Woncha come on home

— Можешь занять эту комнату, — Итачи проводил Хинате небольшую экскурсию, объясняя какими благами его дома она может пользоваться в свое присутствие здесь. — Через пару дней, как поправишься, нас ждет еще одна миссия. После, ты вернешься в Коноху и, как мы и договаривались, будешь притворятся, что ты этому бесконечно рада. — И что потом? — Хината ходила за ним хвостиком, ей не нравилась мысль, что придется провести с Учихой под одной крышей несколько дней. — Вернешься к обычной жизни, к тренировкам и заданиям со своей командой. Иногда я буду связываться с тобой через Хокаге и вызывать на миссии. Они прошли в кухню с расписной плиткой и неплохим арсеналом утвари, какому позавидуют многие повара элитных заведений Конохи. Итачи, казалось, все больше расслаблялся, иногда зевал, иногда задумчиво смотрел в окно, будто намеренно показывал девушке, что он всего лишь человек. Но это никак не способствовало ее успокоению. Хьюга была натянута, как струна, мышцы были постоянно напряжены, а сердце разгоняло кровь в конечности с остервенением, все тело готовилось к драке или побегу на случай угрозы. Мужчина не мог не заметить ее состояния, он слишком хорошо читал людей, а в случае Хинаты, ее и читать то не нужно было. Вся скованная, будто по телу течет свинец, вокруг глаз иногда взбухали вены, как он понимал, без ее активного на то согласия, просто от чувства опасности. Итачи знал, что такая реакция вполне ожидаема от человека, что знает его историю, а она к тому же была напуганной жизнью девчонкой, но глубоко внутри, на дне своей давно проданной дьяволу души, он почувствовал обиду. Обиду на нее, за то, что так к нему относилась. Обиду на Коноху за то, что позволила укорениться его образу беспощадного убийцы. — Отдыхай, — он решил не напрягать девушку своим присутствием, а то, еще чуть-чуть и она свалится в обморок от нервного истощения. — Если нужно что-нибудь, не стесняйся обращаться. Но он знал, Хината не обратится. Первые несколько дней прошли для Итачи также, как и всегда. Не было ни одного намека на присутствие девушки в его доме. Если она выходила из своей комнаты, что было редкостью и, обычно, по ночам, когда он, пялясь в потолок, решал многочисленные задачи своей жизни, то ступала так тихо и осторожно, что ее не услышал бы и самый пугливый зверь. И все же, Итачи старался дать ей столько пространства, сколько мог, чтобы она чувствовала себя в безопасности. С утра до вечера пропадал то за работой в своем поместье, то в ближайшем городке, закупая корма для животных или строительные материалы для нового амбара. Он находил себе работу, и работал медленно, растягивая каждое свое движение, словом, старался как можно больше не появляться в зоне видимости Хинаты. Но это было невозможно из-за ее бьякугана. И Хьюга, что активировала его почти 24 часа в сутки, с особой подозрительностью наблюдала за мужчиной. Первое время, в каждом его движении, в каждом действии видела подвох. Он просыпался рано, но еще долго валялся в кровати, закручиваясь в одеяло и перекатываясь с одного края на другой, будто отчаянно пытался урвать еще немного сна. Будто только просыпаться в этот свет было для него невыносимой мукой. Он быстро собирался и завтракал, и непременно оставлял Хинате порцию еды на столе, чтобы девушка могла выйти и поесть, как только он уйдет. И Хината завтракала, наслаждаясь выращенными его руками фруктами и овощами. Правда после процедуры проверки еды на содержание ядов. Она ела и подглядывала за тем, что делает ее новоявленный напарник. И такая слежка вызывала в ней много смешанных чувств. Как только Хьюга поняла, что в его повседневной рутине нет ничего необычного, она стала будто бы по-другому смотреть на Итачи. Она стала видеть в нем большего человека, чем ожидала, за что испытывала угрызения совести. Он ведь жестокий убийца и социопат, он убил всю свою семью, стариков и детей. Ей просто