"Фёдор Безымянный или Два Поэта"

Фёдор Что же там, опять ума ни унции? Ну что такое, что ты врёшь, Давай на чистоту мой спутник, Ты дорогой, наверное перепутал улицу У нас здесь не театр, а подготовка революции! Ну ладно, что стоишь, давай зайди Не ссы ты вовсе Мы все свои, но если сдашь Тогда уж бойся! А может станешь нашим братом, В нашей компании, В обществе "Красных Легион", Да с черной магией. Ну или ты из этих..без потусторонних сил? Тогда, вали отсюда раб, да что ты здесь забыл? У нас ни ад, ни рай — война, Добро и зло? Да что ты говоришь, тебе видать не повезло. Давай, о чём твоя вера? — не торощи, Или на это у тебя завязались кишки? Земную жизнь пройдя на половину, Ты очутился здесь, а не в лесу! Ну ладно, ты не веришь, тогда обрез.. Щас принесу. Вроде бы вот тебе, вроде вся жизнь в седле, Но что-то мы застряли на дороге длинной своей. Не понимая, что дальше в городе смерти и теней, Наркокартелей, графоманов и "добрых людей". Здесь нет паритета, Мораль и нравы везде — Лишь эстафета, для добродушных детей, И башня, в самом центре планеты Смотрит на нас, Острова и Левый Берег. А там метель, что вечно буйствует и летом, А там осколки прошлой жизни моей. Что ты там просишь? Не уж то опять на море? А... Ты хочешь, что б рассказал историю, Ну ладно, сейчас, ну а ты чего скажешь мне? Ну ладно, расскажу, раз тебе нечего рассказывать. Раз жизнь твоя в седле, как у меня, Ты так сказал? Ну ладно, ладно, я начинаю свой рассказ. Эх, что-то недели последние, мыслю всё и не пишу — то и делаю. Толи любовью и бунтом лелеян, Толи всё дело в развалах империи. Что же, вспоминаю нынче часто, Прошлое далёкое, что было так прекрасно, Молодость и детство, теперь всё ясно, Порою плюю, а порой и слезу отпускаю. Справедливости ради, не всё там так гладко — Детство не вымысел в старой тетрадке, Блевать очень часто тоже я рад, В общем.. тогда вроде был я в порядке. А сейчас, не знаю, чего скажу ложного Последнее время так душно мне, тошно, От вечного боя с системой и собственным гноем, от того что никогда не бываю собой. На ваших глазах — я воин, поэт, маргинал, А на деле всегда мне хотелось лишь долго и громко плакать, Себя настоящего всю жизнь подавлял. И не помогали мне никогда, ни рай, ни отсутствие Бога, ни наша дождливая, Вечная слякоть. Что же ладно, друг мой, пора, хотел всё услышать? Ну что же, давай! Просто пора мне сказать тебе прямо — Я Фёдор, меня так и знай! Как будто снова в восемнадцатом, Как будто пять лет назад. Я вспоминаю горький опыт и первые страдания. Ну что же друг мой, Ну что же вспоминать, Мне лет немного, но умён я — Знай заранее. Маленький, хмурый с детства ребёнок, Без отца, без Отчизны и племени - рода, Всю жизнь в незнакомом питомнике пробыл. Не зная, что жизнь не может быть горькой. И без розовых очков, с детства, С разбитой ключицей, плечом, Вечно в седле — там мне и место. Что же в петлю свернулась жизнь резко, Но и даже та мне ни по чём! Я вспоминаю сейчас, как время быстро шло вперёд, За годом - год, за девятнадцатым Уже двадцатый год. И не понять, как время всё шло в переплёт, Но скоро всё измениться — смерти ход. Отец мой, слабо я знал его, Беглец вечный кажется, но Он не немым был, как я, А вечно он был человеком свободным. Падал в низы, что же теперь говорить, Свобода бремя или душный призыв, Что бы конечно потянуть время. В общем умён был и величав, В данном сочетании конечно печальном, Что же, как будто смерти стрелою слабой, Ушёл он убитый случайно. Мучался долго, не знаю ли он, Точнее его ли точно эта судьба. Но в вечной тишине, в квартире и в окнах, Я крики услышал и рухнул туда.. Весною печали, болезнь и скандалы, И вечный страх, что ударит он маму, В порыве, в бреду, ведь был болен он