Нас очень мало

      Стендаль. Именно это прозвище не выходило у меня из головы последние пару дней. Линчеватель, который около пяти лет назад активно действовал в Нарухате. Судя по тем репортажам, которые я смог раскопать, он боролся со злодеями — там была какая-то шайка наркоторговцев — однако, в отличие от законных героев, вместо закидывания в тюрьму, он их убивал.       С одной стороны, я, несмотря на всё, могу понять, почему он так делал. Многие преступники получают недостаточные сроки, если смотреть на их преступления. Плюс, побеги из тюрем никто не отменял. Но, с другой стороны, кто скажет, действительно ли этот человек нарушил закон или нет? Как и говорил Тсукаучи, правосудие с пристрастием не правосудие…       Заодно я несколько раз засиживался в архиве полицейского участка, в котором проходил практику. Понятное дело, что история Стендаля там была только в виде подборки газетных вырезок, но всё же. Так, например, я нашел статью, которую, судя по всему, написал сам линчеватель и отправил в мелкую газету.       Сама заметка представляла интерес только для тех, кто хотел понять его идеологию. Но там не было ничего нового: геройка загнивает, все тут только ради рейтинга и популярности, вот раньше были настоящие герои, всё такое. Что мне показалось интересным, так это практически обожествление Всемогущего, которого автор заметки считал последним истинным героем.       Это было крайне интересно, как мне кажется. Потому как я знал ещё одного персонажа, который также говорил о загнивании геройки и использовал методы далеко не легальные. Правда, если Стендаль всё-таки лишал жизни преступников, то вот другой нацелился именно на ненастоящих героев.       Говорю я, разумеется, об Убийце Героев. Или Пятне. Как и у многих героев, он носил двойное прозвище. Уже было несколько крупных нападений, которые часто заканчивались летальным исходом. Вон, на старшего брата Ииды — Ингениума напали, и, как я понимаю, теперь он не сможет больше заниматься геройской деятельностью.       И если Стендаля я, хоть и с натяжкой, мог понять — не принять его идеологию, а именно понять её мотивацию, то с Пятном я такого сделать не мог. Пусть эти фальшивые (по его мнению) герои и уделяют больше внимания своей популярности, но, тем не менее, они продолжают спасать людей и бороться со злодеями.       Однако изучение этих двоих (Пятном я интересовался ещё и до стажировки) было отложено в связи с тем, что Тсукаучи наконец дал мне дело, которое я должен расследовать. Несколько ограблений дорогих магазинов, которые по методам были очень похожи и поэтому связаны в одну серию.       Ну и, разумеется, я сразу же приступил к работе, изучая все имеющиеся доказательства. И, понятное дело, привело меня это к знакомству с работниками отдела вещдоков. Работали там парень и девушка, совсем молодые, лет 20–25, наверняка сразу после университета.       И, судя по тому, какой у них «порядок» был, можно было сделать сразу два вывода: они знали друг друга давно, так что устроили общий хаос, и, несмотря на то, что главным был тут детектив Тсукаучи, вольность тут была. Иначе бы им не разрешили тут такое устраивать.       — Здравствуйте — поздоровался я, зайдя в комнату, но не успел представиться, как меня перебили.       — О, привет. Ты же Мидория? — даже не повернувшись ко мне, сказал парень, играя в какую-то игру на компьютере — Мы тебя по телику видели. Отлично выступил на фестивале. Я — Ямада Рицу, а та красотка — Харада Нанао.       — Йо — поздоровалась со мной девушка, не подняв глаза от томика манги — Тебе что-то нужно?       — Да — спустя секунд десять шока от такой встречи нашёлся что ответить я — Можно мне все улики по делу №70614?       — Да, сейчас — сказал парень — Нано, принеси парнишке, что ему надо.       — Окей, Риц — кивнула Нанао и, не выпуская томик из рук, скрылась среди стеллажей.       Ямада же, даже не посмотрев вслед своей подруги, продолжил рубиться в какой-то шутер. А я остался стоять, не понимая, что мне сейчас делать и как тут себя вести. Формально, как я это делаю с Тсукаучи, или можно расслабиться?       — Парень, ты чего стоишь? — внезапно сказал Ямада — Садись, не боись. Если хочешь, можешь взять и поесть.       