нельзя было пасть на то доброе, что вдруг в нем выпячивалось. Это было неправильно. Она должна держать оборону! Но образ кровавого преступника не вязался с человеком, за которым она наблюдала. Сцены насилия, что возникали в голове Хьюга, когда кто-то произносил его имя не могли ужиться с тем Итачи, который поливал грядки с овощами, и пилил доски, чтобы сколотить собаке новую будку. А после того, как девушка подсмотрела за одной сценой, она признала себя окончательно запутавшейся и пообещала больше не использовать против Учиха бьякуган. — Здравствуйте, Шисуи-сан, как ваши дела? — расслышала Хината, как с улицы, через открытые окна в ее комнате, донесся женский голос. Она активировала додзюцу и уставилась на полную пожилую женщину, с виду, обычную гражданскую. Стоило Хинате скользнуть зрением чуть глубже, и она убедилась, никаких намеков на систему чакры – обычный человек. Одета она была, как сельчанка, в руках были два больших бидона молока, вероятно, она, как и Итачи была фермером. Рядом с женщиной на маленьком велосипеде ехал такой же маленький сопливый мальчик в коротких шортиках и гольфах, вероятно, ее внук. — Здравствуйте, Мива-сан, — Итачи учтиво поклонился женщине и взял из ее рук тяжелые бидоны. — Сэтоми. Мальчик чуть не наехал на Учиху, поздно затормозив. Он улыбался беззубой улыбкой, глядя на Итачи снизу вверх, чуть ли не обожательским взглядом. Тот также доброжелательно улыбнулся мальцу и взлохматил его чуть мокрые волосы. — Как ты, дружище? — Шисуи! — Сэтоми позвал Итачи по фальшивому имени, и Хьюга напряглась, пытаясь вспомнить, где она его слышала. — Я научился кататься на велосипеде! — мальчишка поудобнее уселся в седло и крутанул педали. — Ну-ка покажи, — голос Итачи был теплым и нежным, и Хинате показалось, что вот теперь она точно попала в гендзюцу. Пока Учиха расплачивался за молоко, отсчитывая смятые в кармане брюк купюры, мальчик сделал большой круг, круто газуя на поворотах, так, что трава клочьями летела из-под узких шин. — Здорово! — искренне похвалил мужчина Сэтоми, когда тот, тяжело дыша после такой демонстрации, подъехал поближе и припарковался рядом с Итачи. — Скоро буду ездить на двухколесном, — похвастался мальчишка, стукая пяткой по маленьким «страховочным» колесам. — Хочешь, я откручу их? — ДА! Да-да-да! — воскликнул Сэтоми. — Нет, спасибо, Шисуи-сан, не утруждайтесь, — параллельно отмахивалась его бабушка. Итачи легкой трусцой убежал в ближайшую деревянную постройку и вернулся уже с парой отверток в руках. Пока он отсутствовал, Мива мягко журила ребенка за его беспечность и навязчивость. «Зачем ты докучаешь Шисуи-сану? Он не отец тебе и не брат!». — Давай посмотрим. Хината села в кровати, наблюдая, как Итачи закатал рукава рубашки, обнажая изящные кисти и предплечья, бугрившиеся тугими мышцами и венами. Он поставил велосипед «на рога» и принялся копаться в его внутренностях, отворачивая болты и крепления. Хьюга помнила из многочисленных отчетов по Акацуки, что те выкрашивали ногти в темные цвета и носили кольца, символы принадлежности к организации. Но руки Итачи выглядели вполне обычно, без крикливого маникюра и наличия бижутерии. В пределах своего мира он не был челном Акацуки, он был просто Итачи. Или, скорее, Шисуи? — Что скажешь? — Итачи перевернул велосипед и вернул его мальчишке, тот кусал губы, видимо нервничал, что не сможет управиться с двухколесным. — Не бойся, я тебя подержу. Учиха помог Сэтоми забраться на велосипед, и придерживал его за седло, пока мальчик набирал скорость. — Я сам, я сам, — потребовал он, и Итачи отпустил. — Смотри, ба! — Спасибо вам, Шисуи-сан, и простите за этого обормота! — женщина поклонилась Итачи и, повернувшись в сторону леса, уже кричала что-то неразборчивое своему внуку. — До встречи. Итачи улыбался, смотря им вслед. Он улыбался, а Хината, сидя в комнате и наблюдая за всем со стороны, хотела плакать от того, что не понимала, во