Резинка с бантиком

       Я решил несколько отложить очередное письмо Рите. Мне это самому не нравилось, однако времени сесть и подумать банально не оставалось. Деньки выдавались один жарче другого. Гора домашних заданий росла, преподаватели наивно и упорно считали, что мы изучаем только один их предмет.        Радовал концерт «Первокрусник» в пятницу, на который я собирался пойти с группой. На анатомии мы как раз обсуждали его. Старшекурсники устраивали нам показательное выступление, чтобы потом мы сами смогли придумать и показать нечто новое и обалденное. Я учувствовать не хотел, а вот прийти посмотреть — только за. От обсуждения нас отвлек наш анатом, пришедший почти без опоздания — через двадцать минут после начала пары. Мне он напоминал старого кота, облизавшегося на вид нашей Васены, той самой длинноволосой русалки, что сидела со мной на истории. В белом халате мы видели его раза три, потом он сменил его на синий, выцветший, похожий на униформу уборщика или слесаря.        Анатом любил рассказывать что-нибудь постороннее, особенно когда кто-то выходил отвечать. Помнится, он прочитал нам отличную лекцию про русские ругательства. Только забыл о позвонках.        Хотя в последнее время он начал учить, показывать и даже спрашивать. Мы понадеялись, что сможем сдать экзамен. Ведь кости — это сказки по сравнению с мышцами и нервами. Ничего нового он нам не рассказал, мы даже немного расстроились.        Биология взорвала мозг и засунула его в миксер: с чего я взял, что знаю предмет? Успел заехать домой, кинуть вещи и поехать в другой корпус. Анатомия и биология проходили далеко, ехали около часа, как килька в банке, учили анатомию. Так как маршрутку занимали в основном студенты, то и люди неестественных специальностей учили с нами. А у них выбора нет. Когда с одного конца маршрутки осведомляются, где на лучевой кости «циркумференция артикулярис» в другой конец, хочешь-не хочешь выучишь.        Актовый зал в главном корпусе был небольшим, я присмотрелся, но наших пока не увидел и устроился в правой половине зала с краю. Люди прибывали. Я ждал. У меня были свои причины наблюдать за входом.        Студенты с разных курсов приходили компаниями, искали свободные места, многие из которых были рассыпаны по два-три между уже занятых. Одному было привычно, тихо, несмотря на орущую клубную музыку. Я покачивал головой в такт, подумывая о походе в клуб. Я настолько уставал за рабочую неделю, как физически, так и морально, что, несомненно, нуждался хотя бы в коротком отдыхе. Первыми появились две мои одногруппиницы. К слову, соотношение полов в моей группе обрадовало Костю: на троих мальчиков приходилось пятнадцать девочек. Я помахал им, и они устроились на свободные места рядом. На самом деле, я рассчитывал видеть здесь другую девушку. Нет, вовсе не Риту, об этом и мечтать было нельзя. Просто одногруппницу, с которой у меня сложились вполне мирные отношения. Сейчас же я оставался в обществе Лены и Насти. У первой был типично девчачий голос, иногда срывающийся на визг, темные волосы до плеч и, как мне казалось, завышенное мнение о себе. Она не задумывалась, если ей доводилось оскорблять людей, ее это просто не волновало. Лену я считал преградой на пути общения с Настей.        Настя была худенькой, веселой и общительной. С длинными темно-русыми волосами и забавной привычкой отвечать на вопрос фразой «Щас скажу!». С ней мне было комфортно, однако близкое общение с Леной (девушки учились в одной школе) не давало мне полностью расслабляться. Знаете, как с близкими друзьями можно забывать о самоконтроле, хохотать над ерундой, говорить, что думаешь... вот здесь я и не мог быть собой.        