Wrong place, wrong time

      — Так значит, у вас были дети? — признаться, Айрис заслушалась мерным голосом Алис Риверс, даже боль отошла на второй план, пока женщина вела свой рассказ.       — Были, — она вздохнула. — Никто из них не выжил. Их маленькие сердечки перестали биться еще в утробе… они даже не видели белого света.       — Так жаль, — искренне посочувствовала Блэксмит. — Правда, я не знаю, каково это — иметь ребенка.       — Ты сама еще ребенок, — усмехнулась Риверс беззлобно. — Сколько тебе лет?       — Почти двадцать.       — Правда что… ребенок.       — Отец не ленился напомнить о том, что я — почти что старая дева, — Айрис было рассмеялась, но тут же закашлялась, хватаясь за рану на груди.       — Самое время тебе вздремнуть, пожалуй. Сон лечит лучше всего, — черноволосая протянула девушке стакан с водой.       — Я бы хотела пойти встретить Эймонда…       — Далеко ты в таком состоянии не уйдешь. Я уверена, он сам найдет тебя.       Айрис отпила воды и о чем-то задумалась, пялясь в пустоту около минуты.       — Вас что-то связывает, не так ли? — спросила Риверс, сложив руки на колени и на сей раз необычайно пристально взглянув на Блэксмит.       — Что? — девушка вырвалась из забытья внезапно, она слышала, о чем спросила Алис, но ей так не хотелось отвечать на этот вопрос, что она понадеялась, женщина перефразирует его со второй попытки. Однако та повторила собственные слова в точности, не скрывая своего явного любопытства.       — Мы дружим с детства, — кратко ответила Айрис, с усилием удерживая зрительный контакт с женщиной.       Лучница не испытывала ощущение исходящей от Риверс угрозы, пусть и не была рада говорить на больную тему всего королевского двора. Алис рассказала ей о том, что причиняло боль ей — об утрате собственных детей, вероятно, стоило поделиться чем-то в ответ. Однако сколь бы благодарной ее помощи не чувствовала себя Айрис, обсуждать Эймонда ей хотелось меньше всего.       — Каков он? — продолжала любопытствовать женщина.       Блэксмит мысленно выругалась, думая, как бы побыстрее закрыть эту тему:       — Вы его еще не встречали?       — Не довелось, — пожала плечами Риверс. — Я пока присматриваю за тобой.       — Спасибо, — мягко проговорила Айрис. — Я, пожалуй, все же посплю. Поговорим позже, Алис?       — Хорошо, дитя.       Женщина покинула комнату, закрыв за собой тяжелую дверь. Как только пространство вокруг окутала тишина, рыжая осознала, насколько усталость повелевает ей. Вероятно, она никогда так сладко не высыпалась за всю жизнь, как здесь, в чужих стенах, вдали от дома. Она закрыла глаза и моментально провалилась в так ей любимый сон без сновидений. ***       Первые лучи солнца пробивались сквозь веки и пробуждали сознание. Еще до того, как окончательно вынырнуть из сна, Айрис осознала, что жгучая боль в ране ее больше не тревожит. Вторая мысль, что ворвалась в ее голову, трезвонила о том, что в комнате кто-то есть.       Чье-то присутствие невидимой тенью отражалось в уголке ее глаз. Некто тихий, спокойно дышащий. Некто неподвижный. Нет, это не Алис, что размеренно бродила по комнате, шелестя юбками и едва слышно позвякивая склянками.       Блэксмит резко распахнула глаза, поднимаясь на кровати. Сердце ее подпрыгнуло вместе с ее внезапным порывом. Чутье лучницу не обмануло.       На стуле, у стены, в шагах трех от ее кровати сидел Эймонд. Его поза выглядела расслабленной, он слегка откинулся на спинку стула, но то, как он постукивал кончиками пальцев по собственному колену выдавало его напряженность. Взгляд его был сосредоточенным. Слегка запрокинув голову, он пристально наблюдал за тем, как Айрис спешно натягивает на себя одеяло, прикрывая непотребный вид.       — Рада тебя видеть, — тихо проговорила девушка, тепло улыбнувшись.       Эта улыбка, отчего-то, как показалось Эймонду, пропитанная детской непосредственностью, заразила его. Таргариен тоже улыбнулся, сдержанно, и даже несколько натянуто, но все же улыбнулся. Он выдохнул, опустив голову. Теперь он смотрел на нее исподлобья.       — Выглядишь… иначе, — сказал он, оглядывая ее.       Айрис будто была другим человеком. Да, несомненно она значительно изменилась внешне: похудела, но в какой-то мере окрепчала, ее плечи будто казались шире, руки — сильнее. В то же время на фоне чрезвычайно бледного и исхудалого лица ее глаза теперь выглядели особенно большими и особенно зелеными, как никогда ранее. А еще эти волосы… теперь они едва касались плеч, но отчего-то будучи распущенными и не собранными в тугую косу, они красиво обрамляли ее лицо и выглядели более… женственно.       