Wrong place, wrong time

      Эйгон, запинаясь, шагал по покрытой грязью мостовой Блошиного Конца, его младший брат шел позади, Айрис, расталкивая прохожих, расчищала им путь.       – В чем смысл, братишка? – с грустью хохотнул будущий король, опустив голову. – Тоже скажешь, что мы не выбираем свою судьбу, а выполняем возложенную на нас богами миссию? – он обернулся, встречаясь с Эймондом взглядом. – Оооо, ты этого не скажешь, так ведь? Бери мой трон! Он мне не нужен! Хочешь? – все еще заплетающимся языком от невыветрившихся остатков вина в его крови, говорил Эйгон.       Его брат, стиснув зубы, молча слушал поток пьяного бреда. Он грубо подтолкнул едва шевелящего ноги будущего короля вперед, продолжая протискиваться сквозь толпу узких улиц столицы. Эймонд встречается взглядом с обернувшейся вдруг на него Айрис и понимает, насколько безжалостно она готова была бы действовать. Вероятно, ему даже не пришлось бы отдавать никакого вербального приказа, достаточно было бы просто кивнуть, и ее меч без всякого промедления опустился бы на шею будущего хранителя государства.       Выходит, судьба всех Семи Королевств сейчас легко могла решиться одним замахом клинка. И безродная Айрис Блэксмит могла повлиять на ход истории намного значительнее королевского пьяницы.       Эйгон чувствовал это напряжение. Он знал, что был зажат в тиски между огромнейших сил. Сложно было теперь сказать, есть ли на этой земле благо и кто его мог ему предложить?       Ему еще не было ведомо, насколько силен этот наркотик под названием власть…Он был намного мощнее вина.       – Ну и чего ты ждешь? Почему не убьешь меня? – проскулил наследник трона, его губы искривились в горькой улыбке. – Руки, наверняка, чешутся. Смотри, твоя шавка держит меч на готове. Ей самой будет намного выгоднее, если твоя задница будет на троне. Не удивлюсь, если она жаждет моей смерти еще больше, чем ты, братец. Ублажать короля намного более статусно, чем ублажать принца, не правда ли?       Айрис резко остановилась, Эйгон, не успев среагировать, врезался в ее спину. Вцепившись в рукоять меча, девушка медленно обернулась, холодным взглядом встречаясь с глазами будущего короля. Этот взор был настолько колюч, в нем было столько презрения, что Эйгон невольно отшатнулся назад, едва сглотнув пересохшим от подступающего похмелья ртом.       – Неподобающе будущему владыке Семи Королевств изливать дерьмо из собственных уст. Вселяет неуважение, – медленно проговорила она.       Эймонд усмехнулся. Он уже готов был потерять самообладание, но реакция Айрис усмирила рождающуюся внутри него бурю. А ведь он вполне мог ударить брата в ответ на оскорбление. Оскорбление, которое не было адресовано ему лично.       Не было ни одного человека в Красном Замке, кто не думал бы шепотом вслух или же безмолвно о том, что второго сына короля и его вечную спутницу, рыжеволосую гвардейку связывают интимные отношения. Айрис любой слух воспринимала на личный счет, не желая слыть воином, нарушающим клятвы. Однако в душе, ей наверняка хотелось, чтобы все эти слухи имели под собой реальное основание. Она боялась себе в этом признаться, сознательно обрубая любые попытки фантазировать на этот счет. Поэтому и самозабвенно терялась в многочисленных романтических историях на страницах книг.       – Хотите вы того или нет, вам быть королем. А корона легко берет под свои чары даже того, кто ее не желал.       – Тебе придется приклонить колено, лучница. Или ты теперь в ночной страже? – Эйгон хитро прищурился, обернувшись на брата. – Быть может, там бы и до золотого плаща дело дошло при правильной работе ртом?       Айрис громко рассмеялась, опустив руку с меча. Эйгон ожидал, что разозлит ее, вгонит в краску, спровоцирует на агрессию. Только вот Блэксмит сама зачастую была зачинщиком похабных шуток, стоит признать, его реплика ее развеселила весьма искренне. Она смеялась заливисто, от души, не в целях самозащиты, а просто потому, что ей действительно показалось это забавным.       – Тогда уж сразу до белого. Чего мелочиться? – кратко добавила она сквозь смех.       Улыбка исчезла с ее лица так же внезапно, как и появилась. Эйгон почувствовал себя неуютно, от нее, словно, веяло угрозой. Рыжеволосая больше не смеялась, а только холодно смотрела ему в глаза, не выказывая выражением своего лица ничего, кроме презрения. Она никогда не испытывала симпатии к старшему из братьев, а теперь она осознавала все отчетливее, что как только он станет королем, он будет действовать ей на нервы куда более ощутимо.       “Ты первая отправишься на Стену, как только я взойду на трон”, – бегло подумал Таргариен.       Как ни странно, теперь идея о собственном правлении уже не казалась ему такой дикой. В какой-то мере корона уже становилась привлекательной, с каждым шагом навстречу Красному Замку, и пока-что-принц мысленно примерял ее, размышляя, за что он примется в первую очередь.       Айрис знала, что очень скоро в стенах дворца соберут каждого на поклон новому королю. Только вот колокола все не звонили. Ни единая душа Королевской Гавани не ведала, что старый Визерис отдал душу Семерым.       “Не хотят, чтобы слух дошел до Рейниры раньше времени?” – предположила мысленно девушка.       Либо хотят выловить всех неверных до того, как поднимется шум.       Айрис не испытывала волнения. Наоборот, она была уверена, что ей нечего бояться. В какой-то мере, она даже жаждала этой массовой зачистки, за которую обязаны были приняться зеленые. Пара мест в командовании ночной стражей точно освободится. В такие времена грехом было бы не завести полезных друзей.       Однако Эймонд не разделял ее воодушевления. Стоило им пересечь ворота, ведущие в Красный Замок, как вцепившись в ее предплечье, принц, слегка наклонившись к ее уху, тихо проговорил:       – Уходи в казармы. Сейчас. Не высовывайся.       Она заметила, с какой недоброй улыбкой наблюдал за ними Эйгон. Ей хотелось бы, чтобы сердце ее было безразлично к происходящему. Но все было совсем не так. Ухмылки становятся опаснее ножей, когда их носят обладатели короны. Этот металлический обод, порой, начисто лишает людей рассудка. Особенно таких, как Эйгон. Еще десять минут назад он короны не желал, сейчас же он наверняка расписывает в уме план предстоящих указов.       