Костя говорил, что после Юли у меня проблемы в общении с девушками. Он слегка преувеличивал. Проблемы у меня были только с «близкими» девушками, простая болтовня с одногрунницами не считалась. - Давно сидишь? - Нет, - солгал я, примечая стрелку часов, сдвинувшуюся на шестьдесят градусов.        Я погрузился в музыку, пока Лена с Настей что-то обсуждали. Первая явно не стеснялась своего достатка. Благодаря костиной сестре я невольно знал все модные брэнды, ленины вещи были именно этих фирм, о которых костина сестра только мечтала. Я уж не говорю о шикарном смартфоне.        Я скучал. Пока в зале не появилась Рита. Она была в шелковом платье чуть выше колен с поясом и длинными рукавами в какой-то узор бело-золотистого цвета. В волосах по-прежнему любимый мною бантик. Она шла с подружкой, светленькой молчаливой девушкой. Они искали место. Я наблюдал за ними, не отрывая глаз ни на секунду. Поначалу они хотели сесть впереди, но что-то их там не устроило. Девушки подошли к нашему ряду и осторожно стали пробираться в середину. - Привет. - Улыбнулась Рита, я кивнул, кое-как сдерживая подступающие панику и восторг.        А ведь я просто добавил ее в друзья в социальной сети. Они прошли на середину ряда, так что, наклоняясь вперед, я мог видеть Риту, и устроились, сложив сумки и плащи на колени.        Концерт был смятым, на мой взгляд, хотя достаточно зрелищным. Я думал о чем-то постороннем на некоторых номерах, хотя и старался расслабиться и насладиться творчеством старшекурсников. Особенно задел меня танец юноши и девушки. Они танцевали что-то современное, но самих шагов было мало, чаще, девушка просто висла на партнере. Я невольно вспомнил Юлю и ее танцы (она ставила нам вальс перед Последним Звонком, отсюда и воспоминания о бесконечной пластике), никакого сравнения. Она смотрелась бы куда лучше, пускай даже в моих объятиях. Я позволил себе несколько сладких и невозможных фантазий.        Концерт кончился на удивление быстро, нас еще агитировали принимать участие в «Первокурснике». Я уже подумывал над тем, как подойти к Рите и задать ей какой-нибудь ерундовый вопрос: понравился ли ей концерт, к примеру. Я заметил еще пару своих одногруппников, когда выходил из зала, подхваченный толпой. Я искал глазами Риту, убеждая себя решиться на действие, ведь она могла улыбнуться в ответ, а бы даже мог проводить ее до общаги...        Зазевавшись, я упустил Риту из вида, а когда нашел у зеркал рядом с главной лестницей, она уже обнималась с Наташей из моей группы — активной и очень худой. Наверное, я совсем забыл о существовании каких-либо различий, но мне дико хотелось подойти и за шкирку оттащить ее от Риты. Моя красивая девочка... этот взгляд цвета кофе без молока. Наташа совершенно сбила меня с мыслей, я забраковал свой план и поспешил домой.        Меня вновь накрывала волна двойственных чувств. Хотя нет, в этот раз эта была целая чехарда эмоций! Я натянул капюшон толстовки пониже и поспешил домой. Я скоро начну ревновать Риту к ее постели в общаге! Конечно, это гипербола, но ведь к подругам я ее ревную! Чувство одиночества добавляло боли, сжимало ребра и давило на грудину. Мало того, не отпускал еще и образ из прошлого. Юля словно стояла на краю дороги и укоряюще на меня смотрела. Если бы галлюцинация была яркой, я бы, наверное, оглядывался на каждую клумбу, видя там ее кудрявый хвост.        Как много могло произойти в моем сознании за вечер! Теперь я точно понял: нужно отвлекать драгоценное внимание Риты на себя.

