Wrong place, wrong time

      — Он сказал, что у него есть дела поважнее. Я бы с радостью написала это письмо, но ты видел мой почерк и мое правописание. Я думаю, будет намного лучше, если ты это сделаешь сам, — Айрис протолкнула через решетку обрывок пергамента и заточенный уголек.       — Что мне писать? Что я в плену и мне нужна помощь? — Роберт расправил бумагу, выискивая на стене наиболее сухое место, к которому он мог ее прислонить.       — Хорошая идея, — направляя свечу в его сторону, сказала девушка.       Свет, однако отбрасывал тени из-за прутьев решетки, и Талли все равно едва видел, что писал.       — Добавь только нечто вроде «едва надеюсь, что письмо достигнет тебя, отец, не каждый друг поможет передать весточку из темницы»…       — Это ты про себя намекаешь? — хохотнул Роберт, лукаво глядя на нее.       — Я создаю тебе легенду, — фыркнула Блэксмит. — Добавь, чтобы отправил ответ с тем же вороном, чтобы письмо не попало не в те руки.       После суда Талли был явно в приподнятом настроении, у него прибавилось силы духа, пропал страх и тревога. Однозначно, у него появилась надежда.       Не растрачивая времени на бесполезные формальности, он написал записку отцу, и свернув пергамент в несколько раз протянул его девушке.       — Не надо быть ясновидцем, я даже знаю, что он мне ответит, — в глазах юноши промелькнула грусть, но она быстро была перекрыта спокойным смирением.       — Что происходит между тобой и отцом? — прямо спросила Айрис, понимая, что от ответа, в целом, теперь зависит и ее судьба.       Семейные узы — вещь серьезная, она сплетает людей даже несмотря на взаимную ненависть. Очень часто, несмотря ни на что, даже на отречение и предательство, связанные кровью родственники все же выбирают друг друга, вместо любых других союзников.       — Я… никогда не проявлял интереса к искусству боя, к военному делу, я не интересовался политикой и всегда пропадал в библиотеке, — задумчиво начал рассказ Талли. — Отцу это не нравилось. Он называл меня девчонкой, старшие братья подшучивали, говорили, что мне пора искать жениха, — Роберт тихо посмеялся, глядя в пустоту. — Что бы я не делал, и как бы не старался — отцу этого было недостаточно. И потом… я просто перестал пытаться угодить ему. Перестал пытаться быть заметным…       — И как так получилось, что он дал тебе армию? Две тысячи человек — это серьезное дело…       — Вероятно, это был тест… а еще более вероятно — пари. Справлюсь я или нет. В речных землях много воинов, у моего отца достаточно людей в распоряжении… вот он и отправил на подмогу в сторону Сумеречного Дола отряд в две с половиной тысячи, что от него потребовали зеленые. Это была далеко не большая часть его военных ресурсов. И далеко не лучшая. Быть может, тогда, он уже знал, что перебежит на другую сторону, поэтому отдал то, что было не жалко отдавать. Так мы и пересеклись с тобой…       — Два отряда, которые были никому не нужны… — тихо прошептала Айрис.       — Именно, — прислонившись к прутьям плечом, сказал Талли.       — Мы неплохо справились, — хмыкнула девушка, тоже прикасаясь к решетке боком, стоя теперь максимально близко к Роберту. — Для новичков, неумех и бездарных полководцев… мы очень даже ничего, — поймав взгляд юноши, она еле слышно посмеялась, замечая как и у него в глазах загораются лучики радости. — И мы еще покажем тем, кто не ставил на нас ставки, что они глубоко ошибались.       — Непременно, — согласился юный лорд, в уголках его глаз собралась сеточка морщинок, утверждающих об искренности его улыбки.       — Не переживай, скоро ты отсюда выберешься, — мягко сказала ему Блэксмит. — Потерпи еще немного.       — Я даже начал находить некую прелесть в своей участи, — усмехнулся юноша, присев на холодный пол и поместив руки на свои колени.       — Какую это? — скептически закатив глаза, спросила рыжая.       — Когда делать нечего, ты начинаешь с особым любопытством изучать мир вокруг, даже если он ограничен парой клеток. Вот там, за моей спиной, — он похлопал ладонью по стене, к которой прислонялся. — Очень увлекательная личность, например. Называет себя Пастырем. Знаешь, за что он сюда попал?       — За что?       — Пока принц Деймон занимал Харренхолл, этот однорукий доходяга умудрился поднять сотню крестьян, чтобы вытеснить его из замка. Стоит ли говорить, что миссия его провалилась? Однако сама посуди, какой талант!       За стенкой раздался приглушенный смех.       — Почему его сразу не убили, как бунтовщика?       — Счастливчик, — развел руками Роберт. — Для него запланировали публичную казнь, а потом Деймон покинул замок по своей собственной воле, и до нашего Пастыря уже никому не было дела. Правду я говорю? — последний вопрос он адресовал за стену.       В соседней клетке снова посмеялись, сдавленно и со смесью тихого кашля.       — Ты быстро учишься, Роберт, — девушка улыбнулась, юный лорд заметил в этой улыбке огонек предвкушения.       Он уже видел этот взгляд прежде. Он загорается, когда Блэксмит видит перед собой возможность, которую не видят другие. У нее в голове рождается идея.       — Доброго времени суток, Пастырь, — она не спеша подошла к его камере, поднося к решетке свечу и заглядывая внутрь. — Как поживаете?       Старик стоял в углу, он посмотрел на нее исподлобья, но взгляд этот, пусть и был невыносимо тяжел, и огонь свечи устрашающе отражался в его глазах, в нем, как показалось Айрис, была успокаивающая адекватность. Этот человек, быть может, выглядел безумцем издалека, но в голове его явно царил порядок. Отчего-то он создавал у девушки впечатление, будто старик этот — море в день штиля, но вокруг него кружится с огромной скоростью ураган.       — Замечательно, юная дева, — голос Пастыря был размеренным, глубоким, он говорил очень тихо, но тем не менее ответ его окутал будто бы всю камеру, в которой он находился.       — Такие люди как вы вызывают у правящих чувство угрозы, — заводила диалог Блэксмит.       — Вы, очевидно, знаете, о чем говорите, — старик сделал шаг вперед, ненамного приблизившись. — Вы — из простого народа, не так ли? — он прищурился, оглядывая собеседницу.       Айрис слегка наклонила голову в сторону, теперь уже одержимая интересом к этой личности перед ней. Старик, казалось, видел ее насквозь, но это девушку не пугало. Это обстоятельство вызывало в ней восторг. Она воздержалась от ответа, прекрасно понимая, что его и не требуется.       — Все мы взбираемся по лестнице, как можем, верно? — рассуждал Пастырь.       — Вы из Харренхолла?       — Я не знаю, где родился. Всю жизнь я был то там, то здесь… Путешествовал, смотрел, как живут другие люди.       — И где вам понравилось больше всего?       — Я думаю, вы понимаете, что уклад этих земель по сути своей довольно одинаков. Пока есть правящие, которым плевать на своих подданных и пока все, что их волнует — это борьба за власть, страна остается угнетенной и у нее нет шанса на процветание. Согласны ли вы со мной?       Отчего-то Блэксмит в ответ промолчала, поджав губы. С таким утверждением не согласиться было непросто, но вслух признавать реальность ей не хотелось.       — Поэтому вы и избрали такой путь, верно? Ваш единственный шанс выжить — это забраться как можно выше. Не можешь противостоять — присоединись. Так ведь говорят? — спросил Пастырь, все еще говоря таким голосом, будто он рассказывал сказку.       — Но мне не наплевать на простых людей, — отчего-то Айрис пошла в оборону и оправдания.       — Само собой, — старик снисходительно улыбнулся. — Вы — одна из них. Быть может, вы так не считаете, но в этом ваша сила.       — Какой была ваша цель? Не думаю, что просто выдворить Деймона из замка, — чувствуя шаткость почвы под ногами, Блэксмит сменила тему, ей хотелось узнать об этом человеке больше.       — Продемонстрировать сопротивление. Крестьяне привыкли подчиняться, даже не представляя возможности, что они могут на что-то повлиять. Но они могут… если объединятся. Тогда их не остановят и драконы, за которыми прячутся эти гордые псевдо-короли… Деймон был здесь не хозяин. И этот, что пришел сюда… не хозяин тем более.       — Эймонд — другой, не такой, как вы думаете, — прервав речь старика, сказала девушка, стиснув зубы.       — Вы в этом так уверены? — старик улыбнулся, смотря на нее, словно на маленького ребенка.       — Да, я в этом уверена.       Звучало ли это как самообман? Еще вчера, прерви суд и задай ей этот вопрос сразу после безжалостной расправы над домом Стронгов, она, вероятно, промолчала бы, в мыслях своих понимая, что Эймонд Таргариен — в самом деле очередной спятивший от власти монарх. Но то обстоятельство, что Айрис знала его с детства, вселяло ей надежду, что он может быть блестящим королем… он обязан был им стать. Она могла бы, вопреки всем ставкам против, поручиться, что у него есть все шансы…       — Быть может… поэтому я здесь, Пастырь… чтобы вернуть этой стране достойного короля, — полушепотом проговорила Блэксмит, не отрывая взгляда от глаз старика. — Мы еще увидимся, — она кивнула головой и обратила свой взор обратно к Роберту. — Я принесу тебе ужин. Крепись, ты скоро покинешь эту клетку.       Она направилась вдоль по коридору, к выходу, приподняв юбку очередного платья. На сей раз оно было золотым, закрытым, с длинными рукавами, но имело широкую линию ворота от плеча до плеча, красиво обнажая ключицы и в то же время пряча рану на груди.       — Айрис! — окликнул ее Талли. — Спасибо!       Девушка кратко улыбнулась в ответ и покинула подземелья. ***       — А ты вошла во вкус, — Эймонд оценивающе оглядел ее с ног до головы, изучая детали очередного платья.       Он сложил руки в замок, грузно навалившись на полированный стол, за которым он сидел. Кристон Коль стоял рядом, отвлеченно поглядывая в окно.       — У меня есть идея, — игнорируя его слова, сосредоточенно сказала Айрис.       Не дожидаясь разрешения, она опустилась на стул у стола, сложив на его поверхности руки и закинув ногу на ногу. Эймонд вскинул брови, невольно откидываясь на спинку стула, увеличивая дистанцию между их лицами.       — Тебе необходим курс хороших манер, Блэксмит, — сложив руки на груди, проговорил король.       — Ваше Величество питает интерес к моей идее? — Айрис нахмурилась.       Эймонд, очевидно, до сих пор пребывая не в лучшем расположении духа, небрежно махнул рукой, подавая ей знак, что она может говорить. Девушка вздохнула не без доли разочарования, но, собравшись с мыслями, начала высказывать идею.       — Пока ты не расчистил темницы, доношу, что там завалялись интересные экспонаты.       — Дай угадаю, ты просишь освободить кого-то еще? Почему я не удивлен? Испытываешь границы моего терпения?       — В темницах сидит старик по прозвищу Пастырь, — игнорируя его возмущения, продолжала девушка. — Сидит он за бунт, который умудрился поднять против Деймона.       — Предлагаешь наградить его пирогом за смелость? — усмехнулся мужчина.       — Да слушай же, — шикнула Айрис, тут же встретившись с колючим холодом в фиалковом глазу. — Это не просто какой-то безумец, — она-таки вернула в свой тон нотки вежливости и терпения. — Он сумел поднять сотни, и я уверена — он сможет поднять тысячи.       — Ты предлагаешь отправить его в Королевскую Гавань? — подключился к разговору Коль, моментально заинтересовавшись происходящим.       — Именно, — Блэксмит кивнула, ее глаза сверкали искрами воодушевления.       — Предлагаешь дать ему мешок золота и отправить в путь? — Эймонд прищурился, обдумывая предложенное.       — Если бы это было так просто, — лучница пожала плечами. — Пастырь — человек идеологии, его не интересует золото, и он не отправится осуществлять ничьи приказы.       — И зачем тогда ты все это предлагаешь тогда? Если этот человек — неуправляем, зачем он мне нужен?       — Потому что неуправляемые люди — намного более сильные союзники. Тебе не нужны марионетки, Эймонд. Если ты убедишь его в том, что ты — достойный король, а Рейнира — угроза королевству, то он, я более чем уверена, согласится нам помочь. В любом случае, пока Королевская Гавань для нас недосягаема — стоит попытаться.       — Даже если все будет так, как мы доставим его в столицу?       — Пары наемников будет достаточно, — сказал Коль. — Притворится религиозным деятелем и проскочит на территорию города под этим предлогом.       — Но ты должен поговорить с ним, — настоятельно сказала Айрис.       — Есть нечто, что я должен о нем знать? — спросил Эймонд, теперь уже находя эту идею не такой уж безнадежной.       — Он хочет блага для простого народа. В этом его приоритет. Просто покажи, что тебе не все равно. Тебе ведь… не все равно? — Блэксмит перешла на шепот, с надеждой смотря на него и очевидно принимая потенциальный ответ на свой личный счет.       Эймонд вздохнул, опуская взгляд:       — Конечно мне не все равно.       Айрис с трудом могла представить, чтобы Таргариен, любой Таргариен, понимал, что такое — быть внизу иерархической пирамиды. Быть может, она и сама убеждала себя в том, что ей плевать на крестьян. Она создавала в своей голове иллюзию, в которой ей никогда больше не приходилось иметь ничего общего с этим миром. Но ведь реальность от этого не менялась… в ней не текла кровь дракона, в ней не текла никакая благородная кровь. Но зато с каждым днем в ней рождалась надежда, что она способна что-то изменить.       — У тебя есть план? Что ты сделаешь для Семи Королевств, когда Железный Трон станет по праву твоим? — прямо спросила она Эймонда.       Девушка поймала этот оттенок замешательства в его взгляде. Увлеченный войной, он, вероятно, даже не думал об этом.       — Ты обязан это решить прежде чем ты поговоришь с Пастырем, — понимая, что ответа она так быстро не получит, сказала Айрис.       — Я не собираюсь из шкуры вон лезть, чтобы впечатлить какого-то старика из темницы, — лицо сребровласого исказилось под влиянием черт отвращения и отрицания.       — Никто не просит тебя становиться тем, кем ты не являешься, но ты должен быть умнее и хитрее, чтобы получить, что хочешь! — Блэксмит даже не заметила, как повысился тон ее голоса и наросла его громкость.       — Подлизываясь и заискивая? — возмутился король, нахмурив лоб.       — Думая наперед!       — Блэксмит, следи за тоном, — холодно произнес он, сжимая кулаки.       — Знаешь, что я прочитала некогда? Что правда рождается в диалоге. Если бы ты хоть немного внимал тому, что тебе говорят…       — То у меня никогда не было бы самого большого дракона в мире! — вскипел Эймонд, резко встав из-за стола и хлопнув ладонями по его поверхности. — Я благодарен тебе за твое мнение, Блэксмит, но еще раз ты оскалишь на меня свои зубы, и голова твоя покатится по мостовой вместе с головой твоего Талли и твоего Пастыря!       Они не отрывали друг от друга взгляда, полного адского огня. Оба часто дышали и скрипели зубами.       Нет, они не хотели друг друга убить, они хотели всеми силами показать свою правоту. Айрис упрямо хотела продемонстрировать, что без ее помощи — он слеп, а Эймонд пытался доказать, что ему не нужны никакие советники.       — Ругань не приведет ни к чему хорошему, — тишину, наполненную яростью прорезал голос сира Кристона. — Пока вы здесь спорите, Рейнира сидит на Железном Троне и потирает руки.       — И будет еще долго сидеть, пока мы ничего не решим, — продолжала язвить рыжая.       — Закрой дверь с другой стороны, Блэксмит, — обессиленно проговорил Таргариен, отводя взгляд. — Я клянусь, я задушу тебя, если ты сейчас не уйдешь.       — Как прикажет Ваше Величество, — Айрис встала, поправила платье и присела в самом нелепом реверансе, который был возможен на этой земле.       Едва не потеряв равновесие, она пошатнулась, приподняла юбку и удалилась, громко хлопнув дверью.       Больше всего на свете ей хотелось сейчас замахнуться мечом и с яростным криком рубить все, что попадалось бы под руку. Ее трясло от ярости. Влетев в свои покои, она залпом осушила кубок вина и уже было собиралась налить второй, как в дверь кротко постучались.       — Леди Айрис?       — О, Далия, здравствуй, — стараясь прогнать еще пылающее в груди бешенство, поприветствовала служанку девушка.       — Вам пора обработать раны и сменить повязки.       — Как там Алис, с ней все в порядке? — искренне поинтересовалась Блэксмит.       — Она зовет вас, леди Айрис.       