120 дней абьюза

      Все слуги поместья встречали своего главу удивленными взглядами. Аято, быстрым шагом пересекая дворик, лишь бросил им несколько распоряжений.       В поместье по сравнению с ранним утром было тепло и уютно, бумажные перегородки мягко пропускали свет в комнаты, на стенах красовался символ клана Камисато, а в воздухе витал запах чайных листьев и дерева хиноки. У входа стояла любимая сестрица, скорее всего прибежавшая на звуки суматохи с улицы:       - Ого, братец, никогда бы не подумала, что первым кто начнёт водить мужчин в дом будешь ты.       - Аяка, не до шуток сейчас, вдруг он при смерти, сходи лучше за лекарем. - не без толики беспокойства отвечал на ее ехидные провокации.       - Бегу, бегу. - кинула она на последок, скрываясь за одной из бумажных дверей.       Спасение молодых людей, выброшенных стихией на берег, совсем не входило в планы главы комиссии Ясиро. Так что, как только доктор заявил о себе, Камисато спешно удалился в свои покои, все еще судорожно пытался восстановить остатки раздробленного графика.       Если приемная клана выглядела минималистично и изысканно, то личная рабочая берлога Аято была воплощением хаоса. Даже при всем пристрастии к чистоте и порядку, навести здесь идиллию было мало возможным, количество рабочих документов перевалило всевозможные объемы, а скромные кленовые книжные шкафчики уже не выдерживали невыносимую тяжесть бумажной волокиты.       И сейчас роясь во всей этой макулатуре, как хомяк в опилках, Камисато проклинал себя и всех богов за то, что не утащил в кладовую хотя бы половину этой пустословной писанины.       Аяка же многозначительно встала напротив входа в комнату.       - Что сказал лекарь? - спросил все еще занятый делом Аято.       - Жить будет. - кратко констатировала сестра.       - Вот и славно, приглядишь за ним пока меня не будет. - раздавал поручения глава клана.       - Ты хотел сказать: “Любимая сестрица, сходи на встречу вместо меня, пока я забочусь об этом прекрасном юноше, выловленным из моря.” - выдала с потрохами свои коварные планы Аяка.       - Нет, Аяка, я тебя в сотый раз прошу не перегружай себя делами комиссии. Вся эта рутина не то к чему следует стремиться, живи в свое удовольствие. - возражал Аято.       - Если ты закончил свои нравоучения, переключи свое внимание с моего благополучия на себя и взгляни правде в глаза, сейчас ты весь грязный, мокрый и с тебя песок сыпется в буквальном смысле. - парировала молодая госпожа.       Столь колкие слова заставили Камисато оторваться от шуршания бумагой и смерить сестру возмущенным взглядом, а затем возобновить работу руками в сочетании с новой порцией нравоучений:       - Аяка, я как глава клана должен ответственно относиться к своей работе, если я буду отлынивать и скидывать всю ответственность на окружающих не только мой авторитет пострадает, но и всего клана…       - Ага, смотри летописи не намочи, с тебя течет в три ручья, я пошла, хорошо заботься о нашем госте. - не дала закончить свою речь Аяка, направляясь к выходу из поместья.       - А ну стой, Аяка! Я не разрешал. - хотел возмутиться Аято бросаясь ей вслед, но хлопок двери оборвал все его возгласы несогласия.       Глава комиссии, гневно приводя себя в порядок, не мог понять, что злит его больше, то что Аяка его не послушалась или то что она права. Он знал лишь одно, все негодования идут от всепоглощающей заботы и желания дать Аяке все самое лучшее.       Скрестив руки на груди и сведя брови к переносице, Аято стоял над душой полу утопленника, будто данные действия могли призвать к совести ни в чем не повинного спящего. Тем временем мысли о гиперопеке перешли на новый виток, может и к лучшему, что он остался, мало ли кем может оказаться этот мондштатец. Нельзя было отрицать вероятность того, что он беглый преступник.       Не придумав ничего лучше кроме как сторожить бессознательного, он уселся с стопкой документов за стол, изредка поглядывая на случайного гостя.       К середине недели переработка, недосып и усталость давали о себе знать и сам того не заметив Камисато Аято уснул посреди незаконченной на бумаге мысли. Даже ночью глава комиссии не проваливался в такой глубокий сон.       - Сэр?!       Пребывание в небытие прервало чье-то непривычное обращение и ощущение теплоты в руках. Осознав, что, пожалуй, только один человек во всем поместье может обратиться подобным образом, Аято резко вскинул голову, встречаясь с зелеными, как весенние листья, глазами. Необычная для этих мест внешность, взъерошенные после продолжительного сна волосы и слегка щурящийся от дневного света взгляд, невольно задержали внимание Камисато.       От изучения внешности отвлекли ощущения чужих немного грубых рук, мягко касающихся предплечий Аято.       Осознав, что уже неприлично долго касается другого человека незваный гость, одернул ладони, как от кипятка, и опустил тихое:       - Извините…       - Ничего. - с небольшой улыбкой ответил Аято, покидая свое рабочее место, дабы поравняться с собеседником. - Глава клана Камисато и комиссии Ясиро, Камисато Аято.       Он как и полагает этикет поклонился в знак уважения, какого же было удивление, когда, как бы сказал любой инадзумец, его бесцеремонно схватили за руку, заключая в крепкое рукопожатие.       - Тома.       - Рад знакомству. - добродушно отвечал Аято, думая о том, что стоит посвятить Тому инадзумской культуре общения.