Woncha come on home

Хината пришла в себя, когда солнце стояло высоко в небе. Ее голова была перемотана уже сухими свежими бинтами, но боль отчетливо отдавалась там, куда пришелся удар, и плавно расползалась по всему телу. Первое, что она увидела, когда открыла глаза – простор. Она лежала на лугу, покрытым сочной травой с проглядывающими там и тут полевыми цветами. Луг плавно переходил в негустой лес, а лес – в горы. Чуть поодаль были видны отвесные скалы, они были бы совсем голыми и устрашающими, если бы не мягкий покров снега на верхушках. — Где это я? — одними губами прошептала девушка и попыталась встать. Она скинула одеяло. Хотя что одеяло делает на лугу? В окружении такой девственно чистой природы не должно быть ничего, созданного человеком. Все больше вглядываясь в горизонт, Хината распознавала как будто бы чье-то лицо, не прошло и минуты, когда шестеренки в мозгу наконец-то разогнались, и девушка поняла, что это лицо – она сама. Просто Хьюга словила свое отражение в окне, что было во всю стену. Окно, разумеется, дома, что выходило на такой прекрасный «задний двор». Девушка аккуратно встала, придерживаясь за голову, словно та могла запросто упасть с плеч и закатиться под кровать. В таком ослабленном состоянии бьякуган отказывался работать, и исследовать местность пришлось по старинке, или, в ее случае, по-человечески. Хината очутилась в большом светлом доме, потолки в нем были непривычно высокими, тогда как в поместье Хьюга, да и вообще везде традиционно делают потолки достаточно низкими, то ли экономя пространство, то ли с намеком, что людям не нужно так много. А здесь, будто бы свободнее дышалось. Комнат было всего три – две просторные спальни и объединенная с кухней гостиная. В сравнении с аскетичным внутренним убранством помещений, в которых жил ее клан, этот дом напоминал восточный базар. Здесь были книги разных цветов и размеров, какие-то аккуратно собирали пыль на полках стеллажа, другие валялись там и тут, заменяя подставку под кружку, тумбочку для лампы и, по всей видимости, подлокотники на диване. На стенах – картины и наброски разных жанров, и при всем при этом они гениально сочетались, как между собой, так и с разного рода этническими артефактами, вроде ритуальных масок и прочих атрибутов. Хьюга никогда прежде не доводилось видеть ничего подобного, такого самобытного и яркого. Она, забывшись на секунду, начала с детским любопытством рассматривать дом, ходя из комнаты в комнату, больше задаваясь вопросами, откуда все это барахло, чем, чей это вообще дом. Но на самом деле на подкорке сознания она знала. Знала, что сонливость вызвана далеко не травмой головы, потому что ощущалась она как-то по-особенному легко и спокойно. Поэтому наследница совсем не удивилась, когда услышала неразличимое бормотание с противоположной прекрасному пейзажу стороны дома. Хината выскочила на улицу через незапертую дверь прямо так, босиком, в лицо ей ударил теплый воздух, а перед глазами открылась занимательная картина. Итачи Учиха, тот, что по жутким историям, в возрасте 13-ти лет слетел с катушек и уничтожил в одиночку целый клан ни кого-нибудь, а одних из самых могущественных ниндзя, ходил вдоль ровных еще пустых грядок со здоровенной лейкой и попеременно гонял птиц, что норовили стащит пару зернышек. Он выглядел не просто нетипично для образа ужасного нукенина Листа с убийственным шаринганом. В этих широких штанах, что были заправлены в высокие резиновые сапоги он и на шиноби то не был похож. — Все ясно, — вздохнула Хината, привлекая внимание Итачи. — Я попала в гендзюцу. Она обреченно свалилась на ступени террасы, думая, что все же даже для Цукуеми это уж слишком. — Не переоценивай