Воспоминания и страдания

«Я боюсь, это невозможно», — даже Ху Тао выглядела не столь радостной, как обычно. Мои пальцы сделали из расслабленной ладони кулак. «Невозможно?! Почему?» — хмурюсь. Похоже девушка выглядит напуганной, слушая мою свирепую интонацию, которую я не мог контролировать. «Я знаю, что очень сложно отпускать чужие жизни, особенно в отношениях вашего рода. Но вынуждена отказать, — Ху Тао складывает руки, показывая, что стоит на своём отказе. — Церемония прощания будет проведена, традиционно, на похоронах. И никак иначе». От злости меня легонько трясёт. «Я верну тело в целости и сохранности! Не заставляй меня отбирать его силой! — я выдыхаю, пытаясь успокоиться. — Советую тебе не навлекать на себя ярость адептов и дать мне его тело. Сейчас». «Это не по правилам! Я же не даю тебе тело из-за какой-то личной неприязни, это из уважения к погибшему! Ты бы хотел, чтобы после твоей смерти твой труп таскал кто-то вместо того чтобы просто оставить в покое?» — она нервничает, смотря на мой сверкающий взгляд, такой, что начиняет бояться. И правильно делает. «Да. Я бы хотел, если бы этим человеком был Итер. Не трать слова. Я продолжу стоять на своём до самого конца. Либо мне придётся применять страшные меры, неприятные для нас обоих», — мое дыхание сбитое, в висках колит, а тело кидает в дрожь. «Н-да. Двойных похорон нам не нужно. Только объясни мне, на кой черт тебе его труп?» — она открывает дверь, заходя в неё сама и приглашая меня. «Я хочу посмотреть на него. Сводить его в одно место. Поговорить с ним», — мне трудно сдерживать эмоции, когда я впервые вижу его… Не живого. «Я как раз занималась подготовкой тела к похоронам, когда ты пришёл. Почти как живой, да?» — для трупа… Он действительно выглядел отлично. Даже сохранился цвет его клюквенных губ, хоть и выглядел Итер бледно. Я сажусь перед ним на колени. Аккуратно беру его руку и целую ее. «Прости меня», — шепчу я в его побледневшую руку, ожидая ответа. Но не слышу его. Нежно беру его тело. Омертвевшая голова упирается в мои плечи. Смотрю на него. Мечтаю, чтобы он посмотрел на меня в ответ. «Если ты не вернёшь тело то… То…» «Я верну! Он обязан быть похоронен в лучших условиях, я верну!» — несу тело к выходу. Мое. Я никому больше не отдам. Никто не посмеет тронуть и пальцем. Мой. Я люблю его. Искренне. Созданный только для меня. Для меня, единственного во всем этом гнилом мире, который посмел забрать от меня мое счастье. Мою радость. Любовь. Самое светлого человека во всем Тейвате. Во всем мире. Во всей вселенной. Вообще везде. Капли дождя на твоем лице. Я ненавижу себя за то, что наклоняюсь к сухим мертвым губам, одаривая их последним поцелуем. Это неправильно. Так не должно быть. Это не принято ни в обществе людей, ни в обществе адептов. Я люблю тебя. Я не знаю, что делать с этой любовью. Я не знаю, как осознать то, что тебя больше нет. Как осознать то, что твои глаза больше не раскроются то, что ты больше никогда не скажешь, что любишь меня. Мы сидим на мокрой траве. Поглаживаю твои холодные плечи, вслушиваюсь в шум дождя. Почему ты не позвал меня? Почему ты не смог произнести три никчемных буквы, когда эти твари посмели покушаться на твою жизнь?! Как ты посмел отдать свою жизнь кому-то?! Почему?! Почему? Почему? Почему… Никому! Никому больше не отдам твое тело! Никому не позволю трогать тебя! Не позволю заколачивать твою душу в тесном гробу! Не позволю. Никому.