что ей верить. Какой из образов Итачи Учихи является правдивым. Девушка по своей натуре была очень недоверчивым человеком, во всем искала подвох и редко открывалась людям. Точнее, совсем никогда, за исключением, разве что, брата. Вопрос доверия с Учихой стоял особенно остро, ведь они стали напарниками, и должны быть уверены в том, что один прикроет в случае чего спину другому. Вечером она вышла, когда в гостиной горела лампа, а Итачи готовил ужин. Ему было приятно готовить не на одного, даже учитывая то, что его призрачная гостья не показывалась на глаза. — Добрый вечер, — Хината остановилась напротив стола, поджав руки к груди, это была всего лишь привычка, она чувствовала себя более расслабленной, чем несколько дней назад. — Тебе что-то нужно? — Итачи обернулся к ней, выглядел он как всегда безэмоциональным, но, девушка могла сказать, что он удивился, просто почувствовала. Она покачала головой и села за стол, он еще не был накрыт, перед ней только стояла кружка недопитого холодного чая и книга с многочисленными заломами на корешке. Хината знала о его привычке читать за ужином. — Я составлю вам компанию? — опомнилась девушка, хотя спрашивать уже было поздно, она уже вторглась в его пространство. Учиха одобрительно кивнул и вернулся к приготовлению еды, и уже через несколько минут перед Хинатой оказалось аппетитное блюдо, пар от него забирался ей в нос и щекотал рецепторы. Она была голодна, хотя и тратила энергию разве что на выматывающие размышления о том, кто и что такое Итачи Учиха. Даже вопросы собственной судьбы ее сейчас не так беспокоили. — Как ты себя чувствуешь? — мужчина сел напротив и кивнул на уже не забинтованную голову девушки. — Уже лучше, спасибо, — она выдавила благодарную улыбку и принялась за еду. — Надеюсь, ты хорошо проводишь здесь время? — Да, спасибо. Хьюга нахмурилась. Более клишеированного диалога придумать сложно. Фразы, будто бы взяты из книжки по хорошему этикету, но по-другому Хината разговаривать с незнакомыми людьми не умела. Однако ей хотелось попробовать. Она хотела задать множество вопросов, прощупать границы дозволенного, но боялась напороться на враждебность. Тот Итачи, которого она видела днем с мальчиком и его бабушкой испарился. Перед ней снова сидел тот убийца из коноховских страшилок в полумраке торшера и уходящего вместе с солнцем четвертого дня ее присутствия в этом доме. Хината вновь начала дрожать, руки уже не так ловко отправляли куски тушеных овощей в рот, все промахиваясь. Ну и зачем она только вышла? — Если ты чувствуешь себя лучше, тогда завтра выдвигаемся на задание. А мне еще нужно кое-что сделать. Приятного аппетита. Итачи встал из-за стола, хотя его тарелка была еще полной. Он заметил ее нервозность, почувствовал, исходивший от ее шумного дыхания страх, хотя и не был сенсором. Все было слишком очевидно. Хината его боялась. И ему от этого было противно. И от нее и, в особенности, от себя. Моя посуду, он смотрел на свои руки и ему казалось, что он снова смывает кровь в ручье около Конохи. — Я могу чем-то помочь? До его затуманенного сознания донесся тихий голосок. Хината стояла возле раковины, протягивая ему свою пустую тарелку. Он слишком долго стоял, смывая ледяной водой грехи, погружаясь в прошлое. — Что? — он взглянул на нее слишком резко, чем собирался, и девушка по инерции отвела глаза, но это неудивительно, все так делали. — Вы сказали, что у вас дела, и я подумала, — она замялась, чувствовала себя, будто виноватой в том, что Итачи так скоро закончил ужин, чтобы оставить ее в покое, и пыталась настроить какой-никакой приятельский лад. — Что могу с чем-нибудь помочь. — Конечно. Можешь помочь забрать мне лошадей. Учиха списал такой порыв на банальную скуку. Ведь чем девушка занималась целыми днями? Вероятно, пялилась в потолок или рассматривала горы из окна своей комнаты. Она за все эти четыре дня не попросила у него даже книжки. На улице