Айрис кратко кивнула на наставления Эймонда и поспешила удалиться в сторону казарм гвардейцев. Младший брат без пяти минут короля не сможет защитить ее, если сохранность головы на ее плечах будет под сомнением. Она это понимала, как никто другой. Жалела ли, что волею судьбы некая связь образовалась именно между ней и Эймондом, а не его старшим братцем? Даже допущение такой мысли казалось ей смешным. Карта судьбы легла именно так, как ей суждено было лечь, а иные варианты могли существовать лишь в самых смелых фантазиях.       Блэксмит валилась с ног. Весь водоворот происходящего еще держал ее в состоянии бодрости, но сейчас, когда полуденное солнце вошло в зенит, глаза ее закрывались сами собой. Она влетела в казармы, готовая уснуть в ту же секунду, как голова ее коснулась бы подушки. Однако переступив через порог, она мгновенно почувствовала неладное. Вопреки ее ожиданию, вся ночная стража была на ногах. Никто из них не спал. Мужчины сидели на своих кроватях, сгруппировавшись в дальнем углу помещения. Они синхронно устремили на нее свой взгляд, стоило ей закрыть за собой дверь.       Сир Беремор, отдавший службе почти всю жизнь, выросший при дворе и являвшийся правой рукой командующего ночной стражей замка Лорда Хью Уолеса, подскочил, словно на пружине, и лично убедился в том, что дверь за его подчиненной наглухо закрыта.       Он приложил палец к губам, призывая Айрис соблюдать тишину. Дураку было понятно, в чем сыр-бор. Она приготовилась к допросу, каким бы он ни был. Никто из ее сегодняшних сослуживцев не выказывал к ней ни капли уважения, стоило ожидать, что гвардейцы ночной стражи не поспешат быть вежливыми. Каждый из них был твердо уверен в том, что заняла она свое место только за счет работы тем, что находилось у нее между ног.       — Она, — ее любезный напарник по смене теперь указывал на нее пальцем. — Она точно все знает. Ушла с поста на целый час, а то и больше.       — Покидать пост запрещено, ты знала это, Блэксмит? — Беремор слегка наклонился к ней, очевидно вынуждая девушку отступить и вжаться в стену, только вот она этого не сделала, невозмутимо выдерживая крайне близкий зрительный контакт.       — Конечно, знала, сир, — бесцветно отрапортовала девушка. — Есть лишь три обстоятельства, оправдывающие покинутый пост, сир. Угроза безопасности охраняемого, естественная нужда и смерть, — отсутствие какой либо эмоциональной окраски в ее голосе пробуждало в Береморе еще больше ярости.       — И какое же из этих трех обстоятельств побудило вас отлучиться? — почти брызжа слюной, шипел он.       Айрис бегло окинула взглядом помещение, прежде чем ответить. Лорда командующего ночной стражей здесь не было. Отсутствовали и все ее сослуживцы, что занимали пост на этаже покоев почившего короля.       Девушка глубоко вздохнула. Чистка уже началась. А ее товарищи по службе не ведают абсолютно ничего. Поэтому они разъярены. Они напуганы.       Осознав это, Айрис в какой-то мере прониклась к ним состраданием. Даже учитывая, что никто из них никогда не был к ней добр. Они уже понимают, что что-то происходит, никакая ложь ее не спасет. Ничто не остановит этих невежд от крысятничества. Каждый не поленится обвинить ее во всех грехах. А новый король Эйгон очень вряд ли разорится на милость. Даже ради брата. Он ведь тоже считал, что Айрис сеет неправильные идеи в голове одноглазого принца.       Блэксмит решила быть искренней. Ее взгляд смягчился. Она смотрела на напряженного сира Беремора спокойно, не вовлекаясь в его агрессивную игру:       — Король мертв, — шепотом проговорила она.       — Но колокола… — перебил было ее мужчина, по девушка приложила палец к губам, призывая его к тишине.       К ее собственному удивлению Беремор повиновался. Он знал, что она была права. Боялся этого признать. Старый рыцарь был из тех, кто преклонил колено еще пред юной Рейнирой, и теперь он прекрасно понимал, что стоит на опасном перепутье. Был ли он человеком, кто несмотря ни на что оставался верен своему слову? Маловероятно. Жизнь своя ему была куда дороже чести.       — Откуда тебе это знать? — фыркнул один из гвардейцев.       Девушка промолчала, не утруждаясь отвечать на вопросы, ценности в которых она не видела.       — Где Лорд командующий? — поджав губы, едва слышно спросил ее Беремор.       Вопрос он этот задал с претензией. Будто бы она знала.       — Если бы его казнили, мы бы были в курсе, — она пожала плечами. — Значит, в темнице.       Айрис заметила тень ужаса на лице старика. Он знал, что он следующий в списке. Как и десятки тех, кто преклонил колено перед принцессой двадцать лет назад. Зеленые ничего не забывают.       Блэксмит показалось, что она уловила тот момент в глазах Беремора, будто бы именно тогда идея зародилась в его голове, и он принял решение. Он отправится на поклон новому королю и сменит сторону. Это было очевидно.       «Жалкий трус», — подумала рыжая. ***       Дни летели. Колокола все еще молчали. А строй служащих в замке редел.       Напряжение, повисшее среди каждого, кто способен был держать клинок в руке, возрастало. Любой дурак уже знал: Визерис тлеет в своих покоях, разнося по замку гнилой душок, вот только любой, кто продемонстрирует свою информированность мог быть уверенным, что отправится в клетку.       Кто-то не выдерживал и спешил преклонить колено перед зелеными уже сейчас, надеясь на мгновенное помилование и привилегии. Среди них был и сир Беремор с парочкой своих любимчиков. Стоит ли говорить, что след их простыл, а в казармах освободилось несколько спальных мест.       Темницы ломились, улицы пустели.       Блэксмит считала благоразумным следовать совету Эймонда, а именно — не высовываться. Она исправно несла обязанности ночного стража на привычном ей месте и ждала коронации.       И вот, наконец, колокола подали голос.       Гулкий звук наполнил улицы Королевской Гавани, разогнал птиц, заставил горожан в ужасе замереть на месте, раскрыв рты.       