раком, Болезнь не щадит, а царапает раны. Я чувствовал, каялся он, После смерти его, И во время болезни Желание было покинуть вовек Вавилон — Не страдать под печальный высер поэзии. Что же тогда, когда кричал, что покину впредь, Для любимого папы моего, в дверь, в последний раз постучала смерть.. Что же тогда, вообще-то не было дна! Только юродивых пена и мгла, Мучительная смерть моего отца... Делаю вид, что грущу, как беременная, Пишу в деле, в правда — Пишу я свой реквием. В наследство остались лишь беды и метки, А я наконец-то вернулся из клетки. Мой отец.. что же он, не был вовсе трусом, С детства прививали мне И теперь скажу — я русский! Что же мне терпеть иль быть обузой, Второсортным поэтом или кровью берёзы?! Я понимаю, что вечно не будет иний, Что в общество их мне дороги лишние Что больше не буду я мелким грешным, Я атеист, я не дышу в Украине. Дальше Ницше, учёба, Маяковский и нация, Начал верить в себя и революцию, Что же мне за награда, ну здравствуй же, Дорогая, любимая муза. Вечность лета проживаю в четырех дачных стенах. Из-за неё, милой — чуть не режу вены, Вроде бы друг мой слегка дурацкий, А вроде отношения наши братские. Выбегаю, на улицу, смотря на штиль Удаляю и пишу снова про неё стихи, В горьком опыте, после учебы доживи, О Надя, Надя, не знай беды! Не знай беды.... Что же ладно, ностальгия, как яблоки берут, Вдруг зима, вдруг война, Я не русский больше тут. Теперь я второсортный, но вполне заслуженно. Бухаю, мастурбация, никто больше не нужен мне. Что-то на время, выйдя из изб, Просыпается во мне мой слепой патриотизм. Кричу всем вечно, что я украинец, Что я изменился, что больше не изверг, Но под чистую не изменить нациста — Не знал тогда, что болен я российским Шовинизмом. Мечтаю об империи, теперь украинской, До сих пор идея хорошая наверное, Но революции так хочется неистово. Революции кончились, падают империи — Разошёлся с Надей, что же делать мне? Начало лета — оно начинается с петель, То вены режу, то пытаюсь повеситься... За окном пусть июнь, всё равно метель, Вместе того что б двигать дальше — Сижу и ною целый день, Не быть мне Ноем и не прожить мне столько лет — Тогда только и думал всё время о ней. Я начинаю отступаться от вечной беды, В глухой и темной комнате духам шепчу "прости". Толи снова начинаю видеть очертания тьмы, Толи руки на груди своей скрестил.. В вечном омуте, в вечной темноте, Так хотелось в объятиях тонуть, А не выйти из пропасти, тяготы, горечи, Может настала пора мне отбросить всю муть? Думал тогда, посещал терапевта, Иглою текла, снова стрелой натянута тетива. А вечность снова запахла смертью.. Я из комнаты не выходил, Величайший я гений могил, Лишь на кладбище — к бате Да вспоминая былую идиллию. Что-то раньше какой-твари, Верил в повсеместное предательство, славу, А потом задал себе вопрос "кем ты стал?" Теперь не поэт, а поехавший нарик.. Что же мне там — В заколдованном городе, горных колодцев, Не видать больше счастья и вовсе Не смотреть в отражение, в луже, И закончить таким в же седле беглецом?! А потом, молю о пощаде, Не правда, что хватит, Теперь кажется — я здесь великий предатель. Мне точно так тошно, как будто я ради Всех этих лавр потерял всё нарочно — Прости меня, Надя. Я лаве времён утону, начинаю искать себя, Это труднее, чем даже себя потерять, Новой главою закончить рассказ, Кажется небо со мною играет... Родина — мать, тебе я себя посвящаю! Что же войною, вечные муки Ты предала нам, Что же ты нашею дивной судьбою Всё рыдала, вечно рыдала. Я же хочу завершить тобой биографию, Дальше давайте без зла, Не придайте анафеме. Где-то над рекою чайка летит, Что-то шуршит, в кустах так остро, Чайка кричит, что же ты лети — Мой путь дальше через Жуков остров.