С этими словами он махнул на небольшой журнальный столик, где валялись упаковки из-под чипсов и прочие закуски. Однако к ним я не притронулся, при этом всё-таки присев. И в комнате воцарилось молчание, которое прерывалось лишь звуками от компьютера Ямады.       Мне было… Неловко? Просто я чувствовал себя сейчас не в своей тарелке. Сам не знаю почему. Может, потому что эти двое были старше меня, но при этом не были такими серьёзными, как тот же самый Тсукаучи? Наверное…       — Держи, герой — Нанао, с усмешкой, внезапно появилась рядом со мной и поставила коробку.       — Спасибо — коротко кивнул я, почувствовав азарт. Интересно, что у нас тут по уликам? Быстро распаковав коробку, я заглянул внутрь и увидел лишь парочку кассет с записями видеокамер, эти самые камеры, но сломанные, да пару кусочков ткани.       — Не густо… — пробормотал Ямада, нависнув над моим плечом.       — Это точно… Где у вас можно записи с кассет просмотреть? — ответил я, ни о чём не думая. Когда я впадаю в режим анализа, то от смущения, неуверенности и прочих эмоций не остаётся и следа — Наверняка, несмотря на проблемы с записями, хоть что-то могло попасть на видео…       И пока Нанао настраивала старенький видак, достанный откуда-то из глубин их отдела, я раздумывал над двумя вещами: какого чёрта тут ещё пользуются кассетами и почему все камеры выходили из строя? Наверняка это причуда одного из преступников. Манипуляция с техникой или что-то подобное.       — Помнится, было у нас в архиве одно дело с подобной причудой у злоумышленника… — сказал парень, с интересом смотря видео.       — А, я бормочу? — тут же остановил свой поток размышлений я — Прошу прощения.       — Ничего. У всех свои причуды. Нанка вот карандаши грызёт, когда нервничает.       — А Риц постоянно ногой по полу стучит — улыбнувшись, ответила своему коллеге девушка.       — Так что не беспокойся, можешь продолжать бормотать — отвесив щелбан подруге, сказал Ямада.       Чем я и занялся. Попросил Нанао принести то дело, которое упомянул парень, и сравнил её с уликами, которые у нас были. Общие черты были, но для того, чтобы напрямую связать эти преступления, их было слишком мало. Однако направление для дальнейшего изучения я понял.       А заодно получил приглашения от работников отдела вещдоков ещё как-нибудь к ним во время практики заглянуть, они мне экскурсию провести должны. Примерно так и закончилось моё знакомство с ещё одними людьми в полиции. Это было… полезно, скажем прямо. Хотя было слегка удивительно видеть то, что на государственной службе могут быть такие расслабленные люди.       Кстати, обещанное занятие об огнестреле Тсукаучи мне всё-таки провёл. В основном он рассказывал о том, как обращаться с оружием — разбирать, чистить, хранить, — а также о том, где и в каких случаях я имею право его применять. В общем, всё то, что я должен знать, перед тем как получить на руки пистолет.       Правда, до тира меня пока не пускали, мол, сначала разбирать и собирать пистолет научись, так чтобы от зубов отскакивало, а потом стреляй. И тут я с ними был полностью согласен. Вообще удивляюсь тому, что они позволили подростку, первогодке старшей школы (пусть и такой престижной, как UA) взять в руки огнестрел.       Но мне грех жаловаться, для меня же плюс, что вскоре я получу его. После отдела вещдоков я сразу же направился к Тсукаучи. Несмотря на то, что он разрешил мне пойти домой, было парочку вещей, которые я хотел с ним обсудить. Дождавшись, пока он закончит работу с документами, я пересказал, что узнал у Нанао и Ямады, и свои мысли по поводу расследования.       — Что же, неплохо, Мидория — сказал он, смотря на меня своим пронзительным взглядом, к которому я постепенно привыкаю — Это всё, что ты хотел обсудить?       — Нет… — взлохматив волосы, ответил я — Вы вот, когда мы обсуждали линчевателей, упомянули Стендаля… Мне показалась эта личность интересной, и я покопался в его биографии…       — И нашёл его манифест в газете «Новости Нарухаты»? — слегка склонив голову, спросил детектив.       — Да — кивнул я — В принципе, ничего нового там я не видел. Загнивание геройки, милосердие к преступникам — такие разговоры типичны для линчевателей. Только вот одна вещь меня крайне заинтересовала. Он в качестве примера истинного героизма ставит Всемогущего.       — К чему ты ведешь? — задал вопрос Тсукаучи, и в его глазах я заметил искренний интерес.       — Просто — слегка отведя взгляд, ответил я — Убийца Героев на него очень похож. Тоже говорит о загнивании геройки, но вместо злодеев убивает героев. И тоже считает Всемогущего единственным героем. Я понимаю, что это звучит глупо, но ведь всё возможно, верно?       — Мидория, это не звучит глупо — одним краем губ усмехнулся мужчина — Ты только что пересказал одну из наших основных версий личности Пятна. И то, что ты сам к ней пришёл, делает тебе честь.       — Благодарю — сказал я, чувствуя, как краснею.       — И если говорить об Убийце Героев, то с точки зрения твоего желания стать Политическим Героем, такие, как он, твои главные враги.       — Такие, как он? — непонимающе спросил я, наклонив голову.       — Те, кто оправдывают свои преступления высшими целями. Даже если они просто серийные убийцы, как Пятно, то их идеи проникают в наше общество — казалось, что в комнате стало холоднее из-за взгляда Тсукаучи, который смотрел прямо на меня.       — Люди видят, что у геройской системы есть проблемы, при этом они привыкли жить в мире, который существует как раз благодаря геройке и Символу Мира, который её построил — сглотнув, продолжил я мысль детектива — И поэтому они задумываются над тем, что Убийца Героев не так уж и неправ?       — Всё верно — ответил мужчина голосом, который, учитывая его безэмоциональность на работе, можно было назвать грозным — И из-за этого мы не можем просто так посадить ему подобных в тюрьму.       — Общество сделает из них мучеников, которых загнобила современная геройская система — кивнул я — Недзу рассказывал о таком.       — Да, всё так. И именно поэтому директор UA уделяет такое большое внимание работе с прессой — чтобы создавать правильное общественное мнение относительно таких преступников.       — Он меня пытается обучать подобному, но пока я только могу на разных форумах вкидывать идеи, которые вызывают споры — опустил голову я.       — И то хорошо — кивнул Тсукаучи. Мне показалось, или тон его голоса сменился? Казалось, вечно спокойный и собранный детектив сейчас… злился? На меня? Или на что-то ещё? Этого я понять не мог. Но тот факт, что он сейчас был не в духе, явно чувствовался.       Так что я, быстро попрощавшись и пообещав обдумать этот разговор, направился в сторону квартиры семьи Тсукаучи. Где у входа в подъезд я встретил Тсукаучи, который точно также возвращался с практики. Да, практика в нашей школе не только у Геройского факультета. И если мои новые одноклассники почти все идут в агентства про-героев, то у других классов всё проще.       Они идут туда, где планируют работать после выпуска, если уже определились с будущей профессией. В обратном же случае они на таких практиках как раз ищут место, где им было бы интересно трудиться после выпуска. Ю, разумеется, также проходил практику в полицейском участке. Но не в том, где сейчас стажировался я, не хотел работать с отцом, чтобы не считали моего друга его протеже.       Хидеки пошёл стажироваться в какую-то научную лабораторию, явно намереваясь после школы погрузиться в научную деятельность, Ичиро решил заниматься на стройке (говорит о том, что выбрал стажировку в последний момент), а Сузумо отправился помогать семейному бизнесу (о том, чем они занимаются, правда, не упоминал. Но насколько я понимаю, они создают разные полезные предметы для людей с мутантными типами причуд).       Изуми же совсем меня не удивила — отправилась заниматься волонтёрской деятельностью. Учитывая её характер, это было очень ожидаемо. Однако наиболее шокирующие новости из моего старого класса пришли ночью, когда мы снова не могли уснуть.       — Изуку, ты знал, что Хидеки и Кавакама встречаться начали? — как бы невзначай спросил Ю, пока я уставился на потолок в тщетной попытке заснуть.       — Что? — хотел было воскликнуть я, но сдержался, не желая будить отца моего друга — Ты серьёзно?       — Ага. Сам только сегодня узнал — в темноте я смог увидеть, как парень поворачивается в мою сторону — Хотя всегда остаётся вероятность, что мне показалось…       — Но, думаю, в случае этих двоих, показалось или нет, не имеет значения — пожал плечами я — Они и так парочка, пусть даже не официально.       — Это точно — усмехнулся Ю — И раз речь уж зашла об этом, то предлагаю побыть девочками на ночевке.       — Сплетничать об однокашниках? — тихонько захихикав, спросил я.       — В точку. Если отметать главные мышцы нашего класса в лице Хидеки и Йоко, а также самую трагическую пару в лице тебя и Изуми, что думаешь об остальных?       — А с чего это мы с Изуми трагические? — недоумённо склонил я голову.       — Ну а как же? Односторонняя влюблённость, к которой добавился разрыв из-за перехода в другой класс. Парень, идущий к своей мечте, вынужден оставить свою любовь позади — откровенно, хоть и тихо, смеялся мой друг — Если бы не шёл по стопам отца, такую бы драму написал…       — Ну спасибо, Шекспир — усмехнулся я, хоть и чувствую, как сильно краснею — А что думаешь о главном злодее нашего класса?       — Шинсо? А что с ним? — спросил парень.       — Ой, только не говори, что не заметил? Он же после спортивного фестиваля, да и до него, кучу времени с Мэй из класса поддержки проводит. Чуть ли не ночует у неё в мастерской.       — А, ты про это — пожал плечами Тсукаучи-младший — Ну да, есть такое.       — Я уверен, если эти двое не подлетят на воздух раньше времени, то к концу года точно встречаться будут.       — Спорим? — тут же загорелся азартом Ю — На желание?       — Спорим — пожал я ему руку.       — Если уж говорить о нашем классе, то можно и про Агоямато и Тогоике вспомнить. Они же с самого начала вместе сидят и в основном только между собой болтают.       — Ну не знаю… — протянул я — Они скорее на друзей детства похожи или бывших одноклассников.       — Думаешь?       — Могу говорить с вероятностью в процентов 75. Не создают они впечатления парочки. В отличие от, допустим, тебя с Кьёкой.       — Ты специально к этому подвёл? — усмехнулся мой друг, но по его голосу было понятно, что ему неловко об этом говорить.       — Ага — хихикнул я — Вы просто слишком милые, чтобы вас не обсуждать.       — Завались — отвернулся парень, снова кинув в меня подушку.       — Нет, я серьёзно. Я уверен, что ты тоже Джиро нравишься — уже более спокойно ответил я — У меня хоть и опыта в подобных делах нет, но, как мне кажется, всё очевидно.       — Да я и сам это понимаю — спустя минуту молчания сказал Тсукаучи — Просто это страшно. Вдруг я всё неправильно понял и своим признанием испорчу нашу дружбу? Мне страшно думать о том, чтобы не быть её другом. Да и группа, наверное, из-за этого распадается.       — В какой-то мере понимаю тебя — кивнул я, снова смотря на потолок — Я вот боюсь отвечать на признание Изуми из-за того, что сам не уверен в своих чувствах. Мне крайне неприятно думать о том, что я не смогу дать ей столько же тепла, сколько она подарит мне.       — Ты ведь не до конца уверен в том, влюблен в неё или нет? — спросил меня мой друг.       — Да — тихо ответил я, думая об этом.       — Тогда воспользуйся старой, как мир, стратегией. Представь, что она начнёт встречаться с другим. Что ты почувствуешь?       Что я почувствую, говоришь? Пытаюсь представить в голове подобную ситуацию. Делал я это с трудом, так как в подобных сердечных делах мозг всегда отказывался работать нормально. Вот она гуляет с каким-то парнем под руку. Улыбается ему, говорит успокаивающие слова, обнимает, целует в щеку…       — Бесит — прорычал я, чувствуя небывалую ярость.       — Значит, можешь не беспокоиться, ты в неё точно влюблён. Поздравляю — усмехнулся Тсукаучи — Я примерно также для себя окончательно признал, что испытываю чувства к Кьёке.       — И что делать будем? — спустя пару минут молчания спросил я.       — В смысле? — спросил Ю, так же, как и я, смотря в потолок.       — Ну, я не думаю, что наша нерешительность приносит удовольствие девушкам — попытался я использовать логику, которая в такие моменты, как всегда, отказывала — Они ведь тоже волнуются.       — Концерт — внезапно сказал парень — У нас на этих выходных будет концерт в одном ресторанчике. Как только выступим, я ей признаюсь.       — На сцене? — удивлённый такой дерзостью моего друга, уточнил я.       — Нет, это будет давить на неё. Не думаю, что ей будет приятно отказывать на глазах у толпы — явно весь красный, ответил мой друг — Так что после выступления, за сценой. И будь что будет.       — Ну тогда я приглашу Изуми на этот концерт и отвечу на её признание — заразившись решительностью, сказал я.       — Пан или пропал? — выставил руку мой друг.       — Пан или провал — ударился я с ним кулаком.

Продолжение следует…