себя. Существуют немного действительно сильных шиноби, в битве с которыми мне приходится использовать шаринган. Ты не одна из них. Он подошел ближе и снял соломенную шляпу, с тем самым колокольчиком. Длинные волосы, собранные в хвост, взмокли, челка встала колом, а с фарфорового бледного лба крупными бусинами катился пот. В тени террасы Хьюга не ощущала жары, ей было даже прохладно в безрукавке и шортах, но работа на солнце заставила Учиху Итачи обнажится. На его немного худощавом теле, обтянутом мышцами, в облипку сидела белая майка, местами грязная, будто он копался в земле. — Значит, все это – реально? — А что тебя смущает? — серьезным тоном спросил мужчина, хотя в глазах, Хинате показалось, проглядывалась усмешка. — Что произошло? — Хината вдруг резко потянулась к повязке, последние фрагменты в памяти немного выстраивались в картинку. Вот они на аукционе, каждый сыграл свои роли, затем она расшифровала список, копию оставила Итачи, а вторую вместе с протектором положила у кровати Какаши-сенсея, и… Она убежала? Убежала ведь? Если да, то почему она опять чувствовала себя, будто в ловушке? — На тебя напали. — Напали? — она неслась сквозь густой лес с огромными деревьями, и вдруг ощутила эту мерзкую чакру. — Зецу… — Я полагаю, он хотел заполучить свиток, но при тебе его не было. Видимо, — Итачи задумался, он оперся на перила, и вся его поза говорила о расслабленности. Это была его территория. — Пейн с ним тоже не делится, и он ведет какую-то свою игру. Впрочем, как и мы все в Акацуки. Хината прочистила горло, привлекая внимание к себе. Она все еще сидела на крыльце, неловко перебирая пальцы. Может, ей повезло, и Итачи на самом деле не понял, что она пыталась убежать, может подумал, что она вышла рано утром на пробежку и наткнулась на его недружелюбного знакомого. — Повезло, что при тебе не было символики страны Огня. — Да уж! — а еще повезло, что она не сняла линзы, правда от них до сих пор после сна сильно саднило глаза. — Кстати, где твой протектор? Потеряла? — Учиха говорил серьезно, таким внушительным тоном, что Хината подумала, под таким давлением даже не получится соврать. — Я… эм… — она начала заикаться, хотя в последнее время, особенно на заданиях, где мозг был задействован активно, как никогда, она говорила почти чисто. — П… п-п-просто. — Или ты оставила его у кровати Какаши вместе со свитком, прежде чем сбежать. Он возвышался над ней, так что Хинате приходилось задирать голову. Несмотря на свое некрупное телосложение, он был достаточно высок. И только голос выдавал в нем взрослого, 30-ти летнего мужчину, тогда как, если не вглядываться в прорезавшиеся морщинки вокруг глаз, он выглядел невероятно молодо. Хьюга снова начала, заикаясь, что-то объяснять, как провинившийся ребенок. Ее глаза блуждали по саду, по его сапогам, по собственному телу, лишь бы не смотреть в лицо Учихе, хотя оно и имело выражение беспристрастности и безразличия. Даже вырезанные лица на скале Хокаге были более живыми, чем лицо Итачи Учихи. — Ты хоть представляешь, как это выглядит? — если прислушаться, и поверить в то, что он не робот, а чувствующий человек, в его голосе можно было расслышать укор. — Я объясню. Ты расшифровываешь документ секретности S, что выше для шиноби твоих навыков как минимум на несколько голов, а затем, исчезаешь под покровом ночи с ценнейшей информацией. Куда ты ее отнесешь? Кому продашь и за какие деньги? А главное, почему член Хьюга, избалованная принцесса вдруг решила предать клан и родную деревню и, не оставив даже записки, сбежать и заклеймить себя нукенином? — Нукенином? — возмутилась Хината, ведь для верных шиноби это было наихудшим оскорблением, она даже