Wrong place, wrong time

      Эймонд держал в руках свиток пергамента, уже второе письмо, написанное рукой Айрис за последние несколько месяцев. Принц-регент готов был признать – он ее недооценивал. В свете играющего языками пламени камина за его спиной он разглядывал кривые буквы, складывающиеся в уверенные и громкие заявления. Он перечитывал предложения снова и снова, замечая, как складно они превращались в требования, по мере того как его собственный внутренний голос сменялся интонацией рыжей лучницы. Тем не менее, у Эймонда не было повода ей не верить.       – Затопление прибрежных поселений будет серьезным ударом по урожаю, Ваше Высочество, – заговорил сидящий по левую руку от регента мастер над монетой. – Это повлечет серьезные убытки…       – Серьезные убытки для вашего дома, лорд Ланнистер, – холодно ответил ему Эймонд, медленно повернув голову в его сторону. – Я знаю, к чему вы клоните. Не волнуйтесь, для вас доля предусмотрена.       – Зима приближается, Ваше Высочество, – в разговор включился Великий мейстер Орвил. – Мы не можем рисковать урожаем ради камней…       – Насколько мне известно, – Эймонд прервал его. – Эти земли прилегают к пустошам, почвы там небогатые. Не вы ли мне это сами говорили, Орвил? Если мы пустим воду по старым руслам снова, у нас есть шанс восстановить утерянные земли и их плодородие. Тем самым мы получим сразу два ресурса: урожай, за который вы так переживаете, и драгоценные камни, которые дадут нам не только примущество в войне, но и пополнят истощающуюся казну. Война – дело дорогое, не так ли, лорд Ланнистер? – Эймонд снова посмотрел на мастера над монетой, явно ожидая его ответа.       Тайленд Ланнистер вжался в стул, на котором сидел, явно ощущая себя некомфортно под взглядом холодного, словно лед, глаза принца-регента. Эймонд сидел во главе Малого Совета, по правую его руку восседала королева Алисента, до сей поры не проронившая и слова. Он взглянул на мать, будто безмолвно ожидая ее одобрения.       Очевидно, последние несколько месяцев в особенности, окончательно выковали из него человека, которому не нужно было дожидаться никаких одобрений. Эймонду, наконец, представилась возможность коснуться того, о чем он мечтал с самого детства. Сила его решения поначалу испугала его. Но уже минутой позже она оправдала свою привлекательность сполна.       – Переселяйте свой народ и обрушайте плотину. Это приказ. У вас есть месяц на это, Тайленд, – со стальной решимостью в голосе сказал Эймонд.       Мастер над монетой сглотнул, но подумав с секунду, все таки кивнул, устремив взгляд в узор деревяной столешницы.       – Лорд Стронг, – теперь принц-регент обращался к мастеру над шептунами. – Найдите лучших горняков и отправьте их в пустоши. Проследите, чтобы у них было все, что нужно.       Комната заседаний Малого Совета со временем опустела. В ее стенах остались лишь Эймонд и королева-мать. Женщина с нежностью коснулась запястья сына, напускное напряжение и холодность сползли с лица регента и уступили место расслабленности и мягкой улыбке.       – Я горжусь тобой, Эймонд, – тихо проговорила Алисента.       – Я еще ничего не сделал, матушка, – покачав головой, сказал Таргариен. – У Семи Королевств еще многое впереди, а наш главный враг до сих пор не побежден…       Королева-мать крепко сжала руку сына, перебирая ледяные тонкие пальцы. В ее глазах отражалось явное беспокойство. Эта война началась с чудовищных лишений. Она приносила только смерть и разруху, и каждое утро Алисента просыпалась с мыслью, что в определенный момент времени череда неправильных решений привела ее к этой точке – когда взаимная ненависть отбирала у них абсолютно все.       К сегодняшнему моменту ее внук был мертв, ее старший сын проводил в постели все время, окутанный туманом макового молока, не способный жить полной жизнью, ее дочь погрязла в безумии…       – Я так боюсь потерять тебя, – думая обо всем этом, прошептала Алисента и смахнула с глаз пелену набежавших слез.       – Не переживай, матушка, – губы Эймонда дрогнули в краткой улыбке, он накрыл ее ладонь своей на секунду, а затем поднялся из-за стола и заложив руки за спину, устремил свой взгляд к языкам пламени камина. – Эта война не продлится долго, я тебе это обещаю.       Королева не отрывала обеспокоенного взгляда от сына. Он был поглощен этой войной и утопал в ней целиком, лишившись доступа к воздуху. Воздух ему был не нужен. Эймонд чувствовал себя, словно рыба в воде, руководя отрядами, выстраивая оборону и продумывая тактику атаки. И чем сильнее Алисента осознавала это, тем страшнее ей становилось.       – Я верну нам Харренхолл, – все еще загипнотизированный игрой пламени, говорил Таргариен.       Королева-мать вздрогнула. Едва ли она хотела слышать о новых военных планах. Но она знала, что в ближайшее время ей придется слышать о них еще много-много раз.       – Я исправлю ошибки Эйгона, – твердо заявил Эймонд. – И мы все будем в безопасности. Я даю тебе свое слово, – обернувшись, он посмотрел на мать, кратко кивнув ей. ***       Нестерпимый жар окутывал ее тело. Дышать было тяжело, в ушах стоял шум, слитых в единую симфонию криков, стонов, ржания коней и лязга клинков. Боль в груди была тупой, но жгучей. Ее крепкие тиски словно разливающимся ядом сжимали все крепче и крепче, разливаясь по коже и захватывая все новые и новые территории.       В руках почти не было силы. Запястья ныли от боли и изнеможения. Айрис делает очередной замах с трудом, с губ срывается протяжный стон отчаяния и ярости. Острие оружия просвистывает в дюйме мимо ее носа. Девушка с трудом уклоняется, однако ее резко хватают за длинную косу, а массивный топор звонко ударяется о нагрудные латы, пробивая в них брешь. Этот звук оглушает ее. В тот же момент ее противник падает, сраженный стрелой. Айрис в панике оглядывается, спеша пошевелить ногами и как-то ретироваться с места, однако тут же падает, сбитая с ног бегущими в ее сторону людьми. Она чувствует, как сапоги без разбора ступают прямо на поверхность ее доспех, придавливая ее еще сильнее к земле. Ее лицо вжато в грязь. Дышать становится нечем. Земля дрожит под топотом копыт. Последние силы она тратит на истошный вопль.       – Тише-тише… Айрис, проснись! Айрис!       Кто-то с осторожностью тряс ее за плечо. Боль тело не покидала, но в голове вдруг начало проясняться. Пелена беспамятства спала, жар начал отступать. С минуту Блэксмит приходила в себя, жадно хватая ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег и пялилась в темноту. Лишь чуть погодя зрение ее обрело четкость и она могла спокойно разглядеть лицо Роберта. Рядом с ним тут же возник и Томас, протягивая ей флягу с водой. Едва справляясь с еще не отступившей паникой, девушка хлебнула воды и постаралась отдышаться.       Несколько ночей подряд ей снилась последняя битва под Каменной Септой. Битва, которую они выиграли очень большой ценой. Битва, которая едва не стала для нее последней.       – Ложись, тебе нужен отдых, – Талли попытался уложить ее обратно, но Айрис упрямо приподнялась на локтях с неким отвращением оглядывая свое перебинтованное тело.       – Не переживай, скоро восстановишься. Мейстер Голдвин сказал, у тебя нет серьезных ранений, их просто много… но они все заживут, – Томас завинтил флягу.       В их шатре было жарко, душно и достаточно темно, чтобы лица мужчин были едва для девушки различимы. Да, быть может, она чудом сумела избежать серьезных ранений, но отчего-то, самое сильное из них угодило прямо по ее рассудку.       – Колдвелл… принеси мне чего-нибудь поесть, – тихо простонала она. – Пожалуйста.       Томас, кивнув, удалился. Айрис едва ли была голодна, она скорее не хотела, чтобы человек, находящийся в ее подчинении видел ее… такой. Едва живой, напуганной, уязвленной. Отчего-то на то, что таковой ее видит Талли ей было плевать. Девушка свыклась с вечным присутствием молодого лорда по ее правую руку.       – Отец был прав, – тихо пробормотала она. – Это все… не для меня. Я слабая.       – Айрис Блэксмит, неужели я слышу из твоих уст жалость к самой себе? – Роберт беззлобно усмехнулся, помогая ей снова улечься на подушку.       Девушка фыркнула в ответ.       – Уж если кто здесь слабый, то это точно не ты, – заверил ее юноша.       – Меня топтали, словно бездушную куклу, – ее голос был пропитан ненавистью к себе.       – Ты жива, и ты легко отделалась. Это дорогого стоит.       Рыжая разорвала зрительный контакт, уставившись на своды шатра. Она явно была не согласна с юным лордом:       – Лучше бы я осталась в пустошах, – буркнула она.       – Кстати о пустошах, – оживился вдруг Талли. – Мы получили ворона из Королевской Гавани.       Блэксмит вдруг встрепенулась, приняв попытку снова подняться, но Роберт мягко удержал ее, натягивая покрывало до ее подбородка.       – Корона дает Ланнистерам месяц на обрушение плотины, – сказал он, улыбнувшись. Айрис облегченно вздохнула, наконец, расслабившись за последние несколько дней.       – Я должна отправиться туда, – сказала она.       Ее голос вдруг стал приправлен тоном мечтательности и некой светлой надежды. Взгляд девушки снова затерялся в темноте палатки, но на сей раз в нем не было страха и отчаяния. Талли был поражен, как быстро меняются ее настроения.       – Ты так говоришь, как будто это твои люди, – покачал головой Роберт.       Слова Талли имели смысл, но тем не менее, Айрис чувствовала ответственность за этих обитателей пустошей. Они не были ее людьми. Но они могли ими стать. Она не знала, как объяснить свои радужные надежды, поэтому предпочла просто промолчать.       – Не говори мне, что ты собралась оставить мой отряд, – голос юноши звучал несколько потерянно. – Все наши победы… без тебя их бы не было.       – Не пойми меня неправильно, Роберт. Но мне кажется, что я принесу намного больше пользы Семи Королевствам если отправлюсь на алмазные рудники.       – И что ты будешь там делать? – недоумевал Талли.       – Кто-то обязан защитить этих людей, Роберт! Ланнистеры обрушат плотину, однозначно они захотят своей доли от общей добычи. Вероятно, они предъявят свои права на эти земли. Я обещала этим людям безопасность, – она ткнула себя в грудь пальцем, совершенно забыв про длинный рваный порез, что тянулся вдоль ее ключицы, книзу, к грудине.       Айрис поморщилась от боли, но не проронила и звука.       – И что ты собираешься делать? Отправишься туда со своим отрядом в двести человек и укажешь Ланнистерам их место? Я уверен, Корона удовлетворит твою просьбу, и эти люди будут в безопасности, – однако внезапно Роберта вдруг осенило. – Ты хочешь сама взять контроль над этими землями, не так ли?       Блэксмит промолчала. Талли угадал ее тайное желание, но отчего-то услышав его из уст юного лорда, девушке вдруг стало совестно за собственную алчность. Она действительно хотела помочь дикарям, но, вероятно, вовсе не для общего блага, а ради того, чтобы эти люди признали ее спасительницей. Ее эго просило серьезной подкормки.       Роберт поднялся с места, начав прохаживаться вдоль шатра. Он потер подбородок в нервном движении, пряча свой взгляд.       – Ты пишешь письмо регенту Эймонду, проще простого добиваешься от него действий на не самую элементарную просьбу, теперь ты думаешь предъявить свои права на земли, о коих тебе мечтать ни по статусу, ни по положению никак не следует, – Талли очень искусно сдерживал темные эмоции, однако слова колким клинком вырывались сквозь стиснутые зубы. – Я до последнего старался игнорировать все слухи, что долетали до моих ушей, но…       – Какие еще, к черту, слухи? – Айрис очень сильно не понравился тон юного лорда, она распахнула покрывало, намереваясь выскочить из постели, но резкая боль остановила ее.       – Давай ты не будешь притворяться, что не понимаешь, о чем я.       – Давай ты не будешь говорить загадками, – прошипела Блэксмит, отзеркаливая его интонацию.       – Ты – любовница Эймонда, вот что, – Талли ткнул в ее сторону пальцем.       Айрис сбилась со счету, сколько раз в своей жизни она слышала это. Почему все вокруг так уверены, что быть фавориткой одноглазого принца так просто? Будто это задача, расщитанная на один день.       