Нас очень мало

      — Итак, Изуку, что ты знаешь о том, как ведутся расследования? — закончив работу с какими-то бумагами, поднял на меня свой пронзительный взгляд Тсукаучи.       — Ну, как понимаю, сначала заводится дело — взлохматив волосы, ответил я — Обыскивается место преступления, собираются улики, опрашиваются свидетели, записи с камер. Потом это всё собирают и, основываясь на этих материалах, распутывают последовательность событий и в итоге, на основании всего этого, выдвигают обвинения и арестовывают подозреваемых.       — Смотрю, ты неплохо осведомлён. Правда, после появления причуд и расцвета эпохи героев и злодеев, наша работа в какой-то мере облегчилась — на лице у детектива промелькнула улыбка — Большинство преступников ловят герои, так что нашей работой является больше обеспечение правопорядка да сотрудничество с геройской системой. Насколько я понимаю, ты именно из-за этого решил стажироваться здесь.       — Да — кивнул я — Мне, как политическому герою, важно понимать работу не только геройской системы, а всего общества в целом. И несмотря на тот факт, что институт полиции теряет позиции перед институтом геройки, он всё ещё остается важной частью нашего мира.       — Отлично — сложил перед собой руки Тсукаучи-старший — Тогда давай распланируем нашу практику. Насколько я знаю, у вас в школе для того, чтобы прохождение практики засчиталось, необходимо будет написать отчёт о практике, в котором, кроме всего прочего, должен быть хотя бы один полевой выход.       — Извините, а откуда вы это знаете? — подняв руку и склонив голову в бок, уточнил я — Вроде же полиция стажировки обычно не проводит.       — Ну у меня сын как-никак в UA учится. Да и со многими героями я работал, так что смог узнать об этом. Я удовлетворил твоё любопытство?       — Да, спасибо — кивнул я.       — Хорошо. Вернёмся к нашей практике. Я считаю, что за эти две недели ты можешь самостоятельно провести одно дело от начала до конца, разумеется, под моим просмотров — серьёзно посмотрев на меня, сказал детектив — Вместе с этим ты ознакомишься с работой разных наших отделов и в конце недели поучаствуешь в патрулировании. На задержание преступника, понятное дело, я тебя взять не смогу, надеюсь, ты это понимаешь.       — Понимаю — легко согласился я — Хороший план. Думаю, это отличный способ погрузиться в вашу работу, при этом не просто в качестве мальчика на побегушках, а как настоящего ученика.       — Тогда можем начинать. Но перед этим нужно ещё кое-что обсудить. Недзу говорил, что ты хочешь использовать в качестве своего оружия огнестрел, верно?       — Именно так — решительно кивнул я.       — Хорошо. Тогда завтра проведу тебе инструктаж по обращению с пистолетом. Потом несколько занятий в тире и в конце практики экзамен. Сдашь — официально уведомлю директора о том, что ты готов его получить.       — Спасибо большое! — тут же поклонился я, вызвав закономерный смешок у детектива.       — Оставь благодарности на потом, когда уже получишь огнестрел — усмехнулся мужчина — А теперь пойдём в архив, ознакомишься со старыми делами, а заодно с тамошними работниками.       В архиве сегодня оказался лишь один человек с причудой мутантного типа — у него, как и у моего знакомого владельца раменной, было больше рук. Только вот у сотрудника полиции было целых четыре пары рук, которые позволяли ему работать в картотеке намного быстрее любого другого сотрудника.       Получив от него подшивки дел о мелких преступлениях за последние двадцать лет, которыми занималась только полиция, я поудобнее устроился на диванчике в кабинете Тсукаучи и, разложив перед собой бумаги, принялся внимательно их изучать.       Ограбления, взлом с проникновением, нападения, нанесения телесных повреждений — в общем, ничего серьёзного тут не было. Да и сами расследования тоже примечательными не были — в основном они были лишь для того, чтобы доказательства на суде были железобетонными.       Единственным, что привлекло моё внимание, была папка с делом пятилетней давности. На обложке красовалось лицо парня лет тридцати со светлыми волосами и без внешних проявлений причуды. А в качестве обвинения была лишь одна надпись большими красными иероглифами: «Линчеватель».       Конечно, я знал, кто скрывается за этим словом. Именно линчеватели первыми встали на борьбу со злом в первые годы существования причуд. И именно они в будущем стали основой института геройства. Однако вместе с тем у них проявились определённые правила, законы и то, что стало причиной настоящего раскола всего геройского сообщества — введение геройской лицензии во времена второго поколения.       