая бабушка, шум волн, закат… Ноги ступают по мокром песку, слегка утопая в нём, а сверху накрывает очередная спокойная морская волна, вынося на берег различные камешки и ракушки, иногда водоросли или же мусор. Ракушки и камни сразу же летят в ведро детишек, соревнующееся между собой, у кого будет больше. Пит тоже когда-то был таким же. Все дети в этой деревне такие. Он любил просыпаться ранним утром и бежать к морю, ещё холодному и нетронутому, как не будет после обеда, ведь дети и взрослые быстро взбаламутят морскую гладь. Там, у моря, он любил встречать красивейший рассвет, окрашивающий воду в розовые и красно-оранжевые оттенки. Необъятное начало просыпаться, как и его жители. Вдалеке, если хорошенько присмотреться, можно увидеть закидывающих сети рыбаков. Они, как ястребы, ловящие не в поле, а в море. Море принадлежит им и днём, и ночью. Втаптывая остывший песок, он выискивал лучшую из лучших, по его мнению, ракушку. Тогда Питу попалась белая с острыми шипами. Схватив её, он унёсся к полюбившемуся дереву, прилёг и приложил ракушку к уху, «слушая» морские истории Королевы — так он прозвал находку. — Тебя чуть не съела акула? — переспросил мальчик. — Тогда как ты убежала от неё? Знаешь, благодаря твоей храбрости мы встретились. С этого дня можешь звать меня лучшим другом, — радостно зашептал мальчишка, — Королева, — пальчики осторожно огладили острые концы. — Пит, пора кушать, — послышался голос бабули вдалеке. Он нехотя поднялся и простонал. — Уже лечу, — отряхнув шорты от мелких песчинок и поправив закатавшуюся майку, он рванул к дому, крепко держа «подругу». С того момента он каждый день перед сном слушал морские приключения ракушки, представляя себя капитаном огромного корабля, а на шляпе у него сидела она — Королева — указывая путь. Ему поистине нравилось проводить лето у бабули. Там было так хорошо… Детство — оно такое, беззаботное и радостное. Так он жил на протяжении долгих лет, пока ему не стукнуло восемнадцать и он не уехал за границу учиться, с нетерпением отрывая дни в календаре, приближающие его к возвращению. Нет, он не жалеет, что уехал так далеко. Он этого хотел. Но дом есть дом — туда всегда тянет. Вот его приезд, счастливый отец, кричащий Перси, готовый его задушить, так как не виделись очень долго, дизайнерская студия — отдушина для Пита, люди в чёрном, похищение, встреча с Вегасом. Он словно сидит в кинотеатре и смотрит краткий обзор своей жизни, потягивая с ведёрка попкорн и запивая колой, на фоне слыша критику зрителей. С экрана на него смотрит совершенно другой человек. Тот Пит — его противоположность. Тот Пит искрился от счастья и жизнерадостности до появления Вегаса, который обрушился на него снежной лавиной, заживо похоронив и отрезав все пути к спасению. Вегас. В горле непроизвольно запершило, а лёгкие стянуло, на минуту лишая кислорода. Он послужил катализатором его новой жизни. Жизни, которую Пит не просил. Вегас, как римский Цезарь — пришёл, увидел, победил. Победил равно убил. Вегас. Это имя засело в его черепной коробке, не собираясь её покидать, отравляя его разум. Пит находился в ловушке, сотканной из собственных чувств и мыслей. Поднявшись с кровати, он решил пройтись по дому. Выйдя в коридор, он не увидел никаких охранников, поэтому