Фёдор Что же ладно, постой, давай на чистоту, Я пусть без имени, но что-нибудь расскажу. Мне надоело одному смотреть во тьму вечно. И так за годом — год, суббота и воскресный вечер. Я то молился идолом из игор и книг, То возвращал себе кумиров То таких, то таких.... Но глядя в даль, с крыш домов я понял истину одну, Пока стирал, писал, выкидывал Я мысли в пустоту. В сумрачном лесу, так просто, Давай пойду с тобой туда, на Жуков остров! Ну почему ты говоришь, что вроде против, Ни уж то мы с тобой ещё не так похожи.. А я выкинул бы всё, взамен одной, Кажется за жизнь я потерял свою любовь, На мертвой Родине может быть Мы встретимся вновь? Чего не хочешь, мы же вроде бы похожи?! Ни уж то слаб я для тебя иль может ты для меня весел? Ну что же хватит, мне плохо, Прошу не смейся, Давай хоть руку пожму, я на прощание, Тебе не надо? Не до меня? Я не изящный? Тогда шагай уж с миром, творческий твой путь, Я малым видел тебя, тебя уже не вернуть, А я вскоре закончу путь, по которому вечностью мглил. Ты наверное не тот, которого я любил... Или может быть, правда славно? Может быть я тебя не знаю, Я видел как ты рос, но я не понимаю где, А может это был просто голос мой во тьме? Пожалуй я ослушаюсь, давай без "Должен", "будь готов". Ты можешь не перечить, а я пойду с тобой.

Междустрочие автора "Днепр" Тихо, на перепутье между делом и идеей, Где-то там, между островов вода краснеет, Светом луны иль может плывущим челном Лелеяна? Кажется рекою нашей отразилось небо. А они плывут, всё мимо разных странных судеб, То смерть найдут, то покажутся добрые люди. И знают все, что такие — только на словах. Ну как же нам не знать, мы только таких послали. На Жуков остров плывёт то худой, то толстяк, А возвращаются горем убитые, наполненные в чаще чаши Такие разные миры, река всегда была Преградой естественной, А что же делать тем, кто ни туда, ни судя, Кто жизнь свою прожи́л меж делом и идеей.

Фёдор Тихий Днепр под нами, вечной водой, Вечной бедою, скоро причалим, родной, Не бойся нашего водоворота, За нами горб, пред нами холм, А слева — Труханов остров, За ним торфяники горят — Всегда воняет за мостом. А рядом с ним битвой за Трост, Родной мне Левый Город

Безымянны Что ты всё врёшь, как будто дорог я тебе, Я тебе новая игрушка что ли? За нашими могилами, давно над нами метель, Чего ты сделаешь, яда мне уколишь? А может быть пошлёшь, как ту, С которой сильным таким был, А может наконец в воду ты столкнешь, Как ту, которую любил? Что тебе, как тебе себя понять? Как с этим жить? Какого это быть жизнь свою непонятым, А дальше не делать ничего, Дать жизни волю уплыть? Что ты таково, хочешь, да что ты чёрт такой, Ты вроде бы поэт, как я, а вроде бы совсем другой, Мы так похожи, но не видел я тебя Без капюшона, Сними его себя, покажи мне внешность Что ли! А то на словах, мы все такие смелые, Ну что же покажи, а имя я тебе скажу, Верь мне, я так и сделаю, А то с чего бы мне и для тебя Вдруг не предстать нарядным, Не буду больше оставаться безымянным...

