Woncha come on home

Музыка играла все громче и громче заливаясь в уши, отражаясь от стенок пустых бокалов, отдавалась в притоптывании и прихлопывании празднующего народа. Под яркими лампочками в воздух взмывали сотни рук, украшенных дорогими украшениями, развевались тяжелые шелка нарядных кимоно – мужских и женских. Это был замечательный день. — Какая свадьба! — раздавалось со всех сторон. — По их глазам видно, как сильно они влюблены, — шептали на ушко. — Долгих лет жизни молодым! — кричали с каждым тостом. Это был поистине праздник любви, на котором не было места ни едким высказываниям одиноких завистливых подружек, ни насмешек холостяков, провожающих друга в брачную жизнь. Все с замиранием сердца и затаенным дыханием наблюдали за церемонией, а сейчас, опьяненные радостью и алкоголем, позволяли празднику унести их с головой. Среди толпы можно было разглядеть одну особенную пару – друзья новобрачных, точно не местные. Это всем остальным гостям стало заметно сразу, по их походке, акценту, а главное – по их глазам – прозрачным яблокам и фиолетовым радужкам. Даже здесь, в сотнях километров от Конохи все знали, что глаза, как и эти двое, - принадлежали Хьюга. Это были Хиаши и его жена, он - статный, молодой принц, наследник клана Хьюга, а она – невероятной красоты добрая женщина, располагавшая к себе любого, с кем заговорит. И, как и почти все остальные гости, они, приобнявшись, скакали под энергичную музыку, согреваясь этой осенней ночью в танце. Где-то между ними, маленькими торнадо проносились дети. Для них праздник был контрастным удовольствием. Маленькая Хьюга (та, что Хината) капризничала всю церемонию, поправляя колючий воротник кимоно и жалуясь на слишком стянутое оби. Зато сейчас, спокойная и послушная от природы девочка, бегала и визжала, как настоящий сельский мальчишка, а не леди почитаемого клана, зазывая остальную дюжину таких же неумных, разновозрастных детей в коноховские дворовые игры. Под конец вечера она уснула от усталости пряток, догонялок и прочих шалостей, прямо на руках няни рядом с колыбелью младшей сестры. Ее лицо хранило безмятежность пяти с половиной лет и беззаботной жизни, которую вели родители, проживая в шикарном особняке вдали от клана и его склочной повседневности. Хината знала синяки и ссадины от ежедневных тренировок с отцом, знала боль от пробуждения бьякугана, и тем не менее, она была самым обычным ребенком, который любил сладости и сказки на ночь и жутко ревновал родителей к новоявленному ребенку. — Мы могли бы дождаться утра, — прошептала жена Хиаши, заворачивая младшую дочь в плед у себя на руках. Музыка давно стихла, а пьяные гости разошлись по предоставленным им комнатам в большом доме. — Я обещал отцу явиться на собрание послезавтра, поэтому выдвигаться необходимо сейчас, — на его руках тоже сопела дочь – старшая. После окончания войны эти места были спокойными, пешеходы курсировали по главной дороге из одной деревни в другую без охраны и чувствовали себя в безопасности. Наследник клана, конечно же без конвоя не мог отправиться, но, в силу своей молодости и самоуверенности, взял с собой в дорогу лишь няню и охранника, что сейчас вез небольшую повозку со спящими детьми. Осторожничать не было смысла, так думал Хиаши. Он разжег несколько факелов, хотя никому из спутников свет не был необходим - в глазах их горело фамильное додзюцу. И таких ошибок, что совершил в эту ночь Хиаши Хьюга можно перечислять до бесконечности. Сложно сказать в ретроспективе, какая из всех этих неосторожностей привела к катастрофе, как невозможно определить, какая именно сигарета стала причиной рака. На них напали, когда на востоке уже появилась слабая полоска света, а луна давным-давно скрылась за горизонтом. Первой почувствовала неладное Хината, она резко встала и, потирая глаза, уставилась на родителей, не понимая, где находится. — Папа? Девочка испугалась, увидев настороженное лицо отца, исказившееся от использования техники, и ее глаза сами собой активировали бьякуган. Она, еще не привыкшая к боли от разбухания вен на лице, вскрикнула и скатилась с повозки прямо в грязь. И в этот момент в сторону Хьюга полетели камни, окутанные чакрой. Няня схватила Ханаби и спряталась под повозкой, пытаясь дотянуться рукой до корчившей на земле второй девочки, пока трое– Хиаши, его жена и охранник отражали атаки неизвестных шиноби, что прятались на деревьях. — Хината, иди сюда! — кричала няня, но старшая дочь Хиаши лишь извивалась на земле, пытаясь остановить боль, распространявшуюся от глаз по всему лицу. — Ну же, ползи. Нападавшие стали атаковать с новой силой, выйдя из прикрытия. Это были обычные наемники, охотники за головами и ценными вещами, их личности скрывали маски, на теле никаких опознавательных знаков – клана или страны. Возможно, они специально поджидали Хьюга, чтобы украсть ценнейший бьякуган, ведь нечасто кто-то из старшей семьи путешествует, да еще и в одиночку. А может, они случайно напоролись на них, ведь сражались против Хьюга слишком неграмотно и уже через несколько минут интенсивного боя перешли от атаки к обороне и отступлению. Тогда-то один из них и решился на отчаянный шаг, изменивший судьбу семьи Хьюга в один момент. Разбойник увидел маленькую девочку, лежавшую возле повозки, ее синее кимоно было испачкано, туфельки слетели с ног и валялись где-то неподалеку в грязи, но в глазах были миллионы и миллиарды рье. — Хината! — мама увидела, как мужчина приближается к ней, и опрометчиво кинулась на помощь ребенку, забыв о собственной защите. Тогда все и случилось. Хината еще долго будет помнить хруст, с которым раскрошились кости ее матери. А Хиаши до смерти не забудет тот истошный крик дочери. Разобравшись с последним налетчиком, он обернулся в сторону, откуда доносился истошный, непрекращающийся вопль, и увидел Хинату. Ее маленькое красное личико исказилось от ужаса, изо рта вылетали звуки нечеловеческой природы. Она стояла, протянув руки к огромному валуну. И тогда он увидел. Хиаши медленно, как в бреду подошел к камню, из которого торчали лишь спутанные черные волосы, вмиг потерявшие блеск, да осколки черепа. Хината продолжала кричать, ее бьякуган то зажигался, освещая все, что осталось от матери под камнем, то погасал и так по кругу, а босые ноги тонули в сочившейся из-под валуна крови. Прежде чем кто-либо додумался подойти и успокоить поверженного в шок ребенка, она потеряла сознание.