А в ее взгляде четко читались пройденные ею битвы. Она мягко улыбалась, но эти воспоминания о крови и смерти неподвижным отражением застыли в ее глазах. Быть может, она — все та же прыткая девчонка, с гипертрофированным самомнением, но теперь она — командующий военным отрядом, и это было видно лишь по тому, как она смотрит.       — Ты тоже…изменился, — продолжая улыбаться, сказала Айрис.       На Эймонде не было короны, но выглядел он так, будто этот золотой обод-таки сиял на его голове. В его взгляде было больше решимости, больше колкого острого льда. Как бывают люди, которых не проймешь и не обманешь — именно таким казался ей сейчас Таргариен. Жесткий и бескомпромиссный, но все же такой знакомый и… родной?       Блэксмит умоляющим взглядом посмотрела на халат, что был беспечно брошен на спинку стула рядом с тем, на котором сидел Эймонд. Он все понял и, взяв его в руки, подошел к кровати девушки.       Айрис с благодарностью взглянула на него, перенимая одеяние. Эймонду не нужно было объяснять элементарные вещи, его галантность и воспитание говорили сами за себя. Он отвернулся, терпеливо дожидаясь, пока девушка запахнет халат, скрывая под ним ночное платье и окровавленные повязки.       — У меня к тебе только один вопрос, Эймонд, — давая ему понять, что он может повернуться обратно, заговорила лучница. — Железный трон удобный?       Таргариен посмотрел на нее, отмечая, как беззаботная улыбка девушки сменилась на задорную лукавую усмешку.       Эймонд не успел ответить, как девушка стиснула его в крепких объятиях. На секунду растерявшись, он все же опустил ладони на ее спину, прижавшись щекой к ее волосам.       — Он… довольно холодный, — усмехнувшись тоже, ответил Таргариен.       Блэксмит поспешила отстраниться, чувствуя, что этот контакт длится дольше комфортного. Она оглядела собеседника и тут же отметила, как беспокойство отразилось в его глазу. Он переменился в лице. Резко. Будто что-то вспомнил, подумал о чем-то тяжелом. Очевидно, у него был миллион поводов для того, чтобы быть не в самом лучшем расположении духа. Айрис с трудом могла предположить, сколько времени она провела в бреду, но факт оставался фактом — Эймонд знает о том, что Деймон обхитрил его, направившись на Королевскую Гавань. Взял ли Порочный Принц столицу? Судя по взгляду его племянника — да.       — Все так плохо? — девушка сбросила улыбку.       Эймонд безмолвно кивнул. Он заложил руки за спину, медленно шагнув к окну. Он терпеть не мог смотреть на сочувствие, отражавшееся на ее лице. Эта эмоция, как ему казалось, делала ее уродливой, а его — прижимала тяжелой плитой к земле.       — Королевская Гавань взята. Эйгон мертв.       Слова эти были словно скрежет металла. Ладони мужчины сжались в кулаки так, что кожа на костяшках побелела и натянулась. Айрис не видела его лица, но знала, какая ярость была выточена на нем. Какая беспомощность и какая вина. Сложно было представить, каким дураком он себя сейчас чувствовал. И как тяжело ему было ей признаться в этой ошибке.       Однако из всего услышанного Айрис по мозгам ударило только одно. Эйгон мертв. А это значит…       Блэксмит медленно опустилась на колено:       — Я, Айрис Блэксмит, клянусь, что буду верна…       — Прекрати, Блэксмит, — Эймонд резко обернулся, обрывая ее присягу. — Ты уже клялась мне в верности, я в ней ни капли не сомневаюсь. Поднимись.       Девушка опешила, но все же встала с колен, теперь смотря на Таргариена глазами полными воодушевления. Он — теперь полноправный король. Побери ее Семеро, но она даже не представляла, что это произойдет так скоро.       Было ли ей жаль Эйгона? Ни капли. Она знала, что его задница не долго будет греть Железный Трон. Вероятно, с ним жестоко расправились, и кончину, подобно его вряд ли пожелаешь и заклятому врагу, но если играешь в игры с подобными ставками — будь готов проигрывать по-крупному, верно?       — Нас предали. И я даже знаю кто, — сказал Эймонд.       — У Деймона наверняка остались шпионы в столице…       — Талли, — оборвав ее, почти выплюнул эту фамилию Таргариен.       Сердце девушки пропустило удар:       — Роберт? Но…       — Дом Талли первый перебежал на сторону Рейниры, стоило ей занять Королевскую Гавань. Какое чудесное совпадение, но именно Роберт получил приказ выдвигаться на Харренхолл, в то время как, никто иной об этом плане не знал, — Эймонд вдруг направился к выходу из комнаты.       