2. Моё имя
28 октября 2022 г., 11:14
На это его эльфийка помрачнела. Насупилась. Я её обожаю, подумал Саурон. Наверное, всему виной моё человеческое тело. Да неужто все люди так слабы перед насупленными эльфами? Он спохватился — не выдал ли своих мыслей Галадриэль, которая теперь ходит вокруг них, как голодный волк. И отвлекает.
— Как тебе удалось? — продолжил он, снедаемый любопытством.
— Предложила сделать три, а не два, — проговорила Галадриэль нараспев, будто вовсе не она сейчас выдаёт кусочек впечатляюще важных разведданных.
— Хитро. А сплав? — спросил Халбранд и увидел, как лицо эльфийки посуровело.
— Мой кинжал, — процедила она.
Ага, лучше не злорадствовать по поводу того, что она не успела меня им проткнуть.
— Сочувствую, — сказал он и нежно обнял за плечи. — Это было верное решение, — прошептал он ей на ухо.
Она согласилась с ним лёгким кивком.
Галадриэль решила, что настало время отложить пока разговор о кольце. Она чувствовала себя как рыбак, подкидывающий крохи информации своему на удивление покладистому Тёмному Властелину. Эльфийка не была наивной — она знала: оба они ходят вокруг да около её поступка. Их поступка. Всего этого — её отказа от предложения Саурона, но в то же время подспудного принятия чего-то ещё; близости между ними; его неприкрытого отчаяния, таящегося за гневом из-за её отказа. И очевидной слабости, что я испытываю к его похвале.
— Ну, и как это работает? — спросила эльфийка, беспечно оглядываясь по сторонам.
Она осторожно упёрлась ладонями в с виду крепкий захламлённый верстак, которому было не место в её комнате.
— Должен признать, я сам не очень-то понял, — медленно ответил мужчина, напротив неё зеркально повторяя её действия с верстаком.
Ей показалось, или инструментов и беспорядка прибавилось?
— Ой ли? — сказала она и смерила его пристальным взглядом. — Видела я, как легко ты перебираешь мои воспоминания — как свитки для прочтения.
— Ну, да. Здесь не то же самое. — Халбранд выглядел заинтригованным. — В тот раз я проник в твой разум через прикосновение. И тогда мы были лишь в твоих воспоминаниях… ну, в моём их варианте, а не как здесь. Это — совершенная иллюзия, а не искажённая реальность.
— Спасибо, что напомнил.
Не похоже, что она за это благодарна, подумал Халбранд. Эльфийка всё смотрела на него внимательно поверх стола.
Саурон продолжил, чувствуя себя загнанным зверем:
— Ещё я без труда могу воззвать к тебе, пока ты спишь.
Галадриэль посмотрела на него с любопытством.
— И почему же? — спросила она, легко вспрыгнула и уселась на стол, напротив него, стараясь не упустить его взгляд.
— Когда ты спишь, твой разум в таком… состоянии… при котором мне легче проникнуть.
Он протянул руку и деликатно запустил пальцы в её волосы. Моя кошечка.
— Продолжай. — Она обхватила ногами его бёдра и потянула на себя. Озорница.
— Ты мне не даёшь, — упрекнул Халбранд, оглаживая её бёдра. Затем он грубо схватил за них и притянул её вплотную к себе, давая понять скрытый смысл своих слов и заставляя эльфийку ахнуть. — Не думаю, что раньше мне приходилось испытывать подобное. В трёх местах сразу. Я в своих покоях, ты — в своих, и мы с тобой — здесь. Мы во многих лигах пути друг от друга, мы не спим и не общаемся через палантир, насколько я могу судить. Вопреки твоему леденящему кровь мнению о моей безграничной силе, я не должен видеть или слышать тебя. И ты меня — не должна. Это не должно быть возможно.
Из-за Галадриэль было довольно сложно сосредоточиться.
— Я и чувствовать тебя вот так не должна.
Оба умолкли, когда осознали вдруг, что это место создано ими и для них, с неизвестными правилами. Пространство, которое было невозможным и вместе с тем более чем реальным. Они словно застыли во времени, закрыв глаза, соприкасаясь лбами, дыша одним воздухом. В мыслях Галадриэль обратилась к той ночи, что они провели вместе, к ощущению, что Халбранд… Саурон полностью овладел ею и каково было чувствовать его внутри, чувствовать его вкус, его отметины на мне, и мои на… А теперь мы с ним связаны.