***

       Рита чуть не расколотила кассу автовокзала, когда женщина с синим галстуком и валерианочными глазами спокойно сообщила ей об отсутствии билетов в ее город. Она ужасно хотела съездить домой, скучала, хотя и некогда было, разве что, лежа перед сном в постели. Но и это не емкие минуты. Проблем со сном у Риты давно не было, примерно с начала учебного года. И если перед 1 сентября она уснула не сразу, слегка переживая о завтрашнем важном дне, да и ночуя в новом месте, то теперь она выключалась почти мгновенно, лишь сложив голову на подушку. Ее словно выдергивали из розетки.        Вернувшись в общагу ни с чем, она еще некоторое время ворчала на свою невезучесть. Соседки уезжать не собирались. Одной было далеко ехать, а вторая принципиально не снималась с места и теперь валялась, задрав ноги на стену и опустив голову с кровати. Это была Эля, она листала журнал. Аня была занята ноутбуком. - Привет, Маргаритка! Во сколько уезжаешь? - Ни во сколько! - Буркнула Рита, бросая сумку на свою кровать. - Чего так? - Не отвлекаясь от глянцевых страниц, спросила Эля. - Да... билетов нет. - Значит, гулять пойдем!        Эля соскочила с кровати, кувыркнувшись. Она с довольной улыбкой посмотрела на Риту и стала выбирать джинсы, которых у нее было огромное количество. Рита же была одета в свое черное платье с цветным ремнем на талии. Она хотела отказаться, однако Эля просто не дала ей такой возможности. Через полчаса они уже прогуливались по «студенческому» бульвару. Этот термин Рита слышала у городских. И ничуть не сомневалась в его правильности. Бульвар тянулся издалека, прямо мимо их общежития. В пределах видимости на одной с ними стороне находился пищевой институт, а напротив него — общаги сельскохозяйственного. Где-то подальше был еще и институт культуры. Эля повисла на руке Риты и что-то рассказывала. Погода портилась. Дул ветер, гоняя красно-желтые листья по бульвару. Навстречу шли компании наслаждающихся бездельем студентов. Может ли ее писатель быть среди них, Рита не знала. Ей ужасно хотелось посмотреть на него, или хотя бы получить ответ, который она ждала со среды. Не торопится он что-то...        Словно в наглую читая ее мысли, Эля вдруг вспомнила о записках и начала допрос. Ей не хватало разве что лампы и протокола. - Вы переписываетесь? - Да... то есть, нет... непонятно пока! - Путалась в показаниях Рита. - Темнишь ты, Валова! - Глаза подруги сощурились. - Почему нельзя переписываться в контакте? Может, он страшный? Поэтому и не показывается! - Она бросила выжидательный взгляд на Риту.        Та отвела взгляд. Ей не хотелось думать о красоте или некрасоте писателя. Записки казались ей куда более экзотичными и интересными, чем простое электронное сообщение «привет, что делаешь?». Банально! По крайней мере, теперь, когда она получала письма в тайных местах. - Зато у него с воображением все в порядке! - Ну да! Может, он весь из бумаги и чернил? - Пусть так! - Стараясь выразить полнейшее безразличие, ответила Рита.        Она уставилась в розовый рукав плаща. Ей вдруг пришла в голову страшная мысль, от которой по коже пробежал холодок. А, если все это — всего лишь шутка? Кто-то в общаге просто решил прикольнуться и посмотреть на реакцию...        Рите стало невыносимо обидно даже от подобной мысли. Она закусила губу и посмотрела вдаль. Нет, он должен быть настоящим, материальным человеком с шикарными, полными идей глазами. Она представляла себе мальчика, почему-то наделяя его совершенно невообразимыми качествами. В ее воображении это был худенький подросток с зелеными глазами и яркой улыбкой, с блокнотом и ручкой в руках. Увидев ее, он бы наклонил голову в знак приветствия и поцеловал ей руку, как в любовных романах. - Ау! Ритка, ты кого там увидела?        Рита моргнула, и построенная картина пеплом рухнула к ее ногам. Ей захотелось дать Эльвире подзатыльник, чтобы не влезала в неподходящие моменты. - Пойдем домой, я замерзла. - На улице тепло! - Ты в джинсах.        Эля поворчала, но пошла следом за Ритой в общагу. Они развернули пропуска перед комендантшей, она почему-то улыбнулась, пропуская их. - Валова, с тебя причитается! - За что? - Удивилась Рита, комендантша только отмахнулась.        Девушки медленно поднимались на этаж. Эля трещала, как поврежденный провод. Она говорила что-то о понравившемся мальчике из соседней группы. Рита пыталась добиться подробного описания, или хотя бы номера группы, но кроме общих фраз «он такой лапочка!» или «у него такие сильные руки!» так ничего и не услышала.        