Айрис, боясь не поспеть за ним, впопыхах прыгнула в сапоги и бросилась следом. Она была разъярена. Она отказывалась верить в происходящее.       — Клянусь, Роберт всегда был со мной, он не посылал никаких писем!       — Ты, как я понимаю, была ранена на тот момент. Могла что-то пропустить, — холодно заверил ее мужчина.       Его довод был справедливым, но Блэксмит не унималась. Ведь это значило бы, что Талли обвел ее вокруг пальца. Такое сложно принять.       — Роберт — наивный, неумелый обманщик. Он не смог бы такое провернуть, — даже не понимая, куда они идут, тараторила девушка, активно жестикулируя.       — Ты готова ручаться, что знаешь его настолько хорошо, Айрис? — твердо спросил ее Эймонд, оборачиваясь и буквально сжигая ее собственным взглядом.       Такой взгляд заставляет слабых людей начинать сомневаться в себе. Но Блэксмит продолжала стоять на своем:       — Прошу, не стоит винить сына в грехах отца! Я уверена, он даже не знал, что его дом перебежит на другую сторону. Он не в ладах с семьей… он — изгой. Отец дал ему немногочисленный отряд, отправил вместе со мной и моими головорезами прочь с Речных Земель…       Эймонд помолчал, недолго обдумывая ее слова, а затем проговорил:       — У меня есть повод сомневаться в твоей непредвзятости?       — О чем ты? — искренне не понимала девушка.       — Быть может тебя с Талли связывает… как бы это выразиться… не только военная субординация?       Айрис отчетливо услышала в его голосе насмешку. И эта насмешка ранила ее в самое сердце.       — Роберт стал хорошим боевым товарищем для меня, — тихо сказала она, стараясь усмирить колотящееся от ярости сердце. — Он прикрывал меня в битвах, он был хорошим командующим и он всегда выражал мне только уважение. Он — хороший человек. И он верен Короне. Это все, что я могу сказать. Надеюсь, ты еще не казнил честного союзника.       Эймонд поджал губы, терпеливо выслушивая ее речь. Талли он казнить не успел, лишь бросил в сырую темницу в подземелье Харренхолла. Однако спалить его в пламени Вхагар он, отчего-то, непомерно жаждал.       Оказавшись в клетке, юный лорд не проронил и слова в свое оправдание, тишь тихо и безостановочно шептал «не трогайте Айрис, не трогайте Айрис».       Несколько минут назад, стоило Эймонду встретиться с мягкой улыбкой этой девушки, как ему показалось, свинцовый груз, что болезненной тяжестью сковывал его грудную клетку и мешал дышать, на мгновение спал, но сейчас… все отравляющие мысли снежным комом навалились на его рассудок. Трон утерян, брат мертв, мать — в плену, а предатель — прямо здесь, у его носа, вероятно распускал свои мерзкие руки и прикасался к… ней…       — Почему ты его защищаешь? — процедил Таргариен, снова разворачиваясь и принимаясь очень быстрым шагом спускаться вниз по винтовой лестнице.       — Я не верю, что он виновен! — разведя руками, почти выкрикнула девушка. Только сейчас она поняла, что, вероятнее всего, направляются они в подземелья.       — И если ты не казнил его до сих пор… быть может и ты не до конца веришь, что именно он — предатель.       Эймонд не ответил на ее слова. Догадки Блэксмит были верны. После нескольких лестничных пролетов они оказались перед темным узким коридором, освещенным лишь парой факелов. Таргариен схватил один из них и медленно зашагал вперед.       Девушка обводила взглядом ржавые решетки. Ей никогда не доводилось бывать в темницах прежде, и сейчас она лишний раз убедилась, что с радостью не ступила бы сюда и далее. Запах сырости, плесени и нечистот, отчаянные, лишенные сил стоны людей, гнетущая атмосфера тоски и всякое отсутствие надежды. Дышать здесь было почти невозможно не только из-за смрада, но и просто психологически.       Эймонд остановился у одной из клеток, постучав обратным концом факела по металлическим прутьям. Человек, что обхватив колени, сидел в углу, резко встрепенулся и поднял голову. Айрис вздрогнула, потому что едва признала в нем Роберта.       Некогда гладко выбритое лицо теперь покрылось темной щетиной, оно было с трудом узнаваемо, черты его скрывались под грязью и почти черными синяками. Увидев Айрис он, казалось, ожил. Выражение лица Талли не поменялось, однако в глазах засиял лучик надежды.       — Эймонд, прошу… — едва слышно прошептала девушка, она чувствовала, как сжимается ее сердце.       Она очень живо представила себя на его месте. А она бы вынесла хотя бы пару дней в таких условиях? Она не принцесса и не избалованная, но даже для внутренне закаленных, заключение — не самое простое испытание.       — Пусть хотя бы он предстанет перед судом. Не начинай свое правление с репрессий, умоляю, — чуть приподнявшись на носочки, Айрис шепнула это Эймонду на ухо.       — Пожалуй, суд — это справедливое решение в таком случае, — сухо, сквозь зубы проговорил он. — Сегодня твой счастливый день, — обратился он к Талли. — Мы соберем суд на закате. Поскорее бы с тобой разобраться, — последнее он бросил небрежно, едва слышно.       Блэксмит поджала губы, кратко кивая Роберту в знак поддержки. Она распознала безмерную благодарность в этом безмолвном взгляде, что он послал ей в ответ.       – Ты идешь? – спросил ее Эймонд.       Вероятно, она надолго застыла у железных прутьев, порабощенная тяжелой тоской. Их мир невозможен без предателей: мнимых или настоящих. За решеткой сидели виновные и невиновные, тюрьмы всегда были заполнены до отказа, эта ситуация не менялась веками, а может, тысячелетиями. А если ты играешь в игру за власть, оказаться лишенным свободы, а после, и жизни – не такая уж невыполнимая задача.       Айрис двинулась было за Таргариеном, однако нечто необъяснимое заставило ее оглянуться по сторонам и осмотреть клетки. За стеной от Роберта был однорукий старик, который, шатаясь, словно безумец, ходил из стороны в сторону, напротив – был юнец, зажавшийся в угол и трясшийся крупной дрожью, а вот рядом с ним… сердце девушки замерло в очередной раз.       – Алис! – она бросилась к решетке, присев на корточки.       Черноволосая женщина не выглядела устрашенной или подавленной. Она лишь сдержанно улыбнулась ей, а затем возвела взгляд вверх, оценивающе оглядывая мужчину за плечом Блэксмит. Она сразу поняла, кем был этот сребровласый незнакомец с повязкой на глазу.       – Так вот ты какой… Эймонд Таргариен, – хрипло проговорила Риверс, однобоко улыбнувшись.       Она обвела его взглядом с ног до головы, казалось, совсем не замечая Айрис перед ней.       – Ты всех бедолаг собралась отсюда вытащить? – обратился к Блэксмит теперь уже король; невольно он столкнулся со взглядом женщины в темнице, и на мгновение, казалось, провалился в глубину этих бездонных черных глаз.       – Она меня выходила. Если бы не она, меня бы здесь сейчас не было, – ответила лучница. – Ты половину Харренхолла приказал в темницы бросить?       – Только тех, кто мог иметь дела с черными, пока они были здесь, и все, кто связан со Стронгами, – размеренно отвечал Эймонд, при этом все еще не разрывая зрительного контакта с этой женщиной; она взгляд не отводила, все так же смотрела на него – исподлобья, слегка улыбаясь.       Айрис поднялась на ноги. Она встала напротив Таргариена, вынуждая его перевести внимание на нее.       – Я не знаю ее так хорошо, как Талли. И не могу смело ручаться. Но… она может быть полезна. Она что-то вроде… колдуньи, – почти шепотом проговорила девушка, в последний раз оборачиваясь на Риверс.       – С каких пор ты стала такой сердобольной? – нахмурился Эймонд и, переложив факел в другую руку направился прочь из подземелья.       Уходя, он взглянул на эту женщину еще раз. Ее взгляд гипнотизировал, отчего-то будто земля уходила из под ног и хотелось глотка свежего воздуха. Смотря на языки пламени и медленно приходя в себя, Эймонд принялся подниматься по ступенькам, стараясь выбросить из головы образовавшийся сумбур.       Блэксмит последовала за ним, опустив голову. Действительно, а когда же ее сердце так обмягчало? Могла бы она без дрожи в руках казнить неверных и бросать людей в темницу? Если война, как выяснилось, ей не по-нраву, вершение судеб, вероятно, тоже… в чем же тогда ее предназначение?       — Переоденься, и я жду тебя на совете, — обратился к ней вдруг Эймонд.       Девушка на мгновение растерялась, осознавая, что абсолютно не знает замка, не имеет понятия, как даже вернуться в ту комнату, где за ней ухаживала Алис, что у нее нет никакой одежды, кроме помятых доспех.       — Служанка покажет тебе покои, — уловив ее замешательство, Таргариен рукой поманил к себе одну из девушек, что несли куда-то корзины с постельным бельем.       Айрис присвистнула, даже не стараясь сдержать своего удивления:       — Служанка… покои… совет… я умерла и нахожусь в царстве Семерых? — вскинув брови, бормотнула она.       Эймонд лишь усмехнулся и покинул ее.       С некоторой неловкостью лучница последовала за молодой прислугой, тихо назвавшей ее «моя леди».       — Бальзам для моих ушей, — прошептала Блэксмит сама себе. — Как тебя зовут, прелесть моя? — обратилась она к девушке.       — Далия, моя леди.       — Очень приятно, Далия, — Айрис кивнула и, заложив руки за спину, зашагала следом, с нескрываемым интересом разглядывая все вокруг и умышленно запоминая путь.       После нескольких поворотов и пары лестничных пролетов, они оказались за тяжелой дверью довольно просторной комнаты. Убранство покоев Харренхолла не отличалось показной роскошью, как в Красном Замке, но в какой-то мере отсутствие излишеств и темные тона были Айрис очень даже по душе. Ей никогда не доводилось спать под балдахином на огромной тяжелой кровати с толстой периной, никогда не доводилось иметь собственного угла. Теперь это огромное пространство, предоставленное только ей, наводило на мысль, что все это слишком сказочно, чтобы быть правдой.       — У меня не много вещей во владении, но мой меч… он мне дорог, — заглядывая в приоткрытое окно, сказала Блэксмит и обернулась на служанку.       — Будет доставлен в ваши покои, моя леди, — девушка послушно кивнула.       — Я не… — хотела было исправить ее Айрис, но почему-то остановилась, мысленно смакуя свое имя в комбинации с титулом.       Черт возьми, это было приятно.       — Спасибо, — передумав разубеждать служанку в своем статусе, поблагодарила ее рыжая. — Есть ли тут что-то, во что я могу переодеться?       — Разумеется, моя леди, — Далия быстрым суетным шагом прошла вглубь покоев и отворила высокий шкаф у дальней стены.       Он был забит платьями различных цветов. Юбки плотно прилегали друг к другу и так и норовили вывалиться наружу одним большим комком ткани.       Айрис вскинула брови, вспоминая, был ли в ее жизни вообще момент, когда она носила платья? Она даже не знала, где была передняя сторона, где — задняя.       — А есть… штаны? — неуверенно пробормотала она.       — Вы имеете в виду, мужская одежда? — недоуменно спросила служанка.       — Ну… что-то, что подошло бы мне?       Блэксмит уловила растерянность и искреннее непонимание в глазах Далии и тут же почувствовала себя неловко. Ей не хотелось морочить девушке голову и давать сложных заданий. К тому же, совет вряд ли стал бы ждать ее одну.       — Забудь, — отмахнулась лучница. — Какое платье легче всего надевать?       Далия поперебирала наряды, раздвигая их в стороны и проверяя шнуровки. Она шептала что-то себе под нос, вероятно, сравнивая размеры и подбирая более удобный покрой. Минутой позднее на кровати, перед Айрис лежало бархатное изумрудно-зеленое платье, закрытое, почти полностью скрывающее грудь, с длинными расширенными книзу рукавами. Это одеяние максимально бы маскировало под собой все перевязки.       Увидев почти полностью перебинтованное тело, Далия чуть слышно ахнула. Она старалась как можно слабее затягивать шнуровки корсета, боясь причинить Айрис боль, но Блэксмит твердо уверила ее, что все в порядке, путь это и не было правдой. Стоило корсету туго обтянуть ее ребра, как каждый вздох начал становиться настоящим испытанием, рана на груди снова засаднила, напоминая о себе.       — Садитесь, пожалуйста, моя леди. Я расчешу вам волосы…       — Было бы, что расчесывать, — хмыкнула рыжая, но все же присела на стул, с недоумением ощущая, как объемная юбка затрудняет ее движение.       Побери ее Семеро, но это платье казалось ей в разы тяжелее доспех. К тому же в случае опасности, куда-то бежать в нем ей не представлялось ни малейшей возможности. Айрис с досадой представляла, какая это была бы позорная смерть, запутайся она в этих юбках при попытке сражаться.       Тем временем Далия аккуратно коснулась гребнем ее волос. Легкая дрожь волной прокатилась по коже головы. Никто прежде не расчесывал ей волосы. Это было странно… слегка некомфортно, но… приятно. В какой-то момент Блэксмит даже откинула потребность быть начеку и на мгновение прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям. К такому было боязно привыкать. Если все эти платья, гобелены и золото приходили и уходили, то служанка, расчесывающая волосы, казалась Айрис настоящим богатством.       Она могла бы бесконечно долго наслаждаться уходом за собой, рассматривать собственное платье и теребить его рукава, но беспокойный ее ум-таки вынудил девушку, закусим губу и вздернув подбородок отправиться на совет.       Кто будет на этом совете? Кому из этих людей не все равно на ее мнение? Айрис было даже сложно представить. Пожалуй, вот и настал момент в ее жизни, когда она откровенно ощущала себя ряженой самозванкой.       Мысли копошились шумным роем: “перестань притворяться и сними это платье! На чучело похожа!” – твердили они, заставляя ладони предательски потеть. “И вообще… ты – не леди!”       