пропустила мимо ушей комментарий про свои силы. — Я бы никогда не причинила вред Конохе, я просто… — Просто что? — без тени интереса спросил Учиха. — Это не важно, не думаю, что вы поймете. Хотя Хината глубоко внутри знала, что он, возможно единственный человек, который обязательно поймет ее чувства. Ведь он тоже когда-то освободился из-под гнета клана, оставил в прошлом честь, долг и верность, и убежал. Но, как оказалось, недалеко, то ли совесть замучила, то ли поводок Конохи оказался слишком короток да прочен. — Хината, — он впервые позвал ее по имени, выдохнул вместе со вселенской усталостью. — Как думаешь, через сколько времени, твои друзья отправятся на твои поиски? Хьюга резко замотала головой. О чем он вообще говорит. Если он про АНБУ, которых пошлют убить ее, вероятно, неделя или две. — Через сколько времени твой брат или поисковая команда Куренай Юхи с их способностями смогут найти тебя? — Хината поразилась его осведомленности. — Или что, пример моего брата ничему тебя не научил? Неужели ты действительно думаешь, что твои родные так просто смирятся с твоим уходом? Нет, девушка не думала об этом. Она считала себя обузой для клана, полагала, что все выдохнут спокойно, если узнают о ее пропаже, еще лучше – смерти, тогда-то уж она исчезнет наверняка. Решение убежать всегда звенело в голове колоколами, когда она была в квартале Хьюга, прячась от уничижительных взглядов. И ни разу не задумывалась о побеге в кругу друзей. Там она всегда была принята и обласкана. Возможно, в какой-то степени она воспринимала такое к себе отношение, как должное, в противовес всему, что ей пришлось пережить, будучи дочерью Хиаши. И Итачи Учиха в этом прав, Киба и Шино прогрызут земную кору, если придется, но найдут ее. От этой мысли, сердце кольнуло от щемящего чувства нежности и горького стыда одновременно. А она им была плохим другом, получается. — Если отставить в сторону твоих друзей, есть Хокаге. Может, ты и не самый ценный актив Конохи, но за тобой множество миссий разного уровня секретности, плюс ты носительница додзюцу, и поверь мне, наша власть болезненно переносит потерю ценных глаз. Итачи сделал паузу, пытаясь вглядеться в лицо наследницы, но из-за опущенной головы и нависшей длинной челки его невозможно было рассмотреть. Ему нужно было всего лишь подтверждение, что его слушают. — Это причины, по которым ты НЕ СМОЖЕШЬ сбежать, — Хината продолжала сидеть понурая, но Учиха почти слышал, как громко, наперебой в ее голове двигаются мысли. — И сейчас я попытаюсь объяснить, почему ты НЕ ДОЛЖНА. Хьюга подняла голову, его лицо оказалось так близко, что от неожиданности девушка даже случайно заглянула в черные глаза. Его ресницы были неестественно длинными, не то, что для мужчины, для человека в целом. Если бы не острые скулы и просматривающаяся двухдневная щетина, Итачи, глядя лишь на его лицо, вполне можно было принять за девушку. Увидев, как в страхе Хината отпрянула назад, Учиха резко выпрямился, создавая между ними больше пространства. — Почему ты решила убежать? — он пристально смотрел ей в глаза, читая даже едва заметные изменения мимики. — Погоня за силой? Желание отомстить? Или ты бежишь от чего-то? Или… от кого-то? Хината прикрыла глаза, на милисекунду дольше, чем если бы просто моргала, но для глаз Итачи все было понятно. — Свобода, значит! Я расскажу тебе кое-что про свободу нукенина, а именно так тебя заклеймят, когда ты сбежишь, — Хината вздрогнула от этого слова. — Ты не сможешь осесть на одном месте, не сможешь завести друзей и семью, постоянно придется переезжать, все дальше и дальше от страны Огня. Тебе придется скрывать свою личность до конца дней, носить линзы, пряча настоящие