Wrong place, wrong time

      Эймонд задействовал главный зал Харренхолла для импровизированного суда, собрав в просторном, но темном помещении в один момент почти всех, до кого мог дотянуться.       Айрис неосознанно заняла место напротив, будто противопоставляя себя, будто символически помещая саму себя на другую чашу весов.       Когда Роберта ввели в зал, в цепях, грязной одежде, перепачканного кровью и пылью, она рефлекторно, почти не думая, подтянулась ближе к нему, крепко сцепив пальцы в замок перед собой. Блэксмит понимала, что она — единственная надежда, что есть у Талли. Если она не придумает, как его спасти, голова юного лорда слетит с его плеч уже в течение следующего часа.       Таргариен занял главенствующее место на большом троноподобном кресле, которое еще неделю назад наверняка грела задница Порочного Принца. По правую руку от него восседал Кристон Коль. Слева место пустовало.       Айрис окинула взглядом этот пустой стул, а затем ее взор был словно тисками перехвачен и примагничен к холодному взгляду короля. Крепко стискивая зубы, так что напряжение его челюстей было явно заметно на худом лице, он, не разрывая зрительного контакта с девушкой, медленно качнул головой, безмолвно приказывая, чтобы она села подле него.       Этот взгляд единственного глаза вызвал у Блэксмит леденящее душу ощущение. Ей начало казаться, что она затеяла битву с драконом, и совсем забыла, что является просто человеком…       Отчего-то ей так хотелось остаться рядом с Робертом. Она продолжала смотреть на Эймонда, а он продолжал смотреть на нее, будто невидимой веревкой притягивая ее к себе. Лучница медленно шагала, чувствуя, что он словно бы контролирует движения ее ног, дергает за нити, как кукловод.       Он изменился. Теперь она видела, насколько поразительными были эти перемены, насколько сильно они искажали собой его взгляд, его выражение лица, даже походку и манеру сидеть. Он все еще казался ей родным, кем-то, кого она знала с детства. Но теперь, впервые в жизни, ее посетила мысль, что она боится его.       Блэксмит, неловко и довольно нелепо подобрала собственное платье и, потеряв равновесие, буквально плюхнулась на отведенный ей стул. Сердце ее вместе с телом ухнуло вниз, едва не прыгнув в район пяток.       — Ну вот, ты и сидишь плечом к плечу к королю, Блэксмит. Мечты сбываются, не так ли? — полушепотом сказал Эймонд, однобоко улыбнувшись.       Был в этом тоне холод металла и какая-то издевка. Айрис невольно поежилась, избегая его взгляда:       — К сожалению обстоятельства эти далеки от моих мечтаний, — вздохнула она.       Таргариен усмехнулся, переводя взгляд на столпившихся в зале людей. Гомон их резко стих, стоило сребровласому подняться и заговорить:       — В этот замечательный вечер мы все собрались узреть акт справедливости в действии, — все еще сохраняя на губах свойственный ему оскал и манерно разводя руками, вещал Эймонд. — Роберт Талли, — он обратился к юному лорду, которого, громко звякнув цепями, бессердечно дернули со скамьи, на которую дали ненадолго присесть. — Вы обвиняетесь в предательстве, измене короне и, как следствие, убийстве короля, Эйгона Второго.       Айрис громко выдохнула, ее дыхание прерывалось пульсацией собственной дрожи. Крепко стиснув кулаки, она лихорадочно думала, что ей сказать и просчитывала все возможные варианты реакции нового короля на ее слова.       — Признаетесь ли вы в совершенных преступлениях? — смотря словно ястреб на мышь, спросил Таргариен Роберта. Талли выпрямил спину. Однозначно, он был ослаблен, голоден и избит, но он гордо расправил плечи и уверенно произнес:       — Я не признаю своей вины, Ваша Светлость.       — Ваше право, — насмешливо сказал Эймонд. — Что вы скажете на то, что войско вашего отца и отряды ваших старших братьев сменили знамена и напали на наши армии в Речных Землях?       — Я не несу ответственности за решения отца, — твердо заявил Роберт. — И я ничего не знал о его планах сменить сторону.       Эймонд опустился на кресло, все еще не сводя взгляда с подсудимого. Будто это стало для него интересной игрой. Талли оказался не из пугливых, и это делало игру еще более увлекательной.       — Рано или поздно войско вашего отца будет разгромлено, он и его сыновья будут казнены. Что в таком случае будет удерживать вас от кровной мести, лорд Талли?       — Не знаю, — покачал головой Роберт, изображая задумчивость. — Вероятно, то обстоятельство, что замок и земли теперь перейдут мне?       Айрис закусила губу до боли. Талли влился в игру Эймонда с завидным азартом и готов был защищать себя до последнего, но без постыдной трусости и жалости к себе.       — Я — младший сын, а удел младших, порой, это жениться, на ком скажут и молчать в тряпочку. Я — не поклонник гонки за власть, но если мой отец выбирает действовать по своему усмотрению и даже не ставить меня в известность, вероятно, мы — по разные стороны баррикад.       Однозначно, Талли ходил по острию ножа, в особенности, упомянув про судьбу младших братьев. Блэксмит не думала, что выбранная им стратегия вести дерзкую защиту пойдет ему на пользу, поэтому до кровавых отметин на собственных ладонях сжимала кулаки.       — Я верен короне, Ваше Величество, — размеренно говорил Роберт. — И даже если бы я знал о намерениях отца сменить стороны, я не сделал бы этого. За долгие месяцы совместных походов я обрел со-командующего, лояльность короне которого непоколебима. Подставить ее под удар мне не позволила бы честь.       Айрис в бессилии прикрыла глаза. Очевидно, Талли не хотел бесчестной смерти, поэтому набирал баллы отчаянного воина за пять минут до казни. Теперь, почему-то ей казалось, упомянув ее, Роберт прошел точку невозврата.       Эймонд крепко стиснул зубы, шумно втянув в себя воздух. Он постучал пальцами по подлокотнику кресла и, не смотря ни на кого конкретно, обратился в зал:       — Есть кому что-либо сказать в защиту лорда Талли? — он медленно повернул голову в сторону Айрис, перейдя на шепот. — Тебе, например, Блэксмит?       Рыжая резко встала со стула, безмолвно подходя к тумбе для свидетелей. Она придерживала юбку своего платья, но даже учитывая, что она едва ощущала себя в нем комфортно и легко теряла равновесие, она не опускала взгляд в пол, а гордо шагала, вздернув подбородок. Ничто в ее умении держаться не выдавало ее происхождения. Для любого, кто не знал ее, она была очередной леди, по какой-то причине теперь восседавшей по левую руку от одноглазого короля.       — Клянешься ли ты говорить правду и только правду, Айрис Блэксмит? — насмешливое выражение испарилось с лица Эймонда, на нее он смотрел серьезно, в упор, следя за каждым ее движением.       — Я клянусь говорить правду и только правду, — подтвердила девушка.       — Значит, Талли не повинен ни в чем, что ему присуждается?       — Я прошла три жестоких битвы и несколько более мелких сражений бок о бок с ним, — больше обращаясь к залу, нежели к самому королю, заговорила Блэксмит.       Она понимала, что если переманить на свою сторону толпу, которая в конечном итоге призовет к помилованию, шанс, хоть и небольшой, появляется.       — И я утверждаю, что этот человек — не предатель. Я ручаюсь за то, что Роберт Талли — человек чести.       — Где вы были месяц назад? — начал задавать вопросы Эймонд.       — Была битва под Каменной Септой, Ваше Величество.       — И ты была ранена, не так ли?       — Все верно.       — Сколько дней ты была без сознания? Или не в состоянии ходить?       — Больше недели, Ваше Величество, — уже тише ответила Айрис; сей факт был явно не в ее пользу.       — Я нахожу очевидным то, что ты могла пропустить ворона с письмом от его отца.       — Поэтому я вызываю еще одного свидетеля с моей стороны, — голос девушки обрел прежнюю силу. — Прошу вызвать Томаса Колдвелла, моего поверенного. Он всегда был подле меня и Роберта и помогал ему, пока я была не в состоянии этого делать.       Томас дал свои показания. Он мало, что мог сказать, мог лишь четко отвечать на вопросы. Мужчина вел себя нервно. Он, вероятно, был не готов к жизни на высоких ставках и рисках, не был готов быть окруженным гневом правящих. Он был простым человеком, и сейчас ему казалось, что он абсолютно бездарно подвергает себя опасности, защищая пропащего. Но он делал это ради Айрис. Он уважал ее. Роберта же Колдвелл недолюбливал. Для него он ничем не отличался от сотни других лордов, к тому же, как ему казалось, своим отсутствием, сделал бы Блэксмит намного более эффективным командующим. По его мнению, Айрис не заслуживала быть тенью какого-либо лорда, она управляла их армией и принимала решения куда более весомые, чем сам Талли. Но все еще формально должна была подчиняться ему: потому что была женщиной, и потому что не имела титула.       Помимо Томаса несколько человек из их войска тоже выступили, ручаясь за Талли, но то были его поверенные рыцари, и часть доходяг из отряда Айрис, доверие к которым, уже по их внешнему виду, очевидно снижало их шансы на успех.       Никаких серьезных доводов у них не было. Все, на что они могли надеяться — это на милость короля.       — Все вы говорите очень складно, — заговорил Эймонд, выслушав их всех. — Но я не услышал никаких серьезных доказательств. Сейчас на скамье подсудимых — потенциально опасный человек, предатель, и кто знает, чем обернется моя милость, ведь все, что я имею — ваши красивые слова.       Айрис неосознанно подумала о бесценности доверия в том мире, в котором она очутилась. Что же, когда на столе ставок лежит корона, уже и почти девять лет дружбы ничего не значат? Если Эймонд не доверяет ее словам — он не доверяет ей…       — Я предлагаю способ выяснить наверняка, — она подала голос, тем самым используя последнюю попытку на спасение юноши.       Таргариен устремил свой взгляд к ней, заинтригованно потерев подбородок. Он кивнул ей, разрешая продолжить.       — Мы отправим письмо лорду Талли от лица Роберта и по ответу выясним правду. Письмо можете составить вы, Ваше Величество, если того пожелаете, — высказала свою идею Айрис.       — Хорошо, — немного поразмыслив, сказал Эймонд.       По нему было видно, как он жаждал крови и как не терпелось ему завершить суд чьей-либо казнью, чтобы успокоить себя.       — Так будет