Их ждал сюрприз. В ручку двери была вставлена нежного цвета роза. Такое было платье у Риты на выпускном — бледно-розовое с чайным отливом. Она остановилась, не в силах сдвинуться с места. Мозг работал с опозданием. Пока она тупо смотрела на розу, Эля выдернула ее. Покрытый шипами стебель был перевязан ярко-голубой атласной ленточкой. Как только Эля это сделала, на пол упало письмо. Оно было запечатано, и, как в далекие годы, закрыто каплями воска или парафина, на котором была четко выведена буква «М».        Эля подняла письмо и вместе с розой протянула Рите. Все еще оглушенная подарком, она с широко раскрытыми глазами приняла его. Скорее инстинктивно поднесла бутон к лицу, нежный запах коснулся обоняния. Она зажмурилась, глубже вдыхая аромат, и улыбнулась. Эля стояла, скрестив руки на груди. Ей реакция Риты казалась странной и заторможенной. - Чего там? - Она кивнула на письмо. - Пойдем в комнату.        Они вошли. Рита быстро скинула плащ прямо на холодильник, сбросила ботильоны, пробежала в комнату и упала на постель. Эля не торопилась. Она, видимо, поняла, что прочитать письмо вместе с адресатом ей вряд ли удастся. Вот и не спешила. Она медленно разулась и скрылась в ванной.        Рита вскрыла парафиновую метку прямо ногтями. Писатель не изменял себе. Конверт был ручной работы с почти печатными «Маргарита Валова» буквами. Она с трудом вытащила вдвое сложенный тетрадный лист из все той же тетради на спиральке. Он уже знает, где она живет! А вдруг, как герой одной из известных саг, он приходит ночью и наблюдает за тем, как она спит? Рита прыснула. Мысль вызывала у нее улыбку. Их комендантша даже самого матерого шпиона рассекретит и выпроводит из общаги при помощи веника. Она некоторое время подразнила себя, не разворачивая письмо. Рита наслаждалась частым биением сердца и приятным волнением. В конце концов, устав, она развернула бумагу и погрузилась в этот механический, пугающий, безликий почерк. Душа проглядывала в содержании и между строк. «Твой вопрос, признаться, привел меня в замешательство. Конечно, я знаю о тебе самую малость, но любое, полное людей, учреждение предусматривает утечку информации, хочешь ты того или нет.        Рита, ты понравилась мне прежде всего своими кофейными без капли сливок глазами. Я до сих пор не могу спокойно смотреть в них. Своей женственностью и любовью к юбкам и платьям, они тебе, без сомнения, идут. Если сначала ты была мне просто симпатична, то, понаблюдав за тобой какое-то время, я понял, что не ошибся.        Прошу, не бойся, мои наблюдения не причинят тебе неудобств. Я буду лишь рад, если ты расскажешь мне о себе. Что тебе нравится, а что раздражает. Если ты найдешь время и желание поделиться со мной частичкой себя, ты несказанно обрадуешь меня.        В этот раз я решил оставить тебе письмо прямо у комнаты, так как в академии это было бы слишком заметно.        Прошу, прими и мой скромный знак внимания. Он не стоит и десятой части твоей красоты, но если он заставил тебя улыбаться, значит, он вырос не напрасно. Оставайся такой же, и позволь мне хотя бы иногда наслаждаться твоим присутствием».        Совершенно обомлев от письма, Рита вновь замерла, приоткрыв рот. Ни один мальчик за ее семнадцать, почти восемнадцать лет, не говорил ей таких красивых слов... да еще и роза.        Рита подскочила, вспомнив о розе, и побежала ставить ее в вазу. Ленточку она повязала себе на руку. Ей почему-то хотелось оставить ее как талисман, чтобы чувствовать рядом присутствие человека, которому она дорога. Ее не пугал его интерес, наблюдение, она его не чувствовала. Иногда ощущается чувство, когда на тебя смотрят. Навязчивости во взгляде писателя не было. И Рите это казалось хорошим знаком. Она хотела ответить. Интересно, ей оставить ответ здесь в общаге или лучше отнести в ректорат? Нет, скорее отнести в ректорат...        Она закружилась на месте и взвизгнула от счастья. Из ванной появилась голова Эльвиры. - Плавишься от счастья как сырок в микроволновке? - Да ну тебя!        Эля медленно выплыла из ванной, начиная улыбаться как чеширский кот. Только в отличие от него она не исчезла бы при любом раскладе. Эля ждала подробного рассказа.        Рита выдохнула и приготовилась докладывать. Она уже ничуть не жалела, что не смогла на эти выходные выбраться из города. Может, это судьба?..