глаза. И как бы ты не скучала, как бы не хотела снова увидеть осенний лес Конохи, академию или родных людей, ты не сможешь и на тысячу километров приблизиться, ведь тебя сразу же поймают на границе сенсоры. Это такая же обреченная свобода, какую ты имеешь сейчас. Она не думала об этом, ее затуманенный насилием мозг отказывался видеть что-либо хорошее в месте, где она выросла и жила. Девушка, как загнанный в угол зверь, ушла в бессознательное состояние и просто пыталась бороться за жизнь, откинув доводы рассудка. Как долго она жила так неосознанно, движимая либо безразличием к своей жизни, либо желанием покончить со всем. Слова Учихи задели ее, вызвали палитру чувств от страха до стыда, от любви к родной деревне до отвращения ко всему вокруг. Может, подумала она, Итачи пытается отговорить ее от побега, потому что он жалеет о содеянном, жалеет о жизни нукенина? В любом случае, по его лицу этого не было заметно, он хоть и говорил с чувством, но очень обезличено, будто выразительно читал книгу. — Как на счет сделки? — Итачи присел на ступеньку ниже нее, теперь они были на одном уровне, и Хьюга почувствовала себя так в большей безопасности. — Ты проведешь один год в деревне, параллельно работая со мной. И по истечении этого года решишь, остаться тебе в Конохе или нет. Если все же решишь убежать, я помогу тебе. — Как? — он ведь только что привел убедительные доводы, что убежать у нее не получится. — Скажем так, с недавних пор, у меня имеется большой вес в совете Конохи, они мне вроде как должны, поэтому сделают, что я захочу. — Но почему я? Неужели не нашлось другого Хьюга, который бы выполнил эту миссию? — Тебя не хватятся, — безжалостно разрубил он, совсем не заботясь о чувствах девушки. — Ты больше всех оторвана от семьи, и принадлежишь деревне. Хьюга не будут спрашивать, почему их недавняя наследница месяцами пропадает на миссиях, им все равно. К тому же, чем меньше людей знают обо мне, тем лучше. Мы и так пошли на огромный риск, посвящая тебя во всю эту историю. Но другого выхода не было. Нам нужны глаза, да и твои знания этикета очень пригодятся. Ты – самый подходящий вариант. Самый подходящий вариант. Девушка никогда не подходила под что-то, никогда не была нужна. Она горько усмехнулась своим мыслям, ведь нужна она по-прежнему только, как Хьюга, а не как Хината. И все же… — Что, если я не соглашусь с вашим предложением? — спросила она с вызовом, но немного заикаясь от страха перед Учихой. Итачи посмотрел на нее, и в черных глазах читалось недоумение. Наверняка он ожидал, что его аргументы произведут впечатление. — Тогда, можешь быть свободна — И вы не сдадите меня Конохе? — Нет, я лишь пообещал Какаши толкнуть речь, что заставила бы тебя остаться в деревне. Все остальное – не моя проблема. Итачи поднялся с крыльца и вновь водрузил на голову шляпу, звякнув колокольчиком. Тем самым колокольчиком. Как странно закольцевалась история. Ведь это он был тем человеком, который изначально толкнул Хинату на побег. Его образ путника, хоть и был скрыт за жуткой репутацией убийца, показалась тогда еще маленькой девочке, невероятно романтичной. И сейчас, по иронии судьбы, это именно он, Итачи Учиха, тот, кто отговаривает ее от побега. Будто бы через нее пытаясь исправить свою ошибку прошлого. Мужчина взял лейку и направился прочь от дома, по направлению к одной из деревянных построек на его огромной территории. Под галошами хлюпала только что щедро политая земля. — Постойте, господин Учиха, — такое обращение обоим резануло слух, а язык девушки будто бы даже онемел, никогда она не могла представить, чтобы называла убийцу так уважительно. Итачи обернулся, звякнув колокольчиком. — Я согласна.