Таки отпив еще немного вина и чувствуя, как приятная тяжесть достигает ее ног, рыжая отправилась вслед за Далией в уже знакомую ей комнату — туда, где она очнулась, оказавшись за стенами крепости.       — Думаешь, раны заживут сами собой? — вместо приветствия сказала Риверс, приветливо улыбаясь.       — Я чувствую себя намного лучше, сомневаюсь, что мне еще нужны перевязки, — Айрис отмахнулась, но по правде говоря, она была рада видеть женщину вновь.       — Я должна поблагодарить тебя, — Алис подошла к ней почти вплотную, стискивая ее ладонь между своими. — За свое освобождение.       — Это заслуга только милости короля, — сказала рыжая бесцветно.       Глаза Риверс насмешливо сверкнули:       — Ты злишься на него, — утвердительно промурлыкала она, обойдя Айрис кругом и принявшись развязывать узлы на шнуровке ее золотого платья.       — Еще чего, — хмыкнула Блэксмит горделиво.       — Я же вижу, что злишься, — Алис тихо посмеялась, она ослабила шнуровку и принялась аккуратно стягивать платье с плеч лучницы. — За что? Чем король так разгневал твое сердце, дитя? — женщина мягко подтолкнула Айрис к лежанке, опуская ее обнаженное тело на подушки.       — Он не слушает меня, — Блэксмит сказала это прежде, чем поняла, что откровенничать в этом мире — не самая лучшая затея.       — Мужчины никогда не слушают, в особенности, если кричать им прямо в уши. Им нужно доносить все… ласково, — певучим тоном проговорила едва слышно черноволосая, аккуратно снимая с груди девушки старую повязку.       — Видимо, ласково я не умею, — уставившись в потолок, все еще озлобленным тоном сказала Айрис.       — У тебя впереди вся жизнь, чтобы научиться, — Риверс вымочила в отваре свежую тряпку, прикладывая ее к ранению.       Блэксмит зашипела от боли.       — Мужчины любят непокорность, но они должны чувствовать к себе уважение. Тогда ты получишь все, что пожелаешь. Чего ты желаешь, Айрис?       — Я не знаю… чтобы война закончилась, чтобы Эймонд взял свой трон… — девушка не знала, почему продолжает покорно отвечать на вопросы Алис, так расслабившись под воздействием ее теплых рук.       — Чего ты желаешь для себя, Айрис?       — Счастья… — задумчиво ответила девушка.       А в чем было это счастье? Раньше она не задумываясь бы ответила, что счастье — это быть с Эймондом. Любить его… быть любимой им… Сейчас она сомневалась в том, что ее понятия о счастье остались прежними. Ее мечты оказались иллюзиями… а ее любовь обернулась самообманом.       Этой ночью Эймонд Таргариен снова вернулся в покои Алис Риверс. Она покорно отдавалась ему, привнося в его душу ложное ощущение того, что что-то еще находится под его контролем. Он безумно хотел усмирить Айрис. Хотел, чтобы она стояла на коленях со счастливой улыбкой обожания. И, вероятно, он догадывался, что для того, чтобы это произошло, ему необходимо было измениться самому, однако признать сию истину для дракона было равносильно поражению. ***       «Плен — очевидный исход. Лучшего я и не мог ожидать от того, кто добровольно передаст целую армию в управление рыжей шлюхе одноглазого. Ты опозорил всю свою семью, Роберт. Не ожидай, что я приду тебе на помощь».       — Освободи его. Пожалуйста, — намеренно смягчив тон, сказала Айрис, впечатав пергамент в поверхность стола.       Эймонд пробежался по строчкам послания от лорда Талли и усмехнулся:       — Он жалок. Так уж и быть… мое милосердие и твоя приторная забота — это все что есть у этого бедного парня.       — Спасибо, — на выдохе прошептала Блэксмит.       — Благодари его отца за то, что не поленился прислать эту очередную порцию унижения для младшего сынишки. Мог проигнорировать.       Айрис окинула мужчину взглядом, отмечая, что сегодня он был спокойнее, его лицо не сковывало напряжение и даже проглядывался легкий румянец на щеках.       — У меня есть миссия для Талли, — сказал Эймонд.       — Тебе-таки не терпится от него избавиться, не так ли? — с досадой проговорила девушка, отвернувшись в сторону окна и отвлекая свой взгляд гладью озера вдалеке.       — У него есть шанс побыть полезным, — Таргариен поднялся из-за стола и вальяжным шагом подобрался ближе к Айрис. — Я отправлю его на Пустоши.       Блэксмит резко повернула голову в сторону собеседника. Эймонд уловил пламя гнева в ее глазах, но на сей раз это позабавило его.       — Мне конечно нравится испытывать твое терпение, — усмехнувшись, сказал он. — Но я делаю то, что делаю отнюдь не поэтому. Мне нужно знать, как идет добыча, и мне нужен кто-то, кто доставит изготовленное оружие в Харренхолл.       — Стрелы с алмазными наконечниками?       Эймонд утвердительно кивнул. Айрис же подступилась к нему еще ближе, почти вплотную, приблизившись губами к его уху:       — Я должна быть там, — шепнула она и отстранилась, продолжая сверлить короля решительным и напряженным взглядом. — Я привезу тебе корону… усыпанную алмазами.       Таргариен сдавленно посмеялся, откровенно забавляясь ее попытками диктовать свои условия. Теперь он наклонился к ее уху, отчетливо прошептав:       — И не мечтай.       Он заметил, как быстро она вскипела снова, но еще умудрялась держать себя в руках, очевидно не желая разжигать пламя очередного конфликта.       — Ты нужна мне здесь. Я знаю, у тебя особая привязанность к этим землям, и я понимаю, почему ты хочешь нарастить там свое влияние. А кто бы не хотел, верно?       — И ты посылаешь за ценным оружием человека, которому даже не доверяешь?       — Я пошлю с ним своих людей. Но это будет не самая главная его мотивация привезти груз в целости и сохранности. Ведь ты будешь здесь… и если он сбежит…       — Значит, я буду здесь в роли заложницы? — Айрис скрестила руки на груди.       — Я не сомневаюсь, что он вернется. Он не подвергнет тебя опасности, — Эймонд усмехнулся с долей пренебрежения.       Девушка уловила эту недобрую искру в его глазу. Это однозначно была… ревность. Быть может, будь Айрис чуть хитрее и безбашеннее, она с удовольствием бы использовала его слабость. Но она лишь глупо злилась, недоумевая, почему вещи должны быть такими сложными и запутанными.       Почему они просто не могут быть вместе? Почему они просто не могут спокойно терпеть друг друга, не срываясь в бездну очередной яростной ссоры?       Айрис смотрела на него, не отрываясь. Вот же он… его лицо всего в паре дюймов от ее. Если она сейчас приблизится, нежно шепча ему на ухо то, что он хочет услышать, вовлекая его в поцелуй, от которого он не сможет оторваться… он будет в ее полной власти. Это факт. Он не сможет этому противиться.       И она не понимает, почему она медлит, почему не может решиться. Быть может она осознает, что есть в этом нечто нездоровое, когда ты любишь и хочешь убить одновременно…       — Я прикажу, чтобы Талли выпустили. И этого… Пастыря тоже. Я готов с ним поговорить, — вдруг подал голос Эймонд, вытягивая ее из сладкого плена задумчивости.       — Ты хочешь, чтобы я осталась?       — Нет, ступай. Я поговорю с ним один.       Айрис отчаянно желала знать, в чем состоял их диалог, сумел ли Таргариен убедить Пастыря в чистоте своих помыслов, сумели ли они найти точки соприкосновения… К сожалению, Блэксмит не испытывала безоговорочной уверенности в благоразумии короля. Она все еще видела в нем капризного ребенка, склонного в любом случае диктовать свои условия.       Однако Пастырь в сопровождении двух наемников покинул Харренхолл и, очевидно, отправился в сторону Королевской Гавани.       Роберт Талли был освобожден из темницы и на следующий же день был посажен на коня. Он и небольшой сопровождающий отряд с повозкой выдвинулись в сторону Пустошей. Стоило ему исчезнуть за горизонтом, как Айрис мгновенно почувствовала себя одиноко.       Последующие недели бежали медленно. Это были дни, в которые совет собирался почти на целый день, разворачивая послания о редких победах и частых поражениях. Король снова стал подвержен неконтролируемым приступам ярости.       Блэксмит чувствовала себя бесполезной. Потому что не могла продуцировать нестандартные решения, потому что не могла вдохновить Эймонда на такие решения, потому что не могла эмоционально справиться с грузом безостановочно следующих друг за другом неудач.       