Блэксмит стоило огромного усилия задвинуть эти мысли в самые дальние уголки собственного сознания. Они напугали ее. Просто потому, что осознание настигло ее, словно гром среди ясного неба – только эти мысли и могут быть препядствием перед ней и тем, чего она хочет. Ничто и никто на свете не переубедит ее, в том, что она – достойна. Кроме нее же самой. Парадоксально. Но правдиво.       Она слегка подрагивала, следуя за Далией по темным узким коридорам замка. Ей не хотелось, чтобы ее сомнения выбивались наружу и были видны всем окружающим. Ведь тогда она потонет…       Айрис крепко сжала кулаки, стоило двери перед ней распахнуться. Служанка впустила ее внутрь, сама же пугливо закрыла дверь за собой, боясь даже заглядывать в комнату. Блэксмит готова была поклясться – время на секунду остановилось, стоило всем присутствующим перевести на нее взгляд.       Она заметила, как удивление скользнуло на лице Эймонда, но он тут же замаскировал его фирменной ухмылкой, как сир Кристон Коль взметнул брови, но спустя мгновение кивнул ей, как двое мужчин переглянулись между собой, имена их она не знала, но лица видела еще при мирных временах в Красном Замке.       – Айрис… приятно удивлен, – Коль никогда не отличался многословностью, и его приветствие, как показалось девушке, отдающее гордостью за нее, растопило рыжей сердце. Она расплылась в улыбке:       – У хороших учителей не бывает плохих учеников, сир, – сказала она.       – Предлагаю не тратить время на обмен любезностями, – возник между ними вдруг Эймонд, грузно оперевшись руками о массивный стол с разложенной на нем картой.       Его взгляд всего лишь на секунду вернулся к Айрис, очень мимолетно, но крайне оценочно оглядывая ее с ног до головы. Однако с глазами ее он не зацепился, будто бы сознательно избегая их. Взор Таргариена снова устремился к карте. Блэксмит безмолвно оглядела расставленные на ней фигурки, предпочтя сначала самостоятельно изучить ситуацию, прежде чем задавать глупые вопросы.       Ей сразу стало ясно, почему Эймонд не говорит ни слова, никого не вводит в курс и не предлагает идеи. Дела их были плохи. Да, они были в безопасности, сидя в неприступной крепости с сильным драконом, но враги их окружали со всех сторон: речные люди оттесняли войско Ланнистеров обратно к западу, с востока наступала армия под знаменами Рейниры, а на севере были Старки.       – Мы можем отступить на юг, – высказал очевидную идею Коль.       Айрис могла бы с ним согласиться, но самое критичное в этой фразе было слово “отступить”. Оно ей не нравилось. Как, в прочем, абсолютно не понравилось и Эймонду. Его лицо исказилось под ядовитым воздействием ярости.       – Мы не будем отступать! – он громко хлопнул ладонями по столу.       – Во всяком случае, не без плана по взятию Королевской Гавани, – Блэксмит сложила руки на груди.       – Оставаться здесь долго мы тоже не можем. В особенности если окружение из черных только усилится… – говорил сир Кристон.       Совет провел в спорах, в какой-то момент начавших казаться Айрис бессмысленными почти целый день. А спорить с эмоционально заряженными людьми, в особенности принебрегающими аргументами и здравым смыслом – самое неблагодарное занятие. Уже на первых минутах этого совета до Блэксмит дошло, что сегодня они мало что решат.       Это был день откровений… она знала, что Эймонд не любит проигрывать, и его довольно легко вывести из эмоционального равновесия и спровоцировать на агрессию. Но в этот конкретный момент он был максимально нестабилен. Быть может, даже опасен для самого себя, учитывая все те возможные решения, которые он мог в таком состоянии принять.       – Могу я поговорить с тобой? – тихо шепнула ему Айрис, понимая, что совет уже около часа находится в тупике и вряд ли в ближайшее время придет к здравому решению.       Поддавшись инерции еще пылающего в нем огня, Эймонд посмотрел на нее гневно, раздраженно, будто она была чем-то бесполезным и мешающим, словно комар, жужжащий под ухом. Но мгновение спустя девушка заметила в его взгляде перемену. Была ли это совесть или нечто другое, ей неизвестное… сложно было догадаться. Нынешний король и борец за Железный Трон обвел усталым взглядом присутствующих и пропитанным ядом негодования голосом попросил мужчин покинуть помещение.       – Твоя ярость отравляет тебя, – как только дверь за членами совета закрылась, тихо сказала рыжая, аккуратно пододвигая свой стул ближе к Эймонду.       