Тогда-то и пустились приказы по отрядам. Стоило предполагать, что Отто Хайтауэр размахивал пером, что есть мочи, потому как скрученные листы пергамента разлетелись по каждому подразделению вооруженных сил замка и города практически одновременно. Освободившиеся места быстро были заняты новыми именами.       В целом, положение Блэксмит не изменилось. За неимением реального боевого опыта, а на самом деле, именно по половому признаку, дальнее продвижение по службе ей виделось маловероятным. В особенности сейчас, во время таких разительных перемен, когда проще было оставаться едва заметной. Вряд ли Айрис могла похвастаться наличием друзей в Красном Замке. Союзников у нее было мало. По крайней мере, был один. Зато какой. Стоил тысячи любых других.       Впервые за все это время Айрис увидела Эймонда лишь на похоронах его отца. Она всеми силами старалась расшифровать все то, что утаивалось за выражением его лица, но принц, казалось, был непроницаемой стеной. Чувствовал ли он что-то в этот момент и так тщательно скрывал? Либо же, действительно, был к случившемуся безразличен? Жалел ли он, что это безразличие поглотило его сердце?       Чем дольше Блэксмит вглядывалась в его лицо, в его позу, в его взгляд, тем больше ей хотелось просто сделать шаг вперед и быть рядом. А быть даже может, он и не думал об отце. Вероятно, он направил свою мысль в будущее и уже строит некий план.       Он не выглядел напряженным. Он смотрел на искры пламени, в котором сгорало тело Визериса так, будто там был какой-то посторонний человек. Не имеющий к Эймонду никакого отношения.       “У принца черное сердце”, – постоянно говорил отец Айрис.       Сама Блэксмит в это не верила. Сердце его не было мягким, что очевидно, оно было выточено лишениями, обидами, унижением и жаждой превосходства. В нем мало было места теплу. Но, тем не менее, это тепло пробивалось наружу. В редкие дни, коих можно было пересчитать по пальцам. Но Айрис помнила эти моменты, и каждый раз улыбалась, вновь оживляя их в своей голове.       Она никогда не собиралась стать той, кто сердце принца растопит. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя уязвимым, слабым. Ей хотелось, чтобы рядом с ней его сила росла, и самое главное, чтобы он это сам осознавал.       Будто кожей ощущая , что Айрис думает о нем, принц вдруг перевел свой холодный взгляд на нее. Он стоял так близко к огню и даже, казалось, водил по языкам пламени рукой. Любой другой на его месте, давно бы опалил брови и волосы. Сердце рыжеволосой екнуло, стоило ему вынуть руку из объятий пламени и отступить назад. Блэксмит стояла далеко, но ее зрения было достаточно, чтобы отчетливо видеть — принц был цел и невредим. Она не сдержала улыбки. Он – настоящий дракон.       Эймонд оставался все так же невозмутим. Он спокойно наблюдал за догорающим телом отца и решил покинуть свое место только тогда, когда вокруг заметно поредело. Люди расходились.       Айрис не могла покинуть поста, она оставалась на месте, вытянутая словно струна, владеющая завидной выправкой. Доспехи давили на плечи, но за годы службы эта тяжесть перестала быть гнетущей, а только вселяла гордость.       Девушка заметила, что Эймонд направляется в ее сторону, но она не осмеливалась предположить, что он выкрадет ее прямо с места службы. Когда взгляды их встретились, уголок губ принца дрогнул в нервном движении — он заметил в ее глазах беспокойство. Казалось, он уже передумал выходить с ней на диалог. Не хотел сталкиваться с этим взглядом снова. Иногда рыжая превращалась в мамашу. Уж лучше бы метала сарказмом…       — Лорд… — протянул Эймонд беспечно, полагая, что лорд командующий ночной стражей представится.       — Далтон, мой принц, — всего день, как назначенный главным, этот редкостный ублюдок, коим его считала Айрис, при принце был услужлив и горделив, при сослуживцах и подчиненных — был бесполезнее уличной грязи.       — Я украду у вас Блэксмит на минуту-другую, лорд Далтон, — не спрашивая, а скорее констатируя факт, Эймонд сцепил руки за спиной и слегка покачивался, смотря на лорда командующего свысока.       Девушка заметила, что начальник ее едва сдержал смешок. Стоит ей уйти и ее товарищам по службе будет что обсудить. Как бы ей хотелось на все это просто наплевать…       — Да, мой принц, — кивнул Далтон, слегка поклонившись.       Он бросил на Айрис небрежный взгляд, разрешающий ей покинуть свой пост. Блэксмит сделала шаг вперед. Эймонд развернулся на каблуках и направился в сторону сада. Гвардейка немедленно последовала за ним.       — Тебе не нужны мои соболезнования, я полагаю, — тихо заговорила она, стоило им оказаться на безопасном расстоянии от всех способных подслушать.       Принц усмехнулся, и в усмешке его не было ничего доброго. Он продолжал широко шагать, вынуждая Айрис семенить следом.       — О чем ты хотел поговорить? — развела руками она.       В какой-то мере, она была не совсем рада тому обстоятельству, что Эймонд вытянул ее с поста без какой-либо причины. Кажется, королева видела, как они уходят вместе, а так же и все до единого стражи. Не то чтобы их взаимодействие было секретом, только вот в такое смутное время попадать под прицел сил, с которыми совладать она была не способна, Айрис не хотела. Но поговорить с принцем она жаждала.       — У тебя должна быть веская причина для разговора, не так ли? — девушка не планировала вкладывать в голос обеспокоенность, однако вопреки ее намерению, эмоция пробивается сквозь ровную интонацию.       — Просто помолчи, Блэксмит, — тихо сказал принц сквозь зубы.       Он не знал, что чувствует и с трудом мог понять, что ему сейчас нужно. Общество привычного компаньона казалось ему естественным, возможно чем-то успокаивающим, до тех пор, пока тот самый компаньон не соизволил демонстрировать наличие жалости. Это было не похоже на ту дочь кузнеца, какую он привык видеть. В ней что-то изменилось. Ее сердце стало мягче. Суммировав все им наблюдаемое, принц начинал понимать, почему.       Обескураженная Айрис повиновалась и принялась молча следовать за принцем, пока они не добрались до открытого вида на Черноводный Залив.       