Фёдор Что же мы с тобою до острова уже доплыли Давай хотя бы выйдем с лодки, И ноги предадим песку и пыли. Что же, выходи, друг кроткий. Надеюсь ты не обижаешься, А даже если так, Сейчас перед тобой покажется моя внешность, Но только ни кому не смей, показать её, Даже своей сестре любимой — смерти. А раз покажешь, что же там, В таком бреду, Раз смерть твоя семья, то встретимся Уже в аду, А то как без тебя, Я тут помру, Давай со мною дальше — Жуков остров, сладкий пряник, Добрый кнут, Четвёртый всадник, Вельзевул. Что же, нам так повезло, В глубь острова с тобой прошли, Давай уже за наш импровизированный стол — Никто надеюсь не услышит наши шаги. Я сел перед тобою И руки синии вдруг к капюшону я подвёл Ну что готов, дружок? Тогда пожалуйста, ты не беги толпою!

Безымянный Тихий стук, не слышно дверцы, Кажется, стучится только сердце. А может по лбу постучать себе Это мерещится? Но вдруг на небесах я, Но всё не клеится... Как-то сам не понял, Как дошёл до такого, Ругал за это остальных — Теперь рифмую глаголы. А может я уже не Вавилоне, Хотя он стал роднее, чем мой дом. Который я покинул, сам не знаю Лет назад уже сколько, А теперь лишь пиво, дешёвый ром. Прячусь по тавернам, проспектам, скорым, Ищу себе нору, Был Демьян Бедный, стал Иван Бездомный — Так и помру. А дальше по матрице, без имени, фамилии Русский дух блуждает призраком Киева, Сам не помню сколько лет назад пришёл сюда, Но теперь я понимаю, что наверно навсегда Сколько мне? Тяжелее всё, тяжелее Душу свою носить, Гирей тяжкой на теле моей лежит, Пусть я не знаю, даже имени — Так честнее. Вроде бы Феликс.. не Дзержинский, Посол какой-то времени, А вроде бы из всадника медного Тот обезумевший Евгений. По зову первого Пришёл смотреть на плоды лени моей, Я вроде знаю.. там не так — Короче равный среди первых. Душа болит моя и днём и ночью темною, Хотелось так любви да без упрёков бы Но получил я только слёзы теплые, Что плыли по лицу, как будто корабли. Я чуда вовсе не жду, пускай поплачет гроза, Отчизна — не Москва, но не она И не уверует слезам. Потом опять метель, жуков остров, сорняк, А плечи терпеливые уже заждались кнута. Главный герой вам здесь не Иван дурак, Скажи, кукушка, сколько же до конца? Я не могу так жить, таким нелепым образом, Под капюшоном Федора — Лицо моей безмолвности... Я вышел из комнаты, на улицу идя, По проспекту темному, Широкою, светлою, улицей, Бредя по ней, вспоминая тебя. О Фёдор, как же так, да что же сделаешь, Я понимал всё время, как ты близок мне, Но даже я представить не мог себе, Что мы с тобою одно целое. Что вместе с детства в седле, И дальше революцией лелеяны, Что мы с тобою кочевники, И преданы этому с малых лет. Что в детстве с тобою правдою бредили, А теперь только на спине одинокий крест. Ладно, теперь я понял всё, И расскажу вам правду, Про то, про сё, Вы верьте главному, а остальное пропустите, Мы здесь все равные, я не руководитель!

Фёдор Безымянный По улице идя, навстречу фонарям и вышкам. Всем тем забытым душам, что Ещё не выжег. Всё мимо пасмурных домов, станций, Окон в Париж, одна лишь тьма, Сирены вечные я слышу. Белиберда, зной, иней, мечты о море, Мор, голод, смерть, насилия, пороки, Хотя переступая за окраину края, Там тоже виден свой.. Туманный рай. Бог играет наверное нашими душами, А лучше б затопил — всё же отдушина. И в этом рое толпы всю жизнь так душно мне, Всю жизнь хотел свалить — себя преодолеть, Но нет. Поздно мне, поздно, Слышите мои слова, давно умершие звёзды? А я всё так же как вы спичкою горел когда-то вовсе. Был таким, как отец — злым и серьёзным. Сейчас помимо проходя по этой теме, Блуждаю в поисках дома, качаюсь на качелях. Давно когда-то был любим, да и то в шутку наверное. А теперь моя цель — коммунизм, Я иду к ней верно... Ахахахахах, ладно шучу Конечно нет, не верю в эту чепуху "Ведь Рая на земле не будет" — Архимандрит, А за Россию сердце моё болит. Гнойники, волдыри, серп и молот на груди, Всё худшее для меня ещё только впереди, Сейчас затишье перед бурей! Проходя стремглав по околице, Темного серого города, Вижу я на асфальте начертан, В полном бреду.. наверно знак солнца. И вдруг я всё вспомнил.

