Moon

Нежный голос скрипки заполнил огромное помещение. Смычок двигался туда сюда то резкими, то прирывистыми, то медленными движениями. Играл чистую классику. Все без ошибок. Кристальная музыка заворожила всех присутствующих в зале, ее хотелось прослушивать по несколько раз. Кто же знал, что потрепанная старая скрипка способна сыграть такой шедевр снова. Словно она способна жить вечно, словно у нее есть огонек, который не хочет гаснуть. Как человек. Пока у него есть цель никто не способен затушить даже самый маленький огонек в душе. Мелодия будет звучать до последнего концерта. После него будет тишина, кулисы закроются навсегда. Мелодичная и спокойная музыка скрипки перестала играть. Парень открыл глаза и посмотрел в сторону зала. Он ничего не слышал, ни звуков, ни бурных аплодисментов, ни своего дыхания. Половина людей в зале плакали, половина была шокирована представлением. Только скрипач ничего не чувствовал. Внутри было пусто. Он не испытывал ни радости, ни грусти, ни сожаления о чем-либо. Поклонившись сошел со сцены. Следом стали играть фортепиано, флейта, контрабас, но они лишь были второстепенными персонажами, на фоне скрипки. Шел мелкий снег, город настиг сумрак. Сугробы блестели под светом фонарей, в некоторых домах горел маленький огонек. Улицы были украшены гирляндами, мишурой, забавными снеговиками около подъездов жилых домов. Скрипач шел с выступления домой, чуть прикрыв веки от усталости. Он знал, что сейчас придет в свою серую квартиру, сделает себе кофе и будет заниматься скрипкой. Так было почти каждый день. Сяо занимался в полной тишине и спокойствии, ни кто не мог его отвлечь от дела, если не брать за счет того веселого парня, с синими на концах косичками. Ему ничего не помешает написать в любую минуту, чтобы всего лишь спросить пойдет ли его друг в очередной клуб или бар отпраздновать очередной глупый праздник. Но конечно не вдвоем, а с шумной компанией из универа или начинающих из консерватории. Парень к этому уже привык, но все равно отказывался, ведь в любой компании он бы стоял в сторонке и тихо слушал разговор других, не вставив свое слово. Сяо и не хотел сильно сближаться с людьми, лишь наблюдал за ними вне толпы. Не потому-что он был каким-то социофобом, люди были ему просто на просто не интересны. Конечно, он бы не сказал что каждый второй одинаковый или слишком скучный. Венти например жизнерадостный юноша, у которого без сомнений есть свои скелеты в шкафу. Этот парень закончил консерваторию пять месяцев назад, только что пришел в симфонический оркестр. С ним честно сказать не соскучишься, метается с места на место. И лишь во время репетиций дает всем покой. Но и сильно приставучим он не был. Прирожденный лидер в компании или в команде. Именно он до мелочей идеально может составить план, но увы не всегда умеет ему действовать. Что не скажешь про Кадзуху. Он же играл вместе с Сяо на скрипке, тем временем как Венти на роскошной арфе. Юноша если составит четкий план, то действует ему от начала до конца. В тайне от всех пишет стихи, тот самый поэт-музыкант в окружении. Ему с детства говорили что стихи – это не его конек дела, но Каэдэхара четко забил на эти слова гвоздь. Сяо было комфортно общаться с двоими из них, но родственную душу в них не видел. Они не были теми кто моли бы понять парня. Кажется, он сам себя и не понимает. Да и не пытается понять. С Венти он общается совсем немного, но за эти месяца он смог его более-менее понять, узнать о нем много чего интересного. Например он боится темноты, через чур любит сладкое и занимается музыкой с десяти лет. Пробовал даже играть на фортепиано, но у него это не совсем получалось. Теперь оно стоит у него в комнате пыльное, обложенное книгами, ненужными вещами и другой мелочью. Как то раз Венти пытался сыграть Сяо мелодию на нем, но у него не получилось, после этого он психанул и другу пришлось его успокаивать пол часа. На эмоции он был искренен, что вряд ли скажешь про других знакомых Алатуса. Когда – нибудь он и свои чувства поймет, если найдет ради чего жить, кроме музыки. Она его всегда спасала, даже там где логически не могла. Город в эту ночь был как всегда прекрасен, если говорить про центр или Дворцовый мост. Санкт-Петербург сиял в свете луны и огней. Дверь подъезда с противным скрипом открылась, и черный силует исчез во тьме. Придя к себе домой парень принял горячий душ, после сделал себе крепкий кофе. На электронных часах было 22:53, слава Богу соседей сверху не было, а снизу уехали месяца на два. Алатус мог спокойно заниматься скрипкой. Почти каждый день он занимается до самой ночи, бывало и до утра. Но это в редких случаях, когда он не до конца выучил произведение, а ему надо после завтра выступать. Утром конечно же просыпался сонным, и еле как играл на репетиции, за что получал не мало выговоров о своем состоянии, и недовольных выкриков от друзей, что надо больше спать, а не думать что за неделю не сможешь доучить мелодию. Сяо им ни раз завидовал, что те могли выучить не знакомую композицию на раз два, но потом решил смириться с этим. Решив выйти из своих мыслей он пошел на кухню, сделал себе маленький бутерброд с сыром и колбасой. Дойдя до своей комнаты он поставил кружку на стол, а сам вытащил из чехла скрипку. Нежно прикоснулся смычком до струн, и стал играть. Сначала все получалось не плохо, а дальше пошла фальш. Юноша то делал ошибку в одной и той же ноте, то застревал на одном месте, и играл его до тех пор, пока его игра ему не покажется идеальной. Если что-то идет на перекосяк – значит надо начинать сначала и отыгрывать до тех пор, пока пальцы не устанут зажимать аккорды на скрипке. С самого детства у него была большая страсть к музыке, точнее с пяти лет, когда обрел слух и дарование жить. С рождения Сяо оказался глухим на оба уха, поэтому до того как попал в хорошие руки ничего не слышал. Слух был плохой, но зато память отличная. Парень помнил все до самой мелочи в разговоре, каждый шаг ученого в его сторону, каждый удар головой об холодный пол. Те медовые глаза наполняли его душу злостью и ненавистью. Заставили жалеть о своем появлении на свет. По комнате разлеталась острая мелодия, напоминающая вальс смерти. Сяо закрыл глаза и продолжил играть. Все эти воспоминания о прошлом наносят ему боль. Он слишком много пережил будучи ребенком, помнил каждый выдох никотина сигареты. В каждую свою мелодию он вкладывал свое состояние, свои чувства и мысли. Руки неожиданно начались трястись, опять . Парень хотел забыть все эти ужасные воспоминания, но память не позволяла. Скрипач открыл глаза полные безразличия, трясущимися руками отложил скрипку. Он сыграл поистине великолепно, без единой фальши. Почему. Сяо перевел взгляд на время, пол первого ночи. Кофе на столе стояло не тронутым. Его уже и не хотелось пить...Через жалюзи на парня падал лунный свет, служащий единственным источником света, кроме настольной лампы. Город горел огнями, как маленький огонек в душе скрипача этой ночью.