Woncha come on home

5 часов после окончания войны... Дома было все, как всегда, будто в нескольких километрах отсюда земля не взбугрилась, открывая врата настоящего ада. Хината отперла дверь ключом, она умудрилась положить его в левый нагрудный карман защитного жилета и при этом совсем забыла о набедренной повязке для чехла от куная. Даже в запале войны приоритеты были расставлены в соответствии с ее миром. И при всем при этом, ключ в кармане изначально был абсурдом, ведь она поклялась себе никогда сюда не возвращаться. Хьюга, хотя, она вот уже несколько месяцев, как ей не являлась, не стала снимать грязные ботинки с налипшей глиной и чей-то кровью и прошла прямо в них по светлому паркету, оставляя следы. Не то, чтобы кому-то в этом доме было дело до чистоты. Больше нет. Она была будто в бреду, ноги сами вели ее в то место, где она чувствовала себя в безопасности, где она просыпалась обласканная лучами солнца, зная, что, если повернет голову в сторону окна, то увидит его, тренирующимся на подстриженном газоне в саду. Мелькающие картинки ее погибшей счастливой жизни не сопрягались с мрачной холодной реальностью стен, которые, казалось, выставлены слишком далеко друг от друга, создавая лишнее пространство, а окна в пол делали это место похожим на вымерший аквариум. С одной только рыбкой. Глаза судорожно стали метаться от предмета к предмету, будто выискивая подсказки, записки, хоть что-нибудь оставленное им. На самом деле оставленного им было слишком много: пустые банки из-под лекарств под кроватью, одежда с запахом любимого кондиционера для белья в шкафу, только мирная одежда, не та, что он носил во время миссий, недочитанная книжка с загнутым уголком. Все, что он оставил перед тем, как пойти и умереть, ничего ей не сказав. Но он оставил это случайно, будто еще верил, что вернется и дочитает книгу, приготовит куриные ножки из морозильника и будет вечно исполнять роль хорошего мужа. А вот для нее. Для нее он не оставил ничего. Только боль. Уже после того, как они поженились, он рассказал ей как-то бессонной ночью размышлений и переживаний о своем разговоре с Неджи перед их свадьбой. Он боялся, что не сможет сделать Хинату счастливой. Тогда Неджи, о, милый, мудрый, мертвый Неджи, сказал, что суть брака не в том, чтобы делать друг друга счастливыми. — Сделай ее хороший день еще лучше, сделай ее плохой день менее невыносимым. Чтобы в голове Неджи не возникало при фразе «плохой день», он, наверняка не подозревал, что в один месяц Хината потеряет и мужа, и брата. Комната начала вертеться, вбивая в голову все больше воспоминаний, и Хьюга не смогла больше держаться на ногах. Колени подогнулись, и она рухнула, звеня оружием, надеясь, что какой-нибудь из клинков воткнется ей в жизненно важный орган. Она ведь и так лежит, умирает душой, что ей какое-то тело. — Нет, нет. Мозг начал отходить от шока, мощный заряд адреналина, что курсировал по ее венам эти дни постоянных сражений, испарился. Сначала загудели поврежденные колени, затем, каждый ушиб и порез. Но, конечно, ничто не сравнится с той болью, что отозвалась глубоко внутри, где по мнению людей, находится душа. — Нет, нет, нет! В такие моменты говорят, что сердце разрывается. Но нет, ей так не казалось. Оно было в целостности, так и осталось хранить всю ту любовь, которую она испытывала, всю ту нежность, которую больше не выразить. Вот только сердце стало сжиматься до размеров атома, лопаясь сосудами, пока все то созидательное, что в нем было не задохнулось и не превратилось в боль. Хината свернулась калачиком, обняла голову и захныкала, как ребенок, молясь, чтобы все это было страшным сном. Вся ее жизнь оказалась страшным сном, и вот она придет в себя в утробе матери, любимая, долгожданная, окруженная заботой и теплыми стенками матки. Но все, что окружало ее на самом деле было жестокой реальностью. Она видела труп мужа, скрытые от всех слезы падали на его изуродованное лицо, слышала, как в последний раз протяженно и измученно выдохнул брат, погибая у нее на руках. — Нет, нет, нет, нет! Она лежала так всю ночь, пока силы объединенной армии утаскивали с поля битвы тела погибших, Труп Неджи тоже был в их числе. Наступило утро, но даже солнце не посмело своим светом нарушить ее скорбь. Хината не была готова к тому, чтобы подниматься, идти обратно в деревню, смотреть на людей и задаваться вопросом, почему изнутри их не жжет отчаяние и горе, ведь ее мир был уничтожен бесповоротно. Она не была готова облачаться в черное на церемонию прощания с погибшими, оплакивая одного героя войны и того, кого даже не посмеют похоронить рядом. Но к одному Хината все же была готова. Сжечь все вокруг, и чтобы ветер унес за океан пепел их вселенной вместе с ее прахом. Молочные глаза зажглись, а кончики пальцев знакомо обожгло разрушительной силой стихии. Змея. Тигр. Обезьяна. Кабан. Лошадь. Змея…