Блэксмит раздирала ярость. Но в какой-то момент она вдруг поняла, что она устала всем доказывать, что все это не правда. К тому же… а что это поменяет? Реальность все равно остается реальностью. Да, ее и Эймонда связывает нечто необъяснимо сильное. Но как эту связь описать одним словом? Пусть люди называют это как хотят. Любовница. Подруга. Шлюха. Им все равно никогда не узнать, что это за связь на самом деле. Возможно, даже самой Айрис этого никогда не узнать.       Другое было важно – почему Роберта это волнует?       – А ты что, ревнуешь? – усмехнулась вдруг девушка, приняв решение остаться в лежачем положении.       Талли застыл на месте, очевидно, не ожидая такой реакции.       – Да и что это меняет конкретно для тебя? – продолжала девушка. – Я могу предъявлять свои права на все, на что мне позволяет моя дерзость. Удовлетворит ли мои запросы Корона – не твоих забот дело.       – Ты все еще под моим командованием, Айрис, – процедил Роберт. – Не забывай этого.       – И что теперь? Казнишь меня за неверность? – парировала девушка, уже открыто насмехаясь над гневом юного лорда.       Талли не раздражал ее. Скорее умилял. Юноша хотел показаться грозным, хотел приструнить ее бойкий нрав и показаться сильнее ее. Но они оба знали, что это было не так. Внезапно в палатке появился Томас, неся в руке плошку с чем-то горячим. Шатер наполнился ароматом еды. Колдвелл на секунду замешкался, явно осознав, что ступил на территорию яростного спора. В недоумении глядя то на Роберта, то на Айрис, он неуверенно подступился к девушке и передал в ее руки поздний ужин.       – Спасибо, Томас, – мягко сказала Блэксмит.       – Эмм… все хорошо? – лучник снова глянул на лорда Талли.       – Да, ты можешь идти, – ответил ему Роберт.       Колдвелл удалился, девушка же демонстративно отвела взгляд, сосредоточившись на трапезе. Кусок в горло не лез, но Айрис упрямо запихивала в себя еду, изображая чрезмерное удовлетворение.       — Ты можешь думать про меня все, что хочешь, Роберт. Мне плевать, — набив рот, бормотала она. — Я думаю, именно потому я здесь, что мне всегда было все равно на то, что шепчут обо мне всякие лорды.       Талли усмехнулся, отчего-то находя ее напускную злость забавной. Его все еще колотило, он боролся с желанием схватить Айрис за горло и тщательно встряхнуть. Но он прекрасно знал, что сделать этого не посмеет.       Юный лорд подошел к столу, на котором была развернута карта и были расставлены фигурки в виде фамильных гербов. Он взял лежащий на нем свиток и подошел к девушке, опускаясь на край ее постели. Блэксмит невольно подвинулась назад, избегая всяких касаний. Роберт, тем временем, безмолвно протянул ей свернутый в трубочку пергамент.       Отложив тарелку в сторону, Айрис осторожно переняла свиток. В свете единственной свечи в этом шатре она легко узнала королевскую печать, даже учитывая, что она была нарушена.       — Айрис, я понимаю, что ты устала воевать… И я понимаю, что твоя душа жаждет чего-то большего, чем махать мечом в месиве из крови и порубленных тел, — теперь голос Талли звучал спокойно, в нем даже слышалось сочувствие и та доброжелательная нежность, которую она очень часто улавливала в его словах, обращенных к ней.       Роберт легко отходил от вскипавших конфликтов. Он не любил ссоры, не любил перепалки. Он разочаровался в войне в равной с ней степени.       Блэксмит дрожащей рукой разворачивает послание принца-регента и подносит его к свече, стараясь разглядеть в темноте изящно выведенные слова. По мере того, как глаза ее пробегали по строчкам, брови ее сходились ближе к переносице, а воздух со свистом покидал легкие.       Часть информации, сказанной там уже была Айрис известна. Корона дает Ланнистерам неделю на обрушение плотины. Однако вторая часть послания была непосредственным приказом для Талли. Принц-регент командовал юному лорду готовить свой отряд и выдвигаться на взятие Харренхолла. Немедленно.       Рыжая в бессилии опустила свиток и схватилась руками за голову. Она не переживет еще одну битву. Только не так скоро.       — Ты не будешь воевать, ты не готова, — заверил ее Талли.       — И что прикажешь делать? Тебе нужны мои бойцы, пусть их не так много. Я не могу взять их и уйти, это будет дезертирством и предательством, как в отношение короны, так и в отношение тебя.       — Ты останешься в Каменной Септе пока не восстановишь силы.       — Черта с два! — яростно запротестовала девушка. — Кто-то же должен командовать твоими лучниками!       — Некто, кто сам способен держать в руках оружие. А это точно не ты, — Роберт уловил в ее глазах разбушевавшуюся ярость. — Айрис, ты устала воевать, ты сама это признаешь. У тебя есть шанс избежать очередной битвы и переждать в безопасном месте. Отчего же ты так рвешься в бой?       Блэксмит знала ответ. Но не была достаточно сильна, чтобы произнести его вслух. Да, она все еще хотела выслужиться. Все еще хотела собрать все возможные награды. Все еще хотела доказать всем вокруг, что она – выдающаяся личность, что она – неординарный воин, что она – сверхчеловек.       – Я не буду отсиживаться в Каменной Септе. Это мое последнее слово, – холодно заявила она, медленно приподнимаясь.       Айрис-таки выскочила из постели. На ней была лишь легкая льняная рубаха до колен, тело ее было покрыто повязками на руках и ногах. Вид у нее был не самый приличный, но спустя несколько сеансов перевязываний и обработок ран мейстерами она перестала стесняться собственной наготы. Среди мужчин, среди войны, она едва ли уже чувствовала себя женщиной.       Она подбрела к столу и взяла в руку искривленный кинжал, что лежал на его поверхности. Этот маленький по размеру клинок она обычно прятала в собственном сапоге и игралась им, покуда была на то возможность. До боя это оружие никогда не доходило и скорее выполняло некую развлекательную функцию. Однако сейчас этому кинжалу-таки предстояло порезать нечто.       Девушка поднесла клинок к собственным волосам, и прежде чем лорд Талли успел вымолвить и слово, тяжелая коса упала на землю. Роберт в изумлении смотрел на Айрис, не в силах найти подходящего выражения.       – Из-за этих волос я чуть не погибла в прошлой битве, – проговорила Блэксмит, прикасаясь к медным прядям на затылке, которые теперь едва доставали до плеч. – Сейчас не до красоты, – в ее голосе, однозначно, слышалась горечь и сожаление, однако решимость перекрывала боль.       Она не умела выживать, используя свою привлекательность и женские чары. Она лишь умела вертеться, пуская в ход силу и расчетливость. Она часто задавала себе вопрос, а будь в ней немного той женской магии, которой обладают прекрасные благородные леди, было ли по-другому все то, что связывало ее и Эймонда? Была ли она жива сейчас? Была ли успешна?       Айрис этого не знала. Она выживала, как умела. И теперь она снова выглядит, как тот рыжий неопрятный мальчуган, что появился на территории Красного Замка впервые, чтобы смело попросить урока у самого лучшего королевского гвардейца. ***       Айрис потянула поводья на себя, затормаживая коня. Она перевела дыхание, оглядываясь на Роберта, что скакал совсем близко. За все те несколько дней, что их отряд двигался по направлению к Харренхоллу, он не отходил от нее ни на шаг, что смущало Блэксмит до невозможности. Чем быстрее шагала ее лошадь, тем сильнее она чувствовала, как отдается мерзкими вспышками боли каждый дюйм ее тела, тем сложнее было сохранять выражение невозмутимости на лице. Она едва ли могла удерживать обед в собственном желудке, настолько паршиво ей было. Что-то явно с ней было не так… Айрис чувствовала это. Она ощущала, как ее тело медленно отравляется изнутри, оставляя ее кожу бледной и липкой. Рана на груди саднила и мерзко пахла, усталость окутывала дурманом, лоб и щеки горели адским пламенем.       Высокие башни крепости показались из-за холмов. Девушка никогда не видела Харренхолл своими глазами, но она сразу поняла, что они добрались.       “Быть может, сегодня все закончится”, – подумала бегло рыжая, однозначно думая о собственной кончине.       – Айрис, в конец колонны, – нахмурившись, сказал ей Талли.       