тихой (и мыши позавидуют) поступью пошёл направо. Особняк был большим, и Пит не успел его весь обойти. Вот и возможность. Первая дверь оказалась открытой, и он немедля вошёл внутрь. Лампочки не стал включать, боясь, что поймают. В комнате было темно, свет с коридора позволял немного видеть. Омега разглядел очертания шкафа, наполненного книгами. Должно быть, альфа любитель почитать. Стол с разными документами и письменными принадлежностями, фотография в рамке. Пит подошёл поближе, чтоб посмотреть повнимательнее, правда, такой свет не позволит. На фото он увидел двух юношей. Одним точно был Вегас, вторым, наверное, его брат. — Что ты здесь делаешь? — омега в испуге подпрыгнул, уставившись на огромный чёрный силуэт у двери. — Что-то ищешь? — Вегас сложил руки на груди, не сводя злых глаз с омеги. — Нет, я это… я просто… — силился придумать оправдания Пит, — хотел кухню найти, правда, спросонья не знал, куда иду. Не туда свернул, должно быть, — ничего лучше не мог придумать, Пит? Вот дурак… — Кухню? — хмыкнул альфа. Как только он приехал, дом, как всегда, встретил его тишиной. В комнате оказалось тоже тихо. И пусто. Омеги не было в кровати. Первая мысль, посетившая его, была: «Неужели он убежал?» Внутренний зверь разозлился, позже злость заменило чистейшее волнение. Нет, он не мог так поступить. Альфа бросился на поиски пропавшего, заглядывая в каждый уголок. И нашёл. Нашёл в собственном кабинете, куда не заглядывал никто без предупреждения. Никто, кроме Пита. — Говори, что ты искал? — надавил альфа, но омега стойко держался. — Ничего. Кухню, как я и говорил ранее, — стоял на своём парень. — Больше не заходи сюда. Кухня в другой стороне, милый, — лживо-спокойным тоном разъяснил, как ребёнку, Вегас, — не позволяй мне поймать тебя вновь. — Я ничего не… — начал омега, обходя стол и приближаясь к альфе. В такие моменты, как сейчас, он его пугал, до дрожи в теле пугал. — Пошли, — поманил рукой альфа и улыбнулся, — я кухню тебе покажу, чтоб не забыл в следующий раз. Ты — полнейшей дурак, Пит. Он точно что-то заподозрил. Омега только кивнул головой в знак согласия. На большее сил не хватило. — Ты есть хотел? — продолжил альфа. — Да… то есть нет. Я просто хотел пить. — В комнате есть графин с водой, если ты забыл, — сузил глаза Вегас, считывая эмоции на лице паренька. — Сок! Я сок захотел, — он там хоть есть в холодильнике? — Сок… — Вегас оттолкнулся от косяка и направился к холодильнику, открывая верхнюю дверцу, выискивая сок. — Какой будешь? Вишнёвый или апельсиновый? — Вишнёвый, — не задумываясь, сразу же ответил Пит. — Вишнёвый… — наливал в стакан напиток альфа, — я думал, ты апельсиновый предпочитаешь. — И тот, и тот. Одним словом, я всё люблю. — Ясно, — стакан опустился перед омегой, — пей, — кивнул на сок Вегас, — ты же так хотел, — Пит слегка дрожащими пальцами потянулся за стаканом, крепко обхватывая его рукой, поднёс ко рту и одним залпом опустошил, громко ставя на столешницу. — Добавку? — издевался Вегас. — Нет, не нужно. Я, наверное, уже пойду спать, — Пит подвинулся, от чего ножки стула противно заскрипели от трения с плиткой. — Пошли, — обнял Вегас его со спины, — проведу, чтоб не заблудился, — играется. — Не надо… — Не упрямься, милый. Не хочу вновь искать тебя.