все еще было светло, хотя солнце уже опустилось куда-то за холмы, и с севера прилетел прохладный ветерок. Учиха вручил девушке флисовую кофту, что пахла свежескошенной травой, и теперь она куталась в нее, обещая себе отныне одеваться на миссии теплее. Они шли в метре друг от друга, почти в полном молчании, и лишь редкий треск прерывал его, значит – кто-то наступил на улитку. Вскоре, эта неловкость едва не съела Хинату, она приняла на себя ответственность за разговор и начала расспрашивать Итачи про его хозяйство. Что здесь растет, а что растет там? И он рассказывал. Долго и увлеченно, а Хината участливо задавала все новые вопросы. — Как давно вы здесь? — она долго подводила разговор к чему-то более личному, и озвучив этот вопрос, смутилась, ожидая, что Итачи закроет тему, и они снова погрузятся в давящее молчание. — Около семи лет, — ответил он, лишая девушку деталей, значит, рано про личное. — И вы один со всем этим управляетесь? — Хината кивнула на огромную территорию, которую они пересекали широкими шагами. — Нет, конечно, — он усмехнулся. — У меня есть несколько работников, и местная школа каждый год отправляет детей к фермерам помогать собирать урожай. Ну и так просто они тоже любят заглядывать, чтобы поиграть с животными. Хьюга могла себе представить эти поля осенью, наводненные детьми и подростками. Она много раз видела, как люди работают на полях, задирая штанины и размахивая косами, ей приходилось много путешествовать по разным странам, и большинство из них были глубоко аграрными, с такими вот полями. Самой же Хинате никогда не приходилось выполнять такую работу, ведь она была наследницей, принцессой. Она даже у плиты ни разу не стояла. А во время длительных миссий, охотой и всем вытекающим занимались обычно Киба и Шино. Они поднялись на холм, откуда открывался вид на деревню. Она была небольшой, значительно меньше Конохи, с несколькими улицами и главной площадью, освещенной теплыми огнями. — Стой, не пугай их. — Итачи выставил вперед руку, останавливая девушку, когда они почти вплотную подошли к лошадям. Он пару раз цокнул языком, привлекая внимание двух меринов. Один лежал на земле в полудреме и зевал, другой чуть поодаль щипал траву, отгоняя назойливых мух густым черным хвостом. — Привет, дружище, — Учиха похлопал одного по шее и, перекинув плотную веревку, вручил коня Хинате. — Это Ётару. — Здравствуй, Етару. Хьюга дотронулась до мягких зеленых губ коня, и он сразу же облизал ее пальцы, надеясь на что-то вкусненькое. — У меня ничего нет, — и разочарованный конь вновь вернулся к траве, дернув на себя Хинату, так, что она чуть не упала. Обратно к дому они шли молча. Хината постоянно отвлекалась на Етару, который тянул морду вниз, к сочной травке, а Итачи шел рядом и улыбался про себя на ее хихиканья каждый раз, когда конь что-нибудь вытворял. — Спасибо за помощь, Хината, — сказал Учиха, когда лошади были закрыты в стойле, а он намешивал им корма в больших ведрах. День становился все страннее и чудаковатее, как и Итачи Учиха в глазах Хинаты. Она долго, по всем законам неприлично долго смотрела на него, пока мужчина смешивал овес и кормил лошадей. Все в нем было не так, не так, как должно быть. Она собралась уходить подальше от пугающего чувства, будто она чего-то не понимает, но Учиха окликнул ее. — Хината. — Да? — Доверие между нами, есть оно или нет, не помешает выполнению миссии. Но оно точно повлияет на твой шанс пережить ее и выжить после, независимо от того, что ты выберешь – остаться в Конохе или уйти. — Не понимаю… — Доверься мне, — он посмотрел ей в глаза, и сказал это с таким чувством, что девушка просто не могла отвести взгляд. — Я не причиню тебе зла, обещаю. — Хорошо, — Хината почувствовала себя лучше, будто в мешанине деталей собрались два пазла, возможно, ей просто нужно было, чтобы мужчина. сказал, что ей ничего не угрожает, он ей не угрожает. — Итачи. Это был большой шаг.