Она подперла рукой лоб и склонила голову, всматриваясь в лицо короля, который всячески прятал свой взгляд. Теперь он играл с искривленным кинжалом, периодически с ожеточением втыкая его острие в поверхность стола.       – Тебе нужно мыслить трезво, – она протянула руку, намереваясь опустить ладонь на запястье мужчины, но клинок в его пальцах чуть не пригвоздил ее к столешнице.       – Я мыслю трезво, – оскалился Таргариен.       – Эймонд, посмотри на меня, – шепнула Айрис, стараясь привлечь его внимание.       Эта фраза ударилась словно волной о бездушный камень. Мужчина даже не подал виду, что слышал ее.       – Эймонд, – проговорила рыжая чуть громче и наклонилась чуть ближе.       Король продолжал игнорировать ее.       Зачем согласился тогда поговорить наедине, если говорить он не желает?       В секунду осознания этого, Айрис поняла, что видит все вокруг исключительно в красном. Будто глаза ее застилало вязкой кровью. В то же время прекрасно понимая, что она делает, она резко вырвала кинжал из рук Эймонда и с силой вогнала его в поверхность стола почти до половины.       Таргариен невольно вздрогнул и будто бы наконец вырвался из оцепенения. Теперь Блэксмит смотрела на него яростно, все еще сжимая в кулаке рукоять острого клинка, потонувшего в древесине.       – Нам надо кое-что обсудить, Эймонд, – решительно проговорила она.       – Обсуждай, – стиснув зубы, холодно сказал он, кивнув ей с наигранной учтивостью.       – Для начала, успокойся. Да, мы в незавидном положении, но все можно исправить, и мы обязательно придумаем как. К тому же… У Семи Королевств теперь появился шанс на процветание. С таким королем, – Айрис хотела, чтобы он видел ее улыбку.       Стало ли Эймонду легче от ее слов? Едва ли. Разбор полетов в комнате совета обрушил реальность на его плечи неподъемным весом. Ему едва ли казалось, что он сможет все это поднять в один пресест. А естественной реакцией на такое испытание был гнев. Сейчас, как ему казалось, убийство – было бы лучшим лекарством.       Расправиться с предателями – вот, что виделось ему логичным планом. Со стариком Саймоном Стронгом – лордом Харренхолла, который наверняка якшался с Деймоном, всеми его отпрысками и бастардами, с мерзавцем Талли и его приближенными рыцарями.       – Ты скорбишь по Эйгону? – отчего-то вдруг спросила Блэксмит.       Этот вопрос неожиданно слетел с ее губ и застал врасплох их обоих. Ни для кого не было секретом, что взаимная нежность и любовь не пропитывала узы братьев Таргариенов, но Айрис знала сама по себе, даже если ты думаешь, что ненавидишь собственного брата, там глубоко, за всей этой ненавистью, ты всегда можешь найти очень крепкую нить, которая соединяет вас. Природа сей нити простирается далеко за границы кровных уз и, вероятно, соединяет сами души.       Если бы сейчас Блэксмит узнала, что ее брат, Ричард – мертв, она знала без сомнений, что сию же секунду она поклялась бы перед всеми богами, что отомстит за его смерть во что бы то ни стало.       Эймонд не спешил отвечать ей. Он смотрел ей в глаза, будто безмолвно переспрашивая, будто стараясь лишний раз убедиться в том, что услышал то, что услышал. Девушка с пониманием кивнула, давая ему понять, что она выслушает его в любом случае.       – Он умер бесчестной смертью… окруженный врагами и не способный сражаться, – заговорил вдруг Таргариен, переведя дыхание. – Каким бы недоумком он не был, он такого не заслужил… И я не был рядом, чтобы ему помочь…       – Ты уверен, что он мертв? Какова вероятность, что вести правдивы?       – Ты думаешь, Рейнира оставила бы его в живых? – усмехнулся Эймонд. – Его голова первая оказалась на пике, я в этом более чем уверен…       Он задумался на мгновение, очевидно картина им воображаемого ужасающим зрелищем застилала его сознание.       – Ты в праве скорбеть, и ты в праве злиться… мой король, – сказала Айрис, поймав взгляд Эймонда. – Но в этой ситуации у нас есть, что есть, и наша задача – максимально мудро распорядиться своим положением.       – Мы четыре часа напролет мудро им распоряжались, – скептически отметил всадник дракона.       – Мы не можем действовать сгоряча, нам необходимо придумать, как перехитрить Рейниру. К сожалению, силами, на данный момент, она нас превосходит. Я не знаю никого, кто был бы умнее и образованнее тебя, и я уверенна – ты найдешь элегантное решение.       