Он хотел всеми силами сохранить ей жизнь, невзирая на ее непомерное упрямство. Юный лорд даже удивился, когда девушка послушно кивнула и развернула коня, устало потянувшись за луком, но явно не намереваясь в ближайшее время его использовать.       – Лорд Роберт! – Айрис услышала голос Томаса; он скакал ей навстречу, протискиваясь в начало колонны.       Блэксмит остановилась, вопросительно уставившись на сослуживца по лучному отряду.       – Здесь что-то не то, – Колдвелл сощурившись, посмотрел на замок вдалеке.       – Мы нигде не обнаружили дракона, мой лорд, – к ним вдруг присоединился один из пеших, коим был знаток карт по кличке Зуб: по ходу нескольких битв, что он пережил, мужчина проявил себя в разведке, он успешно подкрадывался к крепостям и изучал их уязвимости.       – Хотите сказать, принца Деймона в замке нет? – спросила Айрис, несколько оживившись.       – Дракона сложно спрятать, – Зуб развел руками. – Особенно в крепости, где для них никаких сооружений не предусмотрено.       – Думаешь, это ловушка? – Талли обратился напрямую к Айрис, впервые сомневаясь в том, что ему делать.       Девушка была в замешательстве. Усталость и изнеможение командовали ее телом многим больше любых других мотиваций. Она не хотела ничего решать, она не хотела нести ответственность за решения, принятые нетрезвым умом.       – Я не знаю, – честно призналась она.       Тем временем в глазах ее начало темнеть, а на веки навалилась неподъемная тяжесть. Крики людей вокруг смешались и стали повторяться эхом; раздавались они уже в полной темноте. Последнее, что она помнила, это ощущение падения, и как сразу несколько рук удержали ее, не позволив ее телу столкнуться с землей. ***       Айрис любила ночи без снов. Эти часы забвения помогали время бежать быстрее, помогали встретить новый день с ясным рассудком. Она терпеть не могла, когда сны воровали ее сознание, заставляя поверить, что все вокруг – самая настоящая реальность, единственная существующая, единственная актуальная.       На сей раз сны, что похитили ее разум были невероятно яркими. В них не было никакого смысла, но картинки, что окружали ее, поражали своей детальностью и контрастностью красок. У Айрис было достаточно времени, чтобы начать соображать. В какой-то момент, она даже решила, что умирает, и это – ее предсмертный бред.       Истории смешивались, теряя хронологичность. Она чувствовала себя ребенком, она видела довольно молодого отца, и очень юного брата. Она видела Эймонда таким, каким он был, когда она только встретила его – низкорослым, худощавым, без шрамов и увечий. Она видела и сира Байрона, тогда когда он только принял ее в стрелковый отряд; он говорил – юный новобранец Блэксмит подает большие надежды. И она видела в повторении тот момент, как ее кинжал поддевает острием грань сапфира в рукояти собственного меча, и камень падает в ее ладонь. Жаль, она отдала его дикарям. Вряд ли ей еще удастся туда вернуться…       Айрис открыла глаза с трудом. Она чувствовала, что кто-то касается ее. Это были руки. Не тяжелые руки пожилых мейстеров, нет… эти руки были нежнее. Они касались ее раны на груди, но не причиняли никакой боли. В помещении было сумеречно, кажется алый закат пробивался сквозь ставни окон и смешивался с теплым светом свечей. А еще в воздухе витал запах. Вовсе не тот, что сопровождал ее предыдущие перевязки: запах гноя и очень неприятных мазей – едких и тяжелых, от этого запаха всегда слезились глаза и накатывали рвотные позывы. Сейчас пахло травами – очень освежающе, приятно, уютно.       Окончательно девушка проснулась, когда услышала громкий рев. Он отражался от стен, он раздавался откуда-то сверху, но окутывал собой все пространство. Этот рев девушка не спутала бы ни с чем на свете. Это был голос самого свирепого дракона Вестероса.       Резко распахнув глаза, Блэксмит постаралась подняться, но мягкая рука, что накладывала компресс на ее грудь, удержала ее в лежачем положении.       – Проснулась, воительница…       Голос принадлежал женщине. Низкий и протяжный, очень приятный, словно мурчание кота.       