Какое-то время они просто смотрели на гладь воды. Гвардейка думала, на какой срок распространяется приказ хранить молчание, потому что тишина начинала колоть ей кожу.       — Настало время подумать о будущем Семи Королевств, Блэксмит, — вдруг проговорил принц.       Сквозь привычный холод его интонации, в голосе Эймонда послышалось воодушевление. Он держал руки за спиной, Айрис заметила, что рукав его был подпален, но на белоснежной коже его рук не было никакого признака ожога. Принц кратко проследил за направлением ее взгляда, уголок его губ пополз вверх.       — Эйгон даст тебе место в малом совете, — поддерживая разговор, сказала девушка.       — Какая уверенность, Блэксмит, — Эймонд дразнил ее. — Еще пару дней назад он был убежден в том, что я перережу ему горло.       — Но этого не произошло, — Айрис оставалась серьезной, не вовлекаясь в игру принца. — По масштабам чистки я могу смело предположить, что в Королевской Гавани проблемы с доверием… А семья в таком случае – на первом месте.       Принц усмехнулся в ответ на ее реплику. В этом он с ней был полностью согласен.       — Он предложит тебе место в малом совете, скорее всего даст армию, чтобы ее вести, — размышляла Айрис.       Тонкие губы принца расплылись в улыбке. Вероятно, он представил себе этот момент особенно красочно.       — А ты, Блэксмит? Все так же хочешь титул и замок?       Девушка не ожидала, что разговор вдруг станет о ней. Она задумывалась о своих планах не раз, стоило королю Визерису оставить этот мир. Перспективы теперь могли открываться самые неожиданные, а успех в жизни, как ей верилось, не зависел от совокупности исходных данных, он зависил от того, как мудро ты ими распоряжаешься.       Лишь одно обстоятельство заставляло ее мысли метаться, словно зверь в клетке. Это был сам принц. Очень скоро, вероятно, в ближайшие несколько месяцев он обручится и женится на благородной, несомненно прекрасной девушке и привезет ее в Королевскую Гавань. Чем дольше Айрис об этом думала, тем сильнее болело ее сердце. Она хотела бы верить, что сможет за этим наблюдать и со временем отбросит мешающую жить боль и променяет страдание на нечто приносящее радость. Была ли она уверена, что способна на такое? Едва ли.       Судьба шептала ей: настало время покинуть Красный Замок. Получить в дар титул и земли от принца Таргариена и члена малого совета по совместительству — соблазнительное обстоятельство. Но маловероятное. Пока все прекрасно понимали, что управляет кораблем здесь Отто Хайтауэр, он не допустит, чтобы его внук разбрасывался золотом и замками и дарил их гвардейцам, которые того не заслужили.       Поэтому исход был очевиден. Война близко, и Айрис придется принять в ней участие.       — У меня нет реального боевого опыта. Поэтому белый плащ на меня не накинешь. Я, конечно, ученица Кристона Коля, но даже если он будет ручаться за меня, дорога мне одна — на поле битвы. Чего я с большой радостью ожидаю, — озвучила свои мысли Блэксмит. — Отправлюсь воевать против Рейниры, вернусь героем. Тогда и вручишь мне мой замок, — на последнем слове Айрис горделиво приподняла подбородок.       Эймонд спокойно выслушал ее. В целом, ее думы на тему собственного будущего совершенно не расходились с его планами. Он сам мечтал начать воевать. Его не интересовал мир. Мир казался ему скучным. В груди трепетало очень теплое и удовлетворяющее чувство, стоило ему вообразить, как он парит в воздухе, на спине Вхагар, и как плавятся в ее пламени мечи, дворцы и человеческая плоть.       — Скоро я отправляюсь в Штормовой Предел, — буднично сообщил принц.       — Вернешься помолвленным человеком? — небрежным смешком Айрис очевидно пыталась скрыть собственное негодование.       Заметил ли он, что голос ее дрогнул, девушка не знала наверняка. Единственное ее успокаивало: как ей казалось, Эймонд не отличался склонностью быть чутким к переживаниям других. Она была уверена, что принц едва ли слышит сам себя. То обстоятельство, что он вполне маловероятно видел в ней лицо женского пола, выступало в защиту сохранности ее тайн. По крайней мере, ей так казалось.       — Да, вернусь с девчонкой, — продолжал Таргариен. — Вернусь и подберу тебе достойный полк, в котором ты будешь служить.       Принц вел беседу едва ли эмоционально окрашенным тоном, но последние слова грели девушке сердце.       — Спасибо… Эймонд, — сказала Айрис.       Скоро жизнь каждого жителя Семи Королевств изменится. Ее отец и брат продолжат стучать по наковальне день и ночь, она будет вышагивать долгие луны в военном походе, наверняка снова возьмет в руки лук и стрелы, Эймонд разделит ложе с новоиспеченной женой и будет ожидать наследников, а его братец нацепит на голову корону.       Блэксмит не исключала мысли — быть может, она погибнет на поле брани. Это не пугало ее. Смерть — единственный бог, кого признавали воины, и оказаться в его объятиях — словно быть обласканным руками матери. В каком-то смысле вероятность, что дни ее в Красном Замке могут быть последними, даже придавала ей смелости. Может, и не стоит держать за зубами слова, которые хочется сказать и чувства, которые хочется выразить? ***       Коронация была роскошной. Величественная церемония, на которую сбежались посмотреть тысячи горожан.       Это было увлекательное зрелище. Практически безмолвная драма, в ходе которой выражения лиц участвующих говорят сами за себя. Вот холодный золотой обод, усыпанный рубинами, тот самый, что носил на себе Эйгон Завоеватель, касается теперь темени Эйгона Второго. Быть может это лед металла вызывает у юного короля дрожь, быть может восторженный рокот толпы. Лицо его вдруг меняется. Он чувствует эту силу внутри себя. Он чувствует, как стальная рука власти щекочет его душу. Как она греет. Как она сводит с ума. Еще пару дней назад он был бесполезен. Его подгоняли пинками, от него несло вином за милю, а сегодня, любой кто осмелится ему дерзить попросту лишится головы. Еще вчера Эйгон боялся этого чувства. Думал, что оно поглотит его без отстатка. Боялся, что оно сильнее его. Сегодня ему было все равно. Эта сила оказалась приятной.       