Впервые за последние несколько часов бесцельных споров Айрис заметила, выражение ярости начинает покидать лицо мужчины. Оно главенствовало над ним, пока он находился в присутствии подчиненных, видевших его очевидные слабости. Он считал себя уязвимым по вине собственных глупых ошибок. Но сейчас, наедине с Блэксмит, которая принимала его абсолютно любым и оставалась преданной несмотря на его решения, он мог наконец отпустить гнев, который держал в тисках его душу. Он смог на мгновение от него избавиться и, в конце концов, просто подумать… в тишине.       – Оставь меня, – тихо попросил Эймонд, поднимаясь со стула.       Он направился к окну. Айрис предприняла попытку снова коснуться его руки, но ее пальцы лишь скользнули по его ладони, мужчина одернул кисть, прижимая ее к груди и отводя взгляд к выжженным землям за пределами замка. Он уже забыл, что это такое… касаться ее. Забыл, как горячи ее пальцы, забыл, какое умиротворение ее прикосновение когда-то приносило. Ему бы хотелось утонуть в этом умиротворении вновь, но отчего-то, он отчаянно сопротивлялся этому желанию.       – Ты все еще собираешься судить Роберта? – тоже поднимаясь со стула, спросила Блэксмит.       – С чего бы я должен был поменять свое решение? – не оглядываясь, ответил Эймонд.       Девушка хотела напомнить ему еще раз про то, что не стоит действовать сгоряча и тонуть в паранойе. Но эти слова не возымели бы эффекта. Она знала это. Еще сильнее бы они ударили по стенам его защиты, укрепляя их.       Она безумно хотела спасти Роберта. Талли не заслуживал казни и не заслуживал смерти в темнице. Но падение авторитета Эймонда имело бы еще более губительные последствия. Пока она рядом, она должна была помочь ему выковать все, что нужно, чтобы быть настоящим королем. Даже если кому-то придется умереть по пути…       Блэксмит покинула комнату, оставляя Таргариена наедине со своими демонами. ***       – Тебе точно можно быть здесь?       – Не сомневайся.       – Какое красивое платье… тебе… очень идут платья.       – И это то, на что ты тратишь свои слова? – Блэксмит беззлобно усмехнулась, окидывая находящегося за решеткой юношу жалостливым взглядом.       Талли держался пыльной рукой за прутья, со слабой, дрожащей улыбкой рассматривая одеяние девушки перед ним.       – Роберт, послушай меня внимательно, – Айрис стала серьезной, она присела на корточки и прислонилась лбом к решетке. – Через час тебя ожидает суд.       – Смерть, ты хочешь сказать, – горькая усмешка скользнула по губам юного лорда.       – Не сдавайся раньше времени!       – Расклад не совсем в мою пользу…       – Роберт, пообещай мне кое-что.       Юноша ожидающе посмотрел на нее, все еще не отпуская грустную улыбку.       – Обещай, что ты не попросишь испытание поединком.       – Это может быть мой единственный шанс…       – Если ты выберешь поединок, Эймонд, наиболее вероятно, будет сражаться сам. Он все это воспринимает, как нечто личное, понимаешь? Он порубит тебя в два счета, Талли. Да что там… я тебя бы порубила… в таком состоянии, в каком я сейчас.       Роберт добродушно воспринял иронию, тихо посмеявшись, а затем прислонил лоб к прутьям тоже, напротив лица Айрис, чувствуя холод ее лица.       – Быть может в таком случае я и могла бы быть твоим чемпионом…       – Зная, что Эймонд не поднимет на тебя меч? Он воспримет это как унижение, Айрис.       Роберт был прав. Такой поступок был бы дерзким вызовом против авторитета короля, а в данной ситуации – это не лучший ход, чтобы начинать разыгрывать партию. Такой ход был бы ущербом для всех и пошел бы только в копилку бонусов Рейниры.       Пожертвовать Талли, чтобы сохранить статус нового монарха? Неужели это верное решение?       Чувствуется, что это так… неправильно…       – Я буду ручаться за тебя, Роберт. Весь мой отряд будет ручаться за тебя. Если справедливость в этом мире есть, Семеро даруют ее нам сегодня.       – Ты правда веришь в Семерых? – вдруг спросил Талли, потянувшись пальцами к ее лицу.       Девушка потупила взгляд. Она никогда не думала об этом, никогда не размышляла всерьез… В книгах писали складно, так, что мало было вопросов. Священные сказания септонов никогда не были ее любимой литературой и она прочла не так много, чтобы в ее голове складывалась четкая картина мировоззрения, она говорила о Семерых рутинно, никогда не задумываясь, какой смысл стоит за их именами…       – Быть может… все что у нас есть – это смерть, – тихо проговорила она.       Роберт коснулся ее щеки, оставляя на белой коже пыльный след. Это прикосновение было мимолетным, полным отчаяния.       – Тогда я встречу ее, как старого друга, – сконцентрировав в голосе все мужество, сказал юноша, снова улыбнувшись. – Но я все же надеюсь, что увижу тебя в платье еще раз…