Безымянный (Вавилонская башня) Незаметно пробираясь, мимо квартетов, Мимо бездарных графоманов и им Аплодисментов. Мимо разрушенных заборов, Покинутых заводов, Рыцарских орденов И королевств интервентов Мимо забытых хрущёвок, Я вновь иду иду по трущобам И полу взорванным мостам, По крышам домов всех номеров нечётных. Вороны на проводах... Старая осенняя тоска И на ветвях деревьев Уже зимы виден оскал. А там колеи.. вечностью избитые... Трамваи летят, давно не сытые, А после них, после видов — толпы рой, Как же хочется домой.... Вороны на проводах — Вавилон, я не твой! "Вавилон, я не твой!" — На рукаве напечатана фраза, Слева от места, где группа крови — Там ты увидишь сразу. Справа от гематомы, оставленной тебе, Чьим-то чудовищных приказом, "Вот так давай, давай, не больно мы? — Не думай расслабляться" Ещё не перешёл в ту фазу, Где от боли начнёшь ты смеётся, А пока вот, "давай не больно? — Не думай рассылаться!" "Вавилон, я не твой!" — Я ничтожество, кто-то скажет в тиши, Это правда, зачем тебе такие нужны? Мазохист, педераст любить не способный, Ну вот какие помогут мои способности? "Вавилон, я не твой!" Не расслабляюсь, лишь мечта об отчем доме, Мне хоть как-то помогает спасаться. Ведь "Вавилон, я не твой!" — Разговор с сатаной — Честно, хочется просто прятаться! Начал себя, дождь сильный пошёл, Теперь никогда не снимать капюшон, Да что такого, говорите, да что такого? А мне разбить голову камнем Подола, В Вавилонской башне — центр Вавилона, Город грехов, я не твой, запомни! Ты посылай ко мне бесов — своих собак, Пускай прах развеет любая семья, Пожалуйста хватит, хватит, я не могу На обрыве вечном своём держаться, Отправьте в Рай, поставьте памятник, Ведь я сопротивлялся. Я как мученик! В своей душе мир наблюдал, Преодолеть материал, всё смыслил, О, Демиург, молю, спаси меня! Я же сильный, я же не слился. Почему я в таком бреду, население Достойно, а я не достоин спасения!? За что мне твоим быть не хотеть вовеки, Столицы Антихриста — Вавилон великий. То лучшее души, доводишь, В твоём море страданий Нет входа к суше, Одна лишь терзания каждого мучают! А будто, мне за русское имя, Переступить бы за изгородь Заветного лимба — Не позволено. Ну чего ж тогда достоин я? Сила где моя, ну где Россия? — Ни флага, ни страны, ни любимой, ни отца, ни сына Гореть я должен долго, не скоротечно, Не уж то мне в этом аду скитаться вечно?! В каком-то поиске, не таких, как все, Таких же точно, как я Не угодивших себе иль системе. В Бреду параноидном четырех стен, Я не распят, как хотел, Я же просто потерян. И с буквой V зашли сюда, Как пешкой в дамки, Она теперь висит всегда На сгоревшем русском танке, Но мне должно быть стыдно, Мне стыдно, это не честь, Спасибо, город Вавилон, За то, что было, то что есть.. Но раз нам вечность будет в лица пулей рваться.. Давай родной, но не любимый, Нам пора прощаться...