***

Проснулся Пит в пустой постели. Там, где должен лежать Вегас, лежало скомканное покрывало. До ушей долетел звук льющейся в ванной воды. Купается. Спустя время дверь открылась, и из неё вышел альфа. Пит прикинулся спящим, невольно перевернувшись на другой бок, что-то мурлыча под нос. — Не притворяйся, что спишь, — альфа снял полотенце с бёдер и направился к шкафу с одеждой. — Что на этот раз? — омега открыл глаза, но быстро закрыл. — Почему ты голый? — закричал Пит, кончики его ушей сильно покраснели. Он уже видел альфу обнажённым, правда, тогда не до тела было. А сейчас… сейчас он вольно расхаживает перед ним, демонстрируя свой подтянутый зад, который будет снится ему в кошмарах. Чёртов Вегас. — Громко думаешь, — Вегас не чувствовал никакого дискомфорта. Это его истинный, перед ним только так. Он стоял в чём мать родила и выбирал себе одежду. Остановился на чёрных брюках и зелёной атласной рубашке. — Неправда, — из-под покрывала. — Скажи мне это в глаза, а не прячься, — ухмылка украсила красивое лицо. — Да пошёл ты… — тело омеги жило своей жизнью. Голова готова была взорваться от снующих туда-сюда мыслей. — Не матерись. Тебе не идёт, — на минуту голос альфы стал твёрже, а былой игривости как и не было. Настроение Вегаса похуже американских горок. Это Пит успел уяснить. Жизнь с альфой — это как хождение по минному полю, где если не убьёт, то славно покалечит. — Тогда оденься. — Привыкай. — Не хочу. — Придётся. — В другой жизни. — Что ты там не видел? — подёргивал альфа. Его внутренний зверь наслаждался реакцией завернувшегося в покрывало омеги. Лицо Вегаса украсила зловещая, не предвещающая ничего хорошего улыбка. Пит услышал, как возле него прогнулся матрас, на что он сильнее зашевелился. Вегас нагнулся к груде покрывал, упираясь одним коленом в кровать. — Что ты там задумал? — сквозь покрывало пробурчал омега. — Даже не думай приближаться! — Хочу, чтобы ты явил мне своё прекрасное лицо, — руки Вегаса расположились по сторонам в том месте, где должна лежать голова омеги. — Тогда встань, — молвил Пит, слегка закопошившись. Омеге тяжело было дышать под толщью ткани, ещё и тело сверху каменной скалой нависало. — А лучше будет, если оденешься. — Пит, вылазь, — шёпотом возле головы. — Не буду. — Я уже одетый, — схитрил альфа. — Не верю. — Тогда убедись сам, — под ним началось движение, и вскоре на Вегаса уставились пара больших чистых глаз и лицо с пылающими щеками. — Ну ты и лжец, — в негодовании запыхтел Пит. Его глаза очертили лицо альфы с влажными волосами, шею, крепкую грудь… Ниже омега не осмелился опустить глаза и вновь попытался то ли отвернуться, то ли замотаться в спасающее покрывало. — Нет-нет, — завертел головой в стороны Вегас, не снимая с лица дьявольского оскала, от которого пальцы на ногах подгибались и сердечный ритм учащался. — Поцелуй меня, а потом я отпущу. — Нет… не хочу. — Я могу хоть целый день возле тебя просидеть. — Разве тебе на работу не нужно? — Подождёт, — Вегас нагнулся ниже. — Ты куда более интересен, — протянул он. Пит неотрывно смотрел, как альфа стал сокращать дистанцию, нагло врываясь на чужую территорию. Омега в последнюю минуту отвернулся, прикрыв глаза. Альфа уткнулся губами в ухо парня, ощутимо прикусив его, а потом нежно облизав. Пита пробило тысячевольтным током, после которого остаётся прийти и подмести, выкинув пепел в урну. — Теперь с тебя два должка, — горячий шёпот в ухо. В голове сплошная каша, чёртики весело поют в сторонке, а ангелы кричат и бьют в набат. Альфа поднялся, подошёл к шкафу и стал надевать выбранную ранее одежду.

***

В сыром подвале раздавались истошные крики. Кровь стекала вязкими каплями на бетон, окрашивая его в новый красный поверх старого запёкшегося. Его уже и не отмыть. Подвешенное тело содрогалось от новой порции боли. Вегас смотрел и получал эмоциональное удовольствие. Лицо в мокрых багровых пятнах, как и рубашка, которую теперь только выбросить или сжечь. — Ещё раз спрашиваю, на кого ты работаешь, сука? — тело висело и не шевелилось. — Босс, думаю, он уже не заговорит, — подошёл Прин, — он потерял сознание. — Несите ведро с водой, — отдал приказ альфа, стирая со лба капли пота, смешанного с кровью. Верные псы быстро принесли воду, один из них вылил её на живого трупа. Тот что-то неразборчиво промычал. — Кому ты перепродал часть товара? — допрашивал альфа. — Думал, я этого не узнаю? — лезвие воткнулось во внутреннюю сторону бедра, пропоров аж до колена. Мешок с костями сильнее завопил, в конце закашлявшись. Кровь вместе со слюной скатилась по подбородку. — Ошибаешься, я знаю всё, — зашипел Вегас, — у меня уши есть везде. — Я тебе ничего не скажу, — сперва все такие смелые, пока не пропустят сквозь себя все пыточные приборы альфы. — Посмотрим, — молвил Вегас и обернулся к своей правой руке, — Прин, неси пилу. Ту, что поржавее — будем делить его на части, — глаза пленника выдавали нескрываемый испуг. — Что, так испугался, а? — засмеялся Вегас, — ты ведь ничего не боишься, или соврал? — Ты конченый психопат. — Не впервой слышу.

