Wrong place, wrong time

      — Блок! Выпад! Мертв! — комментировал рыцарь, задержав острие меча в дюйме от шеи юного принца.       Лицо побежденного исказила гримаса ярости и разочарования, он с чувством отбросил собственный меч и поднял взгляд непокорности на сира Кристона Коля. Мальчик имел трудности с признанием собственных поражений. Его старший брат приглушенно хихикнул позади.       — Терпение, мой принц, — мягко сказал рыцарь, улыбнувшись. — Не позволяйте ярости ослепить вас, — мужчина сделал шаг назад, опустив меч.       Юный Эймонд, все еще обуреваемый досадой очередного проигрыша, поднял меч. Внезапно в поле его зрения попало едва уловимое движение. Где-то за бочками и за грудой набитых песком мешков, которые часто использовались в обучении в качестве мишеней, что-то задвигалось. А потом вдруг резко пропало из виду. Белокурый принц прищурился, вглядываясь за плечо Кристона Коля так пристально, что рыцарю пришлось обернуться.       — Там кто-то прячется, — высказал свои подозрения Эймонд.       — Братец, ты пьян, — усмехнулся Эйгон.       — Кто бы говорил, — процедил в ответ младший брат.       На внутреннем дворе замка, где обычно они обучались, сегодня было необыкновенно тихо. Кроме двух сыновей короля, сира Коля и нескольких его помощников на сей раз никого не было. В какой-то мере Эймонд даже заскучал по своим темноголовым племянникам, которых никогда не жаловал, просто потому, что именно сегодня неистово хотелось надрать кому-то зад. Очевидно, не менее скучающий Эйгон, никогда особо не интересовавшийся искусством сражения на мечах, мог быть следующим на очереди. Однако это подозрительное движение насторожило его. Принц был уверен в том, что видел.       — Там точно кто-то есть, — пробормотал он сам себе под нос, и крепко сжав рукоять своего меча, направился в сторону бочек.       Эйгон уже приготовился смеяться, ожидая, что его младший брат обнаружит там крысу или курицу и вернется ни с чем. Однако уже спустя минуту он встрепенулся от резкого шума: бочки полетели на землю, пыль взметнулась в воздух столбом. Кто-то с пробуксовкой бросился наутек, только вот белокурый принц оказался проворнее. Перескакивая через катящиеся бочки и ведра он всем телом накинулся на шпиона, повалив его на землю. Шпионом оказался ребенок, очевидно того же возраста — низкорослый, худощавый, с копной рыжих пушистых волос. Очевидно, яркая макушка и выдала его местоположение, предательски сияя в свете полуденного солнца из-за импровизированной баррикады.       — Кто ты такой? И почему прячешься? — Допрашивал мальчишку Эймонд, коленом прижав его к земле, готовясь в любой момент полоснуть мечом по горлу простолюдского отпрыска.       На усыпанном веснушками пыльном лице промелькнула тень испуга, однако рыжий оставался безмолвен.       — Язык проглотил?!       — Что здесь делает это отребье? — возмущенно, и не скрывая отвращения обратился к Колю Эйгон. — Как этот пацан пробрался в замок?       — Отпустите мальчишку, мой принц, — спокойно попросил Кристон.       Нехотя Эймонд поднялся на ноги. Рыжий, поморщившись потер грудину, которую чуть не проломило колено королевского сына, но ни единого звука таки не проронил, стойко терпя боль. Мальчик поднялся на ноги, очень спокойно и даже неспешно отряхнулся, а затем, глядя в глаза Коля, проговорил:       — Я хочу учиться сражаться. И хочу учиться этому у вас, сир Кристон.       Стоило ему завершить свою речь, как оба брата Таргариена синхронно взорвались приступом смеха. Довольно тонкий голос мальчишки, вкупе с чрезмерно уверенным его тоном звучал забавно и крайне наивно. Есть ли в этом мире нечто более вздорное, чем простолюдин, требующий присоединиться к гильдии благородных рыцарей? Да еще и с такой самоуверенностью!       Принцы не могли остановиться, судорожно хватаясь за живот. В этот момент, казалось, между ними промелькнуло хоть что-то общее.       Кристон скептически, но не без едва уловимой доли умиления оглядел ребенка, его неопрятную грязную одежду, которая была явно не по размеру, и была мальчишке мала уже как минимум пару лет, его растрепанные огненно-рыжие волосы, что доставали ему до плеч, его, при этом, крайне серьезное и весьма уверенное выражение лица. Малец с какой-то стати был уверен, что его голова не полетит вслед за его просьбой.       — Как ты пробрался в замок, мальчик? — с настороженностью спросил пожилой рыцарь, лицо которого было испещрено боевыми шрамами и глубокими морщинами.       Сир Калвин был одним из тех боевых менторов, которому Эймонд старался делать все на зло. Старик был требовательным и дотошным, не мог жить без своей системы правил и ограничений, что бесило принца до чертиков. Каждый раз, как рыцарь принимался говорить, в мальчике поднималась волна негодования. Сама собой. Словно это уже был некий выработанный рефлекс.       – А это вы сами изучите. Не моя проблема, что у вас в замке есть брешь, – пробормотал мальчик.       Выговорил он это максимально нейтрально, и даже несколько непосредственно, как бы интонационно повысив свой и без того тонкий голосок к концу предложения. Но старый рыцарь, а одновременно и принц Эйгон услышали здесь только показное нахальство, которое было в их глазах абсолютно непростительно в отношении их высокопоставленных персон.       – Много себе позволяешь, чернь! Выведете его! И чтобы я больше тут не видел! – воскликнул Эйгон, будто воспринимая критику безопасности дворца на личный счет.       Однако в Эймонде данная ситуация возвела довольно интересную палитру чувств. Раздражающий сир Калвин уже тянулся к уху рыжего заморашки чтобы тут же выбросить его за ворота, Эйгон плевался в порывах отвращения… все это выглядело, как сатирическая картина, которая могла, к огромному его сожалению оборваться на самом интересном… и оставить его снова в окружении болвана-брата и тренировки, в которой он едва улавливал своего прогресса.       – Учиться, значит, хочешь? – юный Эймонд улыбнулся уголком губ.       Принц деловито пересек двор и схватил первый попавшийся деревянный меч.       – Ну, покажи на что ты способен, – с насмешливым вызовом сказал он, бросая рыжему мальчишке его оружие.       Сам же принц посчитал нужным оставить свой меч при себе, вполне настоящий, хоть и тоже тренировочный, выполненный из легкого и не совсем крепкого сплава, и легко поддающийся ржавчине и коррозии.       Мальчишке, так беспардонно вторгшемуся в их обыденный быт, поймать налету палку не составило никакого труда. Рыжий поймал меч, возможно даже с неким ликованием на лице. Будто он представлял себе этот момент именно так: его берут в ученики королевской гвардии, а первый же спарринг он делит с самим принцем Таргариеном! После такого, наверное, и умереть было бы честью.       Эймонд наконец-то чувствует, что на сегодня его потребность надрать чей-то зад будет, наконец, удовлетворена. Да, это будет далеко не такой достойный противник, как ему требовало его самолюбие. Но и такой на сегодня сойдет.       Принц принял боевую стойку, рыжеголовый не отставал. Он почти что отзеркалил действия оппонента по бою.       Эймонд напал первым, чувствуя очевидное преимущество. Однако самый первый блок, когда деревяшка довольно жестко встретила его меч почти у самого его основания, едва не выбив его из руки… вывел принца из равновесия, так как очень быстро разрушил все его ожидания. А простолюдин не стал медлить. Мальчишка оказался весьма быстр и проворен. Он бросился наносить удары один за другим, вызывая в сыне короля мощные приливы ярости и ослепляющую жажду победы.       Теперь каждый удар Эймонда был наполнен злостью, однако противник легко их избегал, ловко уворачиваясь. При этом рыжий не решался на прямую атаку, он, будто играючи, лавировал между ударами принца, медленно, но верно, выматывая того из сил.       С яростным боевым криком юный Таргариен, наконец, нанес мощный удар, разрубая деревянный меч ровно пополам. Мальчик будто бы отпрыгнул назад, закрывая лицо от разлетающихся щепок.       Эймонд тяжело дышал. Он не сводил тяжелого взгляда с этого рыжего мальчишки и думал, лихорадочно думал без остановки “какого черта?”. Он ожидал обезоружить этого выскочку в первые две секунды боя! Принц боялся оглядываться на старшего брата, боялся смотреть на Кристона Коля. Что за чертов день? Это не день, а проклятие какое-то!       – Где ты научился обращаться с мечом, мальчик? – услышал Эймонд голос своего боевого наставника.       – Упражнялся, – кратко ответил он.       – Вранье! – вмешался Калвин. – Ты что-то недоговариваешь. Чей ты сын, пацан?       Рыжий потупил голову, вдруг очень резко присмирев. Он боялся подставить свою семью, очевидно. Дерзость королевский двор прощал с трудом. Ложь – никогда.       – Чей ты сын, спрашиваю?! – Сир Калвин наконец-таки ухватил пацана за ухо, резко потащив наверх.       Эйгон неосознанно поморщился, явно припоминая, как его самого так таскал дед – десница короля.       Но рыжий молчал. Даже не пискнул. Хороший шпион.       – Я разрешу тебе взять несколько уроков от сира Кристона Коля, как ты и хотел, если ты скажешь, где ты научился управлять мечом, – вдруг молвил Эймонд.       – Но, мой принц! – возмутился старый рыцарь.       Эйгон тоже не ожидал такого поворота событий. А вот его младший брат, по правде говоря, все еще обуреваемый эмоциями, хотел реванша. Он не считал свою победу настоящей. Она не была блистательной. Ему хотелось сбить спесь этого простолюдина, но вместо этого рыжий мальчишка ответил ему радостной улыбкой от уха до уха.       – Спасибо, мой принц! – воскликнул он.       – Ну так, отвечай на вопрос, – признаться, чрезмерные выражения радости вызывали у юного принца порывы тошноты.       – Я… Ричард, сын Уильяма Блэксмита, кузнеца, мой принц. Он кует все оружие для королевской гвардии. Этот меч, например, мой принц, – он указал на оружие, что Эймонд до сих пор продолжал стискивать в ладони настолько, что костяшки его пальцев выглядели теперь мертвенно-белыми. – Я тренировался на таком, и если вы позволите мне, я покажу вам все его уязвимости.       Речь мальчугана произвела должный эффект. Рыцари переглянулись между собой. Они знали Уильяма Блэксмита. Рыжий кузнец. Талантливый, но безродный человек. Кажется, они даже слышали, что у него и правда был сын, и кажется, его действительно звали Ричард.       – Ричард, – прыснул Эйгон. – Слишком благородное имя для такого как ты.       Сам же обладатель сего имени не обратил на комментарий старшего сына короля абсолютно никакого внимания. Будто и вовсе не слышал его. Он мог быть готов в тому, что услышав все нужное, знать-таки перережет ему глотку в уплату за дерзость, но попытаться ведь явно стоило, в его представлении.       – Дайте ему настоящий меч, – скомандовал Эймонд, с вызовом глядя в большие и задорные глаза кузнецкого мальчишки. *** 8 лет спустя.       Девушка всматривалась вдаль, поправив неудобный шлем на голове. Солнце пекло во всю силу, шлем нагревался и вместе с этим буквально плавил ей мозг. Поправив на плече колчан со стрелами, она сделала глубокий вдох и принялась прохаживаться вдоль высокой стены Красного Замка, стараясь прогнать наваждение. Эти дозоры, как ей казалось, длятся целую вечность. Она понимала их важность, однако чувствовала, что в этом мире, пожалуй, нет ничего скучнее.       Пытаясь развлечь себя, она схватила свою длинную огненно-рыжую косу, принявшись крутить ей, словно лассо, которое она собиралась куда-то забросить.       Стоило статной широкоплечей фигуре в черном появиться в поле ее зрения, как она тут же бросила свое дурацкое занятие и изобразила видимость усердной работы, то бишь принялась вглядываться в горизонт так тщательно, что глаза заслезились. Принц же, неумолимо приближался, а через пару секунд поравнялся с ней и тоже устремил свой взгляд в направлении ее взора:       – Что ты там высматриваешь, Блэксмит? Враги наступают? – с издевкой спросил он.       Лучница не сдержавшись, прыснула, тут же прикрыв рот рукой.       – Какая бестактность, даже не поприветствовала меня, – поцокал языком принц.       – Добрый день, благородный Эймонд Таргариен, – обладательница рыжей косы, наконец, удостоила его взглядом.       Пару секунд она держала каменное выражение лица, принц подыгрывал ей. Однако это продолжалось недолго. Их реакция была синхронной – юноша и девушка рассмеялись друг другу в лицо, при этом так громко, что осознав происходящее, Блэксмит вдруг замолкла, принявшись обеспокоено оглядываться по сторонам.       – Ты? Боишься выговора? – Эймонд взметнул бровь, усмехнувшись.       – Боюсь подпортить свою великолепную репутацию, мой принц. В моем случае она дороже золота. Когда ты служишь в королевской гвардии и по определенному стечению обстоятельств у тебя нет яиц и члена, к тебе предъявляют какие-то особые требования, – проговорила девушка. – Я бы даже сказала, сверхъестественные, – она выделила последнее слово особенно сильно. – И никого не волнует, что я просто – самый лучший стрелок.       – Действительно, – хмыкнул Эймонд.       Она снова смотрела на горизонт. Юноша задержал взгляд на собеседнице, уголок его губ плавно пополз вверх. Он тоже перевел взгляд на раскинувшийся пейзаж:       – Есть новости? – уже довольно серьезно спросил он ее.       – А что ты хочешь знать? То, что в гвардии неспокойно – ты уже в курсе. То, что все шепчутся о скорой кончине короля – тоже не новость. Поделится ли гвардия надвое? Не смеши меня, – рыжая недобро усмехнулась, в этом звонком и коротком смешке проскользнуло нескрытое высокомерие. – У этих идиотов все, благо, прекрасно с субординацией. Они пойдут за главнокомандующим. А вот главнокомандующий обладает мозгами. Может быть лояльным, а может – нет. Поэтому ты можешь как и выиграть всю армию, так ее и потерять.       Эймонд слушал девушку внимательно, не перебивая.       – Но можешь быть уверен, в любом случае – ты можешь расчитывать на самого лучшего стрелка в столице, – она вдруг посмотрела на него.       Ее взгляд был прямым, уверенным. В нем всегда был виден какой-то застывший смех. Будто она смеялась судьбе в лицо. В целом, так оно и было. Каждую секунду ее жизни.       – Ты удивляешь меня, Блэксмит, – принц покачал головой, не разрывая зрительного контакта.       – Да ну?       – Я до сих пор не могу поверить, что целый год держал тебя за пацана.       Она снова рассмеялась:       – И это сработало! А потом у меня начали расти сиськи, и тайна вскрылась, – она развела руками.       Эймонд усмехнулся, но при этом нахмурился. Блэксмит училась держаться статно, как требовали от нее ее амбиции. Но ее простолюдское происхождение часто вылезало на поверхность: странными выражениями, похабными шуточками и прочими словечками, коих при дворе не жаловали.       – Но… было уже слишком поздно. Хлоп! И мы уже друзья, – продолжила она свой краткий экскурс в детские воспоминания.       Девушка снова бросила краткий взгляд на принца, в очередной раз улавливая его беспокойство:       – Я тоже чую перемены, – она снова перескочила на серьезный тон. – Важно быть к ним готовыми.       Эймонд безмолвно взглянул на нее. Этот взгляд требовал каких-то пояснений, а быть может, просто поддержки.       – Никогда не переставай держаться за то, чего ты по праву достоин, мой принц, – твердо сказала рыжая, поправляя колчан на плече. – Ну а когда станешь королем… обещай сделать меня десницей, – она снова резко включила шуточный тон, но очевидно, чтобы только скрыть им отнюдь не ложное утверждение.       Блэксмит была обладательницей нездоровых амбиций. Она мигом уловила тень сомнения во взгляде Таргариена, и в какой-то момент в нее вселилась ярость и негодование:       – Я знаю, о чем ты думаешь! – погрозила ему пальцем рыжая. – У тебя есть все, все на свете, чтобы быть на троне! Все!       – Сама знаешь, что мне “посчастливилось” родиться вторым сыном, – мрачно проговорил Эймонд, понижая тон до полушепота.       – А мне, мой дорогой принц, – прошипела она. – “Посчастливилось”, как вы выражаетесь, родиться в семье кузнеца и с дыркой между ног! Я не хочу даже видеть этих сомнений на твоем лице, Эймонд! – рыжая ткнула пальцем в грудь юноши, что отозвалось не совсем приятным ощущением. – Знаешь, почему я презираю бастардов принцессы, мой принц?       Таргариен спокойно слушал ее тираду, сжав зубы.       – Потому что они сами признают грязь своего происхождения! Ты видел их вечно виноватые лица? Эти идиоты не понимают, что судьба такая, какой ты пишешь ее сам. И в этом их слабость!       Принц ничего не ответил девушке. Но был полностью с ней согласен. Он дал ей остыть, отшагнул назад, снова взглянул на спокойную гладь моря вдалеке.       – Пока времена неясные, держи свои мысли при себе, Айрис, – твердо посоветовал он ей. – Твой язык длиннее, чем ты можешь себе это позволить.       Блэксмит послушно кивнула. Она уловила нотки заботы в его голосе:       – Доброго дня, мой принц.       Эймонд удалился, оставив девушку с легкой улыбкой на лице.