Лучница принялась судорожно оглядывать все вокруг: помещение, окна и самое важное – обладательницу этого голоса. Стоило ее зрению сфокусироваться, как она смогла рассмотреть длинные черные волосы, руки с тонкими пальцами и слегка проступающими венами. Лицо женщины обладало аккуратными чертами, едва ли ее можно было назвать красавицей, но в ней определенно было нечто притягательно таинственное. Темные карие глаза, полуприкрытые, спокойные, вздернутый нос и тонкие губы. Женщина эта не была юной и вполне могла сгодиться Айрис в матери.       – Кто вы? Где я? – рыжая снова попыталась встать, на сей раз рука прижала ее к кровати еще сильнее, боль сковала грудь и вздох ей дался с трудом.       – Твоя рана загноилась. Еще немного, и заражение скосило бы тебя совсем, – начисто игнорируя ее вопросы, женщина завершила наложение повязки и прикрыла Блэксмит одеялом. Девушку начало потрясывать. Она предполагала, что, вероятно, ей мало, что угрожает, что чувство тотальной незащищенности сковало ее.       – Зачем ты обрезала свои волосы? Я уверена, они были великолепны, – полушепотом проговорила целительница, коснувшись головы Айрис и проведя ладонью по ее волосам.       Это прикосновение было опьяняюще приятным. Такое… материнское. Если бы Айрис только помнила, что это такое – прикосновение матери. Девушка даже прикрыла глаза, чувствуя, как дрожь покидает ее, уступая место теплу.       – Ты очень красивая, – продолжала говорить женщина, все еще успокаивающе поглаживая рыжие локоны. – Но ты режешь свою косу и отправляешься сражаться, несмотря на серьезное ранение. Кому и что ты так отчаянно пытаешься доказать?       С трудом Блэксмит могла понять, почему эта целительница шепчет ей все эти слова. Но в какой-то мере они успокаивали ее. Айрис до сих пор не обладала ответом ни на какой из вопросов, но почему-то смирилась с неведением и растворилась в заботе этой незнакомки. Рев Вхагар раздался снова, теперь где-то вдалеке, заглушенный расстоянием и каменными стенами.       – Эймонд… – едва отдавая себе отчет в том, что срывается с ее губ, пробормотала лучница, пытаясь высмотреть что-то в узком окне. Но за окном было лишь пламя заходящего солнца.       – Виновник твоих подвигов? – спросила женщина, наливая в кружку воды и ставя ее на столик у кровати.       – Так мы отбили Харренхолл? – пряча взгляд, спросила Айрис.       – Вы вошли в распахнутые ворота, – это был первый вопрос, на который женщина ответила. – Принц Деймон покинул крепость два дня назад.       – Что? – не удержав себя, Блэксмит все-таки приняла сидячее положение, прижав покрывало к груди.       Боль перекрыла доступ к воздуху, а слезы скопились в уголках глаз. Слезы боли и досады. Они так убивались за этот чертов Харренхолл! Сначала пытались защитить, потом стремились отвоевать. А Деймон просто оставил его, чтобы…       – О нет… – пробормотала себе под нос Айрис, сопоставляя в голове все известные ей факты. – Он направился в Королевскую Гавань.       Блэксмит ненавидела чувство тревоги. Уж лучше животный страх, сжимающий сердце стальными пальцами, чем это мерзкое беспокойство, от которого не знаешь, где укрыться. Ей казалось, она в ловушке. И не только она одна – все они. Все, кто воевал под знаменем Эйгона Второго.       – Снова побежишь стражаться? – хмыкнула женщина, принявшись перебирать маленькие стеклянные баночки с неизвестным рыжей содержимым: в некоторых были какие-то растворы, в некоторых – сушеные растения. – Не сомневаюсь, ты хороша в том, что делаешь… Но я чувствую, что это не то, чего ты хочешь.       – Я… не знаю, чего я хочу, – неожиданно откровенно призналась Айрис.       Кто эта женщина и почему она читает ее словно раскрытую книгу?       – Вы – ведьма? – осторожно спросила Блэксмит.       Обладательница черных как смоль волос заливисто рассмеялась:       – Меня многие зовут ведьмой. Но это не совсем так, – она посмотрела на девушку, в уголках ее глаз собрались морщинки, выдающие искренность ее улыбки. – Разве я старая и страшная?       Айрис помотала головой, ловя себя на мысли, что эта женщина разговаривает с ней, словно с ребенком.       – Тогда кто вы?       – Меня зовут Алис. Алис Риверс.