Тем временем Саурон пытался остановить разбегающиеся мысли. Ему хотелось уйти, броситься прочь, разорвать эти узы. Но зачем же он вернулся той ночью? Для чего? Наказать самого себя? Он умудрился внушить себе, что эльфийкино недовольство повеселит его, даст повод для злорадства, и всё же. Он был майа, созданием без необходимости в чём-либо, цельным, безупречно самодостаточным, с чистой и ясной целью. И всё же.
— Мне этот стол всегда казался крепким, — произнесла Галадриэль, первой нарушая молчание. — Таким я его помню.
Она облокотилась на верстак, глядя на Халбранда ожидающе, с вызовом. Иди сюда. И повторять не было нужды.
— Так вот о чём ты помышляла, врываясь ко мне на работу в Нуменоре? — невинно поинтересовался он, склоняясь над ней и ставя руки по обе стороны от её плеч. Глядя на эльфийку, он отметил, как пылали её щёки. — Помню, о чём думал сам, — прошептал он, наклоняясь и накрывая своими большими ладонями её груди. Через ткань платья он дразнил ртом её соски-бусины. Этого мало. Бардак на столе вокруг них испарился точно по волшебству. В горниле пламя запылало ярче.
— Хм-м, так это ты всё это выдумал. Тогда неудивительно, что здесь так неказисто, — промурлыкала Галадриэль между мягкими стонами, вызванными его вниманием.
— О, ну извини, я так торопился откликнуться на зов своей королевы, что не успел воздвигнуть дворец, достойный её. — Саурон увлёк её за собой и усадил прямо, затем, подчиняясь мимолётному порыву, скомандовал: — Раздевайся.
— Не называй меня так, — возмутилась эльфийка, проворно стягивая через голову платье. — И дворец мне ни к чему.
Мужчина на миг остановился полюбоваться зрелищем: кремовая кожа его эльфийки румяна, совершенно ничем не прикрыта, если не считать простенького памятного сувенира — мешочка на кожаном шнурке у неё на груди. За него он притянул Галадриэль ближе. Ты его сохранила.
— Давай оформим как конюшню. — Выражение негодования на её лице было бесценно. — Буду брать тебя там. Буду зажимать тебе рот вот так. Конюшни не слишком-то уединённое место.
Мужчина прижал Галадриэль спиной к жёсткому, холодному столу и накрыл её рот ладонью. Он играл языком с сосками, и они набухли, затвердели от ласк.
Она слегка прикусила его руку — больше языком прихватила, нежели зубами.
— Или превратить это место в темницу.
И мгновенно комната изменилась, стены потемнели.
— М-м, и кто же в цепях?
Лицо Халбранда теперь было у Галадриэль между ног, губы прокладывали дорожку из нежных, слишком нежных поцелуев.
— Руки над головой. — Ты любишь, когда я суров.
Он более услышал, чем увидел, как над головой эльфийки на её изящных запястьях защёлкнулись грузные металлические кандалы. Неплохо. А как насчет небольшой пытки? Языком он провёл широкую полосу по её складкам. Она истекала соками и бесилась, взбрыкивая бёдрами ему навстречу. Он удерживал её. Она пыхтела от возмущения.
Халбранд принялся за дело, чередуя нежное, слишком нежное лизание с поцелуями — ощущения несомненно разочаровывающие, недостаточные. Твой муж никогда тебе так не делал, думал он властно. Он утопал в её стонах, в блестящей влаге, в её сладостном жаре.
— Пожалуйста, — мягко попросила эльфийка.
— Пожалуйста что? — он никак не мог перестать её задирать. Вот тебе за то, что верёвки из меня вьёшь, подсказал разум. Теперь уже он всасывал клитор по полной и толкался в неё пальцем.
Галадриэль заставила оковы на запястьях исчезнуть. Довольно игр. Их комната вновь переменилась — всё ещё тёмная, но мягче, богаче украшенная; явно не темница.
Она поманила Халбранда за собой, уверенно взяв за подбородок.
— Пожалуйста, перестань дразнить меня и трахни, как и собирался.
— Мне нравится, когда ты вежливая, — сказал Халбранд с улыбкой. Давай проверим, как громко ты можешь выкрикнуть моё имя.