Как только законопроект об обязательной сертификации героев был принят, множество героев оставили свой пост в знак протеста. Кто-то стал линчевателем, а кто-то и вовсе отказался от такой деятельности. Для них было неприемлемо, что их пытаются вот таким образом ограничить.       И с тех пор всё ещё продолжается незримый конфликт между линчевателями с одной стороны и героями (и государством) с другой. И с каждым годом у обоих накапливаются претензии друг к другу. Коммерциализированность геройской системы, рейтинг против беззакония и собственных моральных ограничений. И до сих пор никто не может найти способ примерить обе эти стороны.       — А, дело Мэзэнори Сато — заметив мой интерес, сказал детектив, подойдя ко мне.       — Что с ним стало? — спросил я, вглядываясь в фотографию.       — Отсидел в тюрьме положенный год за линчевательство и, насколько я знаю, сейчас спокойно себе живёт где-то на Хоккайдо.       — Всего год? — немного недоверчиво уточнил я.       — Да — с серьёзным видом кивнул Тсукаучи — Наше законодательство очень лояльно к линчевателям. Если ты не убиваешь людей или не вредишь мирным гражданам, то многие просто закроют глаза.       — И вы тоже? — спросил я, глядя прямо в пронзительные глаза детектива.       — И я тоже — спустя минуту молчания, с ноткой тяжести в голосе ответил он — Лет десять назад, до того как сюда перевестись, я работал в полицейском участке Нарухаты. И было там парочка линчевателей. У одного причуда была, которая парализовала его жертв, стоило ему коснуться языком их крови, — Стендаль, вроде так его звали. Вот он без сомнения преступником был, убивал злодеев и тех, кто против него выступал.       — Но были же и те, кто действовал как герой, несмотря на отсутствие лицензии? — спросил я с долей надежды в голосе.       — Ага — кивнул детектив, а его губы тронула улыбка — Ползун. Дурацкая причуда у него была, мог скользить, если земли касался всеми конечностями. Но, несмотря на это, всё равно стремился помогать людям. Сначала как простой добрый сосед: женщину через дорогу перевести, помочь старушкам в магазине, мусор отнести. А затем и с злодеями начал бороться. Нам даже несколько раз помогал.       — То есть, фактически, он был героем?       — Можно и так сказать — согласился Тсукаучи — Но это не отменяет того факта, что он был преступником.       — Почему? Он же творил добро — и хоть я понимал правоту моего наставника, однако мне было интересно, что он скажет.       — Всё просто, Мидория — со слегка усталым вздохом ответил детектив — Несмотря на все проблемы нашей судебной системы и институтов правопорядка в виде их тяжести и неповоротливости, у них есть одно неоспоримое преимущество. Они обезличены.       — Но ведь у той же геройки есть Всемогущий, Старатель и прочие — склонив голову, непонимающе спросил я.       — Именно так. Но ты должен понимать, что в государственной системе у нас очень сложно засудить или арестовать человека, потому что он тебе не нравится. Это может угрожать самому сотруднику потерей положения и свободы.       — А в случае линчевателей их ничего не ограничивает, и они могут убить человека, если посчитают его злодеем?       — Именно так. Как говорилось в одном старом американском фильме: «Правосудие, совершённое с пристрастием, всегда в опасности не быть правосудием» — кивнул детектив, возвращаясь на своё рабочее место — Я хочу, чтобы ты внимательно обдумал эту фразу и хорошенько её запомнил. Она девиз моей жизни, и благодаря ей я там, где сейчас нахожусь.       — Хорошо — кивнул я, листая следующее дело.       Оставшуюся часть рабочего дня я продолжал изучать дела, с интересом разбираясь в том, как выслеживали этих преступников. После обеда Тсукаучи наведался в архив и принёс мне уже именно расследования, с поиском улик, подозреваемыми и свидетелями. Скажем прямо, чтиво прямо-таки завлекательное, несмотря на мрачность описываемых событий.       — Итак, ты уже решил, какое дело хотел бы расследовать?       — Что-нибудь запутанное — осмотрев кучу бумаг перед собой, сказал я.       — В каком смысле? — с интересом спросил меня детектив.       — Ну вот тут почти всё это очевидные дела, где сразу понятно, кто преступник — сказал я, указывая на папки — А я хочу, так скажем, головоломку, где придётся отрабатывать разные версии, изучать улики и так далее.       — Хм, хорошо — кивнул детектив — Тогда на сегодня всё, езжай к Ю, а у меня тут ещё есть работа. Завтра принесу тебе что-нибудь подходящее.       — Отлично — улыбнулся я, поднимаясь с дивана и закидывая рюкзак за спину. Настроение у меня было отличное. Заодно появилось новое занятие на вечер, помимо тусовок с Тсукаучи-младшим. А именно, попробовать поискать что-нибудь про Стенделя и Ползуна. Уж очень меня заинтересовал рассказ Тсукаучи.

Продолжение следует…