Они больше не говорили друг с другом наедине, больше не пересекались вне заседаний совета, вне трапиз. Эймонд как будто избегал ее взгляда. Вероятно, он тоже чувствовал себя бесполезным, без всякой возможности вздохнуть полной грудью, будто был погребен под тяжестью собственных ошибочных военных ходов.       Стены Харренхолла давили на него. Он ненавидел эту крепость. Он не мог дождаться того момента, когда ему предстояло бы покинуть ее.       Айрис ненавидела Харренхолл в той же мере. Он был мрачным, холодным. Коридоры все так же были ей мало знакомы, она постоянно блуждала по ним, не в состоянии найти нужные комнаты. Когда раны зажили и перевязки стали больше не нужны, она вернулась к тренировкам, находя в них свою единственную отраду. И, пожалуй, отрадой также были и долгие разговоры с Алис, в ходе которых они распивали графин вина и делились воспоминаниями.       Одним похожим вечером, зная, что уснуть будет проблематично, Блэксмит собралась посетить покои Риверс, несмотря на довольно поздний час. Ей хотелось с кем-нибудь поговорить. Она подумала, уж если Алис уже спит, то она просто тихо отправится обратно, без всякого намерения будить женщину.       Каменные стены повторениями отражали стук ее каблуков. Однако стоило ей свернуть за угол, который выводил на прямой и длинный коридор, в конце которого были покои Риверс, девушка в замешательстве остановилась, затаив дыхание и прислушиваясь к размытым эхом звукам. Теперь она шла тихо и медленно, с каждым шагом убеждаясь, что голоса доносятся именно из комнаты Алис.       Айрис могла бы уйти, оставив пространство для личной жизни своей черноволосой знакомой, что нечто необъяснимое заставило ее, почти не дыша, подкрасться к двери и прислониться к ней ухом. За ней отчетливо слышались стоны: громкие, протяжные, даже смешанные с визгом восторга. Слышен был и мужской голос, но он был едва различим: это скорее был утробный рык и тяжелое дыхание. Спинка кровати ритмично ударялась о стену, поскрипывая.       Девушка не контролировала свое тело, оно отреагировало абсолютно независимо от ее воли. Тянущее ощущение вдруг разлилось между ног, настолько сильное, что захотелось прикоснуться к самой себе или же сильно напрячь мышцы в надежде получить разрядку.       Ведомая необъяснимой силой, она присела на корточки, заглядывая в замочную скважину. Ее рука сама потянулась под собственное платье, она в отчаянии шуршала юбками, стараясь пробраться под самую нижнюю. В момент, когда она коснулась разгоряченными пальцами собственного лона, слезы брызнули из ее глаз, застилая обзор. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Вспышки и искры взрывались в ее сознании, пока тело тряслось в необъяснимой эйфории. Она едва удержалась на ногах.       Продолжая ласкать себя одной рукой, она протерла глаза другой и припала к замочной скважине, надеясь, наконец разглядеть подробности происходящего. Увиденное заставило ее сердце замереть. Возбуждение будто бы испарилось, в тот самый момент, когда она уловила очертания мускулистой спины и длинных белоснежных волос.       Девушка отшатнулась от двери, теряя равновесие и приземляясь на широко расставленные ладони. Она едва нашла в себе силы подняться. Она чувствовала себя разбитой, в груди что-то заныло, но она знала наверняка — это не была рана, рана уже давно зажила.       Айрис поднялась на ноги, и уже не заботясь о сокрытии собственного присутствия, зашагала прочь, громко стуча каблуками. Она не помнила, когда она плакала последний раз: вот так вот, навзрыд, «как девчонка».       Она прекрасно понимала, что между ней и Эймондом никогда не было ничего определенного, и вероятно, она могла бы себя убедить в том, что страдать по поводу разбитого сердца — очередная глупость, тратящая ее силы. Но она не могла контролировать свою душу, она не могла приказать своему сердцу.       Она заперлась в своей комнате, наполнила кубок вином до краев и принялась жадно пить его, чувствуя как излишки скатываются по ее щекам и шее.