***

Вегас сидел в поместье главной семьи, где вместе с Кинном потягивал выпивку. Кинн пил виски со льдом, а Вегас вино. Он никогда не изменял себе. — Ты так и не порешал с Понгсакорном, — заговорил Кинн, вальяжно устроившись в кресле. — Он отдал мне больше, чем положено, — хмыкнул Вегас. Он почему-то был уверен, что Кинн всё перепроверит. — И что же это? — поинтересовался старший, расстегнув несколько пуговиц на рубашке. — Только не говори, что ты забрал его сына. — Да, забрал, — согласился Вегас, — он оказался тем ещё экземпляром — сплошная головная боль, — помассировал виски альфа. — И какой он? Красивый? — допрашивал старший. — Очень. Век не встречал такой красоты. — Ты к нему что-то чувствуешь? — сразу в лоб. Кинн давно поймал нехарактерные для младшего изменения. — Он оказался моим истинным, — решил раскрыть несколько карт Вегас. Кинн в удивлении вскинул свою густую бровь, как бы требуя продолжения его «романа». И побыстрее. — Он меня ненавидит. — Ещё бы, — цокнул языком Кинн, — ты ведь похитил его. — Он должен смириться с этим, — непреклонно в ответ. — Твои действия только сильнее заставят его возненавидеть тебя. Ты этого хочешь? — Нет. — Тогда постарайся понять его и пойти на уступки. — Я и так для него всё делаю: стал добрее и снисходительнее к нему и его капризам. — Но ты и дальше продолжаешь держать его в плену, — напомнил Кинн. — Не могу отпустить, — рука крепко сжалась в кулак, демонстрируя неприкрытую злость альфы. — Одна лишь мысль о том, что он может убежать, срывает меня с цепи. Хочется рвать и метать. Боюсь ненароком причинить ему боль. — Ты боишься потерять его, потому что он твой истинный, которого ты искал много лет, — Вегас молчал, слушая Кинна. — Да, боюсь, — посмотрел в глаза брату, ища в них помощи. — Позволь ему быть свободным снова. Начни всё сначала. Да, это не легко, порой очень сложно, но ты постарайся. — Я и так изменился, — прошептал Вегас, — и это меня пугает. — Я вижу. И это хорошо, — усмехнулся старший альфа. — Как там Порш? — Вегас перевёл стрелки, посчитав, что достаточно обсуждать его проблемы. — Всё время занят работой. Не даёт расслабиться новоприбывшим телохранителям, — улыбнулся Кинн от одного лишь воспоминания о любимом. — В последнее время он как будто изменился, что ли? — Вегас подлил вино в бокал. — С ним всё хорошо? — Всё как никогда прекрасно, — мечтательно проговорил Кинн. — Ты ничего не скрываешь? — лисий прищур буравил старшего. — Не могу сказать. — Понял. Всё-таки скрываешь, — Вегас поднялся с насиженного места, расправил штаны и направился на выход. — Уже уходишь? — Думаю, мне пора, — ответил Вегас, накидывая на плечи чёрный пиджак. — Рад был посидеть. — Вегас, — окликнул Кинн, — подумай над моими словами. Не бойся быть слабым. Твоя слабость может стать твоей силой, — в ответ лишь кивнули и вышли, хлопнув дверью. Кинн очень хотел помочь Вегасу. Новость о том, что у него появился истинный, не могла его не радовать. Ведь в мире, где каждый второй тебе враг и желает убить, услышав ненавистное «Тирапаньякун», большая роскошь иметь под боком истинного. Он воплощение твоей силы и слабости одновременно.

***

Пит метался на мокрых простынях, нашёптывая одно и то же слово — Вегас. Штаны с трусами он давно скинул, оставшись в одной футболке, чтобы не липли к его возбуждённому телу, неприятно сковывая движения. Смазка большими порциями вытекала из него, делая кожу липкой. Тело кидало то в жар, то в холод. Кости с громким хрустом ломались внутри, правда, сил кричать не осталось. Он просто засыпал от боли, проваливаясь в спасательные объятия темноты. Комнату заполнил горько-сладкий аромат винограда, спиртом оседавший на лёгких омеги, заставляя его задыхаться. Вегас, чёртов Вегас. Где же он? «Почему его нету?», — вопил внутри омега Пита. Он ему жизненно необходим. Его поцелуи, ласки, объятия, касания, как внутри, так и снаружи.

***

Машина альфы плавно подъехала к загородному дому, шурша колёсами по гравию. Заглушив мотор, мужчина уставился в чёрное окно, где спал омега. Внутренности пробирала доселе неведомая дрожь, одаривая лёгкой болью, что прекращалась, то вновь возвращалась. «Что это?», — подумал Вегас, покидая салон и захлопывая дверцу. С каждым новым шагом, что приближал его к порогу дома, волк внутри бесновался, недовольно порыкивая. Внутри было знакомо тихо, правда, что-то всё-таки не так. Запах. Такой знакомый и родной. Чем ближе он подходил к своей комнате, тем сильнее был аромат. Рука обхватила ручку и дёрнула дверь от себя. Как только Вегас её открыл, его обдала сокрушительная волна виноградного аромата.

У Пита началась течка.

У Пита запах менсии — его любимого сорта винограда.