Он держит в руке клинок, поднимает высоко вверх этот искусный образец из валирийской стали, чувствует, какое величие он в себе несет… сколько жизней этот клинок отнял… сколько побед принес… Толпа рукоплещет. И это опьяняет сильее вина.       Эймонд смотрит на старшего брата спокойно. Он изощренно прячет все, что чувствует. Выглядит даже так, будто он гордится родственничком, рад за него. Он сдержано апплодирует вместе со всеми, но единственный глаз его блещет мрачной искрой.       Массовая присяга началась сразу после. Рыцари, гвардейцы, воины без званий и родов, лорды… все шли на поклон новому королю. Большинство приклоняли колено, но были и те, кто предпочел честь жизни.       Ближе к вечеру настала и очередь ночных стражей замка. Блэксмит прошагала в тронный зал вместе со своими сослуживцами. Странное чувство охватило ее. Было удивительно насколько резко наличие короны меняет положение дел. Насколько она координирует субординацию.       Ни для кого не было секретом, что пьянство и распутство принца Эйгона было поводом для шуток. Сейчас каждый из вчерашнего шутника превратился в сегодняшнего слугу. С достоинством или без, но каждый из них, почтительно кланялся, становился на колено и клал руку на сердце. Принц был вчера. Сегодня это король.       Айрис преклоняет колено, произносит клятву. Она серьезна, но делает это без чувства, старается не смотреть на Эймонда. Не зная почему, под его взглядом она чувствовала себя некомфортно. По губам короля скользнула недобрая улыбка. Ему льстило видеть ее перед собой на коленях.       Блэксмит чувствует себя уязвимой, пожалуй, впервые за всю свою жизнь. Она не чувствовала себя таковой, ни ребенком, выживая на улицах Королевской Гавани, ни новобранцем стрелкового отряда, ни единственной женщиной-гвардейцем. Во всех случаях кроме этого она прекрасно знала, как себя защитить. Сейчас же — не имела ни малейшего понятия.       Одно она знала точно — на сей день, как никогда, она жаждала влияния. Она мечтала иметь хоть какое-то значение в этом мире.       Мирное время не приносит наград воинам. Поэтому теперь она была уверена абсолютно — судьба ведет ее на поле боя. Леди Блэксмит… казалось бы, звучит глупо. Но зато любой, кто услышит этот титул перед этой фамилией будет знать — этой дочери кузнеца лучше не переходить дорогу.       Эта мысль заставила Айрис улыбнуться самой себе. Казалось, сия фантазия грела душу едва ли не сильнее, чем фантазия о принце. Одно другому, конечно, отнюдь не мешало. ***       Напряжение следующих нескольких дней заставляло их бежать невыносимо медленно. Мир был хрупок и держался лишь на решении Рейниры. Пока гвардейцы Красного Замка спорили на золото наступит ли война, а лорды суматошно припоминали собственные клятвы, Айрис Блэксмит точила собственный меч и меняла тетиву лука. Потому что она знала точто — война будет.       Клинок ее не был валирийской работы, но отличался от всех прочих тремя особенностями: он великолепно блестел, был словно зеркало и выдавал мастерство своего создателя, также на нем красовалась именная гравировка, а рукоять украшал единственный драгоценный камень — небольшого размера сапфир.       Посмотрев на него, девушка улыбнулась. Одно из тех теплых воспоминаний об одноглазом принце было связано именно с этим подарком, который он ей преподнес.       Эймонд всегда был движим желанием быть первым, но только годам к пятнадцати, когда он поднабрал реальных боевых умений, он, наконец, сумел вкусить первые дары превосходства. Он одолевал соперников на тренировках, ему удавалось обезоружить сира Коля и почти каждый раз ему удавалось обезоружить Айрис Блэксмит.       Она уступала ему. Всегда. Вероятно, она могла бы побеждать. Она того не знала. Но после изматывающего и крайне интересного для обоих поединка, она выбирала ослабить хватку и дать мечу выскользнуть из собственных рук или же невзначай открыть уязвимую часть тела для поражающего удара.       Обстоятельства, при которых сапфир оказался на рукояти ее меча был их общей историей. Достойной рассказа внукам, в прочем. Но об этом позже.       Приказ об обратном переводе в стрелковый отряд Айрис восприняла с радостью. Работа стражем начала приводить к ощущению, что ее мозги и тело разлагаются и деградируют. Теперь же она снова принялась тренировать новобранцев, коих стало в разы больше. Радовало и то, что сослуживцы в стрелковом отряде были поприятнее, некоторых даже можно было назвать товарищами. Они вполне были счастливы возвращению Блэксмит в свои ряды. Настолько, что поспешили данное событие отметить, завалившись после захода солнца в душный кабак, в котором по заверению командира стрелков – сира Байрона, был самый лучший в городе эль.       – Не притворяйся, что воротишь нос, принцесса. Я-то знаю, что ты любишь кабаки, – хлебнув напитка и даже хрюкнув от удовольствия, сказал Томас, один из собутыльников Айрис в тот вечер.       – Я люблю их только наполовину, – призналась девушка, залпом осушая кружку под гомон товарищей.       Кто-то из лучников уже усаживал себе на колени полуодетых женщин, Блэксмит брезгливо отодвинулась к краю скамьи, будто не желая даже касаться их.       – Наполовину, это как? – спросили ее.       – Я люблю эль, – Айрис улыбнулась следя за тем, как жидкость снова наливают ей в кружку. – Я люблю еду, – с расстановкой говорила она. – Но воняет здесь…       – Как и везде в Королевской Гавани, – отмахнулся Джон Паули, самый младший из их компании, мальцу едва стукнуло пятнадцать.       – Но здесь – особенно мерзко, как будто кто-то сдох под столом и его уже три года не выносят, – буркнула Блэксмит.       – Пей! Чем больше пьешь, тем более тебе на эту вонь плевать, – философским тоном заявил Томас.       – Быть может это последняя мирная пирушка, братья, – Айрис подняла кружку. Товарищи присоединились к тосту, громко галдя.       – Уже решили, что будете делать после войны? – с интересом спросила она сослуживцев.       – Она еще даже не началась! – рассмеялся сир Байрон.       – Тем не менее…       – Продолжу служить. Крепостные стены – мой дом, – гордо ответил мужчина.       – Совершу подвиг, надеюсь, меня посвятят в рыцари, – мечтательно произнес Джон.       – А ты, Блэксмит? Тоже в рыцари хочешь?       Едва не подавившись элем, девушка рассмелась:       – Женщин в рыцари не посвящают.       – Даже тех, кто попадает белке в глаз с пятидесяти ярдов?       – Даже их, – вздохнул сир Байрон.       – Больно надо, – картинно фыркнув, сказала Айрис, наливая себе еще. – Никакой свободы у этих рыцарей. Я буду Леди!       Их стол мгновенно взорвался громким мужским гоготом. Они смеялись искренне и по-доброму, явно с трудом догадываясь, в серьез ли она это или же шутит. Блэксмит уже давно не была трезва. Она с упоением старалась веселиться как можно сильнее: завтра с рассветом Эймонд отправляется в Штормовой Предел выбирать себе жену. Думать об этом не хотелось, поэтому стоило залить тяжесть на сердце алкоголем. Она смеялась над собственным заявлением вместе с братьями по оружию.       Глубоко за полночь лучники покинули трактир и, почти синхронно покачиваясь, направились обратно за стены крепости, чтобы предаться забвенному пьяному сну в душных казармах. Узкие грязные улицы Блошиного Конца были, несмотря на поздний час, полны людей. Большинство из них либо выпивали, либо искали бордель. Безногий бедолага проповедовал что-то, собрав вокруг себя несколько зевак, пожилая женщина в лохмотьях перебирала в руках очень старые потрескавшиеся карты.       Отчего-то лучники не прошли мимо нее, а остановились. Степень опьянения каждого была на уровне «искателя приключений»: кураж, отсутствие стыда и нерешительности, крайняя целеустремленность и открытость к идеям — вот что привело каждого к точке здесь и сейчас. Семеро воинов напротив старой гадалки.       Женщина посмотрела на них долей раздражения, однако стоило монетке оказаться в ее ладони, как улыбка искривила ее тонкие и сухие губы.       — Расскажи мне про мою судьбу, — Томас сел прямо на мостовую, встречаясь игривым и задорным взглядом со старухой.       Гадалка, ничего не отвечая, помешала карты и вытянула одну. Она даже не бросила на нее взора, сразу повернула рисунком в сторону лучника. На карте был изображен воин с мечом, торчащим у него из груди.       Томас на секунду перестал дышать. Однако, придя в себя, он натужно расхохотался:       — Я — солдат, конечно, это моя судьба. Ничего удивительного. Тоже мне, гадалка, — он небрежно махнул рукой и поднялся с мостовой, отряхивая зад.       Мужчины гоготали вслед за ним, лишь Айрис стояла чуть поодаль, молча. Она жаждала так же как и Томас, сесть перед этой женщиной и задать ей вопрос о себе. Какая карта выпадет ей? Ее притягивала магия, какая-то тайна, загадка. Она знала, что ей уготована интересная жизнь. Иначе и быть не может. Особенно сейчас, когда алкоголь бурлил в крови и заставлял чувствовать себя словно бы она какая-то героиня книг. Еще мгновение, и что-то невероятное случится. Болезненные и тяжелые мысли были вытеснены воодушевлением.       — Ну-ка, а вот она, — веселящийся вовсю лучник, подхватив Айрис под локоть, подтолкнул девушку поближе к гадалке. — Говорит, будет леди. Так будет или нет?       Отчего-то теперь Блэксмит ощутила себя неуютно. Как будто опасалась, что старуха скажет то, чего она услышать не хочет. Рыжая криво усмехнулась. С другой стороны, неужели она действительно думает, что картам можно доверять?       Гадалка молчала. Она многозначительно перевела взгляд на кружку перед собой. Деньги вперед. Чем дольше женщина хранила тишину, тем больше Айрис уже хотелось посмотреть на свою карту. Слегка подрагивающими пальцами, она вытащила из мешочка, что был привязан к ее поясу монету, и кинула ее старухе.       С раздавшимся звоном удара металла о металл, женщина вытянула карту. В бликах уличных огней лучница не сразу разглядела блеклый рисунок. Лишь когда гадалка впервые за все время заговорила, Айрис поняла, что на потертой бумаге изображен сидящий на троне человек.       — Она будет не просто леди. Она будет королевой.       На секунду среди отряда пьяных лучников воцарилась тишина, но после ее разорвал взрыв хохота. На сей раз смеялись все кроме самой Блэксмит. Она смотрела прямо гадалке в глаза и, черт возьми, она готова была поклясться, в этих глазах было нечто… что заставляет поверить в магию.       — Пойдемте, братья. Эта старуха сумасшедшая! Несет всякий бред, — продолжая держаться за уже ноющие от смеха животы, лучники потянули рыжую за собой.       — Айрис Блэксмит, первая своего имени… — еле дыша от раздирающего его хохота, пародировал глашатая Томас.       — Сапфир приведет тебя к алмазам, дитя, — вдруг снова заговорила гадалка.       Девушка обернулась на нее на мгновение, пока сослуживцы все же не утянули ее вслед за собой.       Знать бы, что все это значит…       Девушка коснулась меча и с особой нежностью провела большим пальцем по драгоценному камню на рукояти. Вряд ли старуха могла в свете огня видеть его цвет. А быть может, она просто шарлотанка, отрабатывающая полученную монету.       Размышления и красочные фантазии поработили ее разум. Пока сослуживцы-собутыльники трещали без умолку, она тащилась позади, едва ли обращая внимания на их пустую болтовню. Стоило лишь им пересечь ворота крепости, как лучница едва слышно пробурчала, что хочет прогуляться еще и отделилась от компании. В ответ до нее доносилось что-то вроде “спокойной ночи, ваше величество”. Вероятно, от подобных шуток ей еще не скоро отделаться…       Блэксмит едва ли отдавала себе отчет в том, куда идет. Конечная цель, что засела в ее хмельном мозгу была четкой, только вот добраться до нужного места было не так просто. В прошлом ловец крыс, эта девчонка знала подземелья достаточно хорошо, чтобы шпионить за семьей Рейниры, однако на пьяную голову затеряться в темных катакомбах, когда вместо ответственного поручения в голове находился лишь хлам, было проще простого.       Чуть покачиваясь, она с трудом оторвала прилипшую к подставке давно оплывшую свечу и скользнула в узкую щель между решетками. Будучи ребенком, она втискивалась туда без проблем. Сейчас же она наделала шуму. Висящий на поясе меч с лязгом задел решетки, одежда от растяжения местами порвалась, щеке достались пара мелких царапин, а свеча едва не подпалила ей косу.       Ошпарив незащищенную кожу горячим воском и ругаясь, словно моряк, девица все же прошмыгнула в заветные сырые коридоры. Отсюда вполне можно было пробраться в любой уголок красного замка, и в условиях грядущей войны это не было хорошей новостью для его обитателей. Однако сейчас это удачное обстоятельство было Айрис только на руку.       Она остановилась у нужной стены и припала к ней ухом. Она не была уверена в том, что это те самые покои. Но, как упоминалось ранее, алкоголь имел свойство убивать начисто страх ошибиться. Едва ли задумываясь о последствиях, рыжая принялась выстукивать незамысловатый ритм по каменной поверхности.       Долго ждать не пришлось, и за стеной послышался шорох. Обитатель покоев явно пришел в движение, стараясь обнаружить источник звука. Секундой позже Айрис уловила характерный звук обнадающегося клинка. Не сдержав улыбки, она прекратила постукивание, продолжая прислушиваться.       Внезапно поверхность, на которую она налегала, резко поддалась в ее сторону, откидывая девушку на добрый десяток шагов. Стоит ли сомневаться в том, что не владея кординацией своего тела в полной мере, она тут же свалилась на собственную задницу, ударяясь затылком о твердый каменный пол.       Свеча ее, упав, тут же погасла. Помещение освещал лишь свет камина из покоев. Над растерявшейся и дезориентированной лучницей нависал темный силуэт. Темный, но вполне узнаваемый.       – Ты лишилась рассудка, Блэксмит? – кинжал скользнул обратно в ножны, человек наклонился и помог девушке подняться на ноги, тон его скорее звучал снисходительно, нежели раздраженно.       Крепко держась за его руки, Айрис вдруг осознала, что принц по пояс голый. Чтож, а чего еще ожидать в такой поздний час?       Теперь единичные лучики блеклого света камина осветили часть его лица. Впервые за несколько лет Блэксмит видела Эймонда без повязки.       – Ты пьяна, – принц поморщился, отступая назад. – Что ты здесь делаешь?       – Готова поклясться, ты не знал, что в твои покои ведет тайный ход, – ухмыльнулась девушка, начисто игнорируя его вопрос.       – Теперь знаю, спасибо за информацию, – сухо сказал Эймонд.       Айрис еще держалась за предплечье одной его руки. На сей раз его кожа была горячей. Она слегка ослабила хватку, проведя ладонью вверх, коснувшись логтя, а затем ее прикосновение скользнуло выше, пока кончики ее пальцев не остановились на его плече.       Девушка почувствовала легкую дрожь под своей ладонью. Очевидно было, что действия ее зашли дальше дозволенного предела. Но ведь он не отталкивает ее.       Во мраке Блэксмит почти не видела его лица, однако, вероятно, ей и не нужно было просить разрешения. Она обнаружила себя в моменте, где естественные тормоза, основанные на стыде и страхе, перестали оказывать на нее всякое влияние.       Она сделала уверенный шаг вперед – шагнула прямо вплотную, соприкасаясь собственной грудью с телом Эймонда. Ее вторая рука скользнула к его щеке, ощущая как напряглись мускулы его лица. Тем не менее, она не вцепилась в него, будто он собирался бежать наутек. Она вложила в свое прикосновение всю нежность, на какую была способна.       Боясь упустить момент, она прильнула к его губам. Алкоголь позволил ей действовать смело. Ведь по факту, Айрис едва представляла, что ей делать. Она никогда не целовалась в своей жизни. Когда-то девчонка с улицы, еще в далеком ее детстве, показывала, как учиться целоваться на дорнийских фруктах с рынка. Однако Блэксмит тогда, едва ли участвовала в этой детской забаве – она видела себя воином и отмахивалась от глупых девчачьих развлечений. Теперь она подумала о том, что вряд ли фрукты имеют хоть что-то общее с губами реального человека. Это было по-другому… И намного слаще, чем Айрис вообще могла себе вообразить. Мысль о том, что она испытывает то, что испытывает, только потому, что Эймонд отвечает ей на поцелуй, пришла к ней не сразу, но когда она пришла, она ударила в голову сильно. Так, что удалось едва устоять на ногах.       Она поддалась вперед, перехватывая контроль, ее пальцы зарылись в длинные серебристые волосы, она чуть куснула его губу, потянув на себя, и резко отстранилась, пытаясь разглядеть его во мраке подземелья, в котором они находились.       Было бы намного проще, если бы сейчас он оттолкнул ее, обругал и прогнал. Он ведь никогда не давал ей почувствовать даже тень своего интереса на себе. Однако сейчас он, Эймонд, держит руки на ее спине, все еще прижимая ее к себе, а его губы все еще в опасной близости.       Он делает попытку снова поцеловать ее, но Айрис отстраняется, отводя голову назад. Их взгляды встречаются. Привыкнув к темноте, девушка замечает этот недобрый блеск в его единственном глазу. Она грудью чувствует, как колотится сердце принца. Его рука медленно поднимается, скользя по ее спине, переходя на плечо. Его пальцы теперь движутся по ее шее, чтобы сильной хваткой сомкнуться на подбородке и крепко стиснуть ее лицо. Девушка предугадывает это движение, она быстро перехватывает его ладонь, переплетая пальцы. Его хватка сильна, суставы костяшек хрустят, Айрис чувствует боль, но стойко терпит ее. Эймонд делает еще одну попытку коснуться ее губ, но лучница снова уворачивается.       – Ты сюда играть со мной пришла? – тихо прошипел принц, наклонившись к ее уху.       – Попрощаться скорее, – Блэксмит чувствовала, как поднимается в нем пламя, однако сама при этом была спокойна.       Да, ее сердце все еще билось в бешеном темпе, она с трудом могла вообразить, что все, что сейчас происходит – реальность, а не сон. Близость опьяняла ее еще сильнее, чем вино. Но она больше не стремилась разорвать его на части, чтобы заполучить любой ценой. Она хотела успокоить шторм, который сама же и вызвала.       С усилием вырываясь из мертвой хватки, она высвобождает свою руку и снова касается его лица. Приподнимаясь на носочки, Айрис кратко целует его в лоб, а затем отстраняется совсем, делая шаг назад.       – Попрощаться? Не знал, что в семьях кузнецов прощаются таким образом, – холодно произнес принц.       – Ты скоро женишься, а я уйду воевать. Есть вероятность, что мы больше никогда не увидимся вновь, – голос девушки чуть подрагивал. – А так, у меня теперь есть приятное воспоминание, которое идеально подходит, чтобы оживить в моей голове в момент перед смертью.       – Эгоистичный поступок, не находишь?       – Отчего же? – Айрис с теплотой посмеялась. – Ты ответил, значит тебе понравилось. Следовательно, и у тебя будет приятное воспоминание.       Принц ответил ей молчанием.       – Признаться, я никогда не надеялась на взаимность, – Блэксмит понимала, что теперь заткнуться ей будет почти невозможно. – Просто была влюблена в тебя, как дурочка, с самого детства.       Неужели она это сказала? Неужели призналась? Язык ее был впереди ее рассудка. Слова срывались с губ прежде, чем она отдавала себе в этом отчет.       – Чтож, вокруг не было мужчины достойнее… – продолжала она. – Странно, что я вообще употребляю это выражение, говоря о тебе и себе… уж я-то точно ничего подобного не достойна…       – Не оправдывай себя, Блэксмит, – оборвал ее речь Эймонд. – Я же знаю, что на самом деле ты так не думаешь. Ты думаешь, что достойна куда большего, не так ли? Считаешь, по тебе не видно, что ты чувствуешь?       Холодок пробежал по спине Айрис. Они стояли в шаге друг от друга, но ей показалось, что теперь он ее по-настоящему поймал. Так он знал все это время? Знал, что она к нему испытывает?       – Раз уж я для тебя, как открытая книга, то справедливости ради хотя бы скажи, что чувствуешь ты, – собрав волю в кулак и вложив как можно больше уверенности в собственный тон, проговорила девушка.       – А это имеет значение? Мы же прощаемся, – принц развел руками, его губы искривились в однобокой улыбке.       – Это имеет значение, – утвердительно сказала лучница.       – Тогда учись читать людей, Блэксмит, тебе это пригодится. Там, куда ты метишь, наивных дур убивают без доли жалости.       Айрис заметила, что тон его смягчился. Поджав губы, она кивнула. Вероятно, в данной ситуации она была благодарна тому, что он оставил место для открытого финала. Он мог сказать, что поддался моменту, что для него это ничего не значит. Ведь посреди ночи если женщина целует мужчину, какой дурак отмахнется и скажет “нет”? Природа возьмет свое, пусть даже и на мгновение, пока рассудок не вступит в игру.       Но он этого не сказал. Хотя для него, учитывая предстоящую помолвку, это был вариант, который имел больше всего смысла. Теперь Блэксмит злилась на саму себя. За то, что никоем образом не может понять, что у принца на уме.       – В таком случае, доброй ночи, Эймонд. Могу я попросить огонька в обратную дорогу? – она подняла с пола огарок свечи.       Усмехнувшись, принц осторожно взял ее, всячески избегая контакта с пальцами Айрис. Эймонд удалился вглубь собственных покоев, чтобы поджечь свечу прямо от пламени камина. Теперь девушка могла отчетливо видеть его, видеть рельеф мышц на его спине, легкие синяки, полученные в ходе тренировок, как аккуратно лежат его волосы. Бушующие волны снова поднимаются в ее теле. Прежде чем принц оборачивается, она едва успевает взять контроль над выражением собственного лица. Вероятно, вышло по-делетантски, потому что Блэксмит замечает, какая ухмылка появилась на его губах.       Пару секунд спустя он появляется перед ней, теперь пламя освещает его, огонек отражается в его глазу и в каждой из граней сапфира в пустующей глазнице. Эта картина могла бы показаться пугающей, если бы не была такой привлекательной.       – Будь добра, Блэксмит, сотри эту похоть со своего лица, – тихо говорит он ей, вкладывая свечу в ее руку.       Воск тут же капает на ее ладонь и Айрис готова шипеть от мерзкой боли, но она крепко стискивает зубы и хмурит брови.       – Так лучше, – хмыкнув, сказал Эймонд.       Не разрывая зрительного контакта он шагает назад на территорию своей комнаты, безмолвно подавая ей знак, чтобы она толкнула каменную дверь. Как только тайный проход плотно закрывается, Айрис крепко прижимает ладонь к собственному рту, сдерживая порыв нахлынувших эмоций.       Все ее тело дрожало. От алкоголя в крови не осталось и следа, все было вытеснено штормом из чувств. Тяжело дыша, она быстро зашагала прочь, стремясь поскорее оказаться в кровати и провалиться в забытье крепкого сна. Только вот, удастся ли уснуть после такой встряски?       Зачем она вообще пришла к нему? Чтобы что?       Айрис задумалась. Поздно ругать себя за глупый поступок. Он уже совершен. И последствия его неплохо иллюстрируют то, что Эймонду не все равно. Она по-прежнему не знает, что он чувствует, что он думает… Он был обучен мастерски владеть собой. Но Блэксмит казалось, что он вел бы себя иначе, если бы был к ней равнодушен.       А может, он просто игрался? Может быть у него и правда черное сердце, как все говорят? Думая об этом, Айрис замотала головой, очевидно, отказываясь верить в это. Нет, Эймонд уважает ее. Они провели все детство в тренировках бок о бок, они слишком близки, чтобы он вот так просто издевался над ее чувствами.       В любом случае, если она действительно явилась к принцу за приятным воспоминанием, она его получила. И теперь, оно становилось в разы ценнее, принимая во внимание то, что это, наверняка, было последнее их взаимодействие. Эймонд не глуп, он знает, что она ему не ровня, он не будет рисковать политическим союзом и положением своей семьи. Вероятно, это действительно неважно, что он чувствует… реальность от этого не изменится.       Протиснувшись через решетку снова на улицу, Айрис, наконец, вдохнула полной грудью. В голове сами собой всплывали картинки произошедшего минуты назад события. И они работали, как задумывалось. Улыбка сама собой повяилась на ее губах, разливая по телу приятное тепло. Чтож… это тепло останется с ней и будет греть в долгие и холодные ночи боевых походов. А пока… стоит встретить новый день с гордо поднятой головой.       В этот новый день умрет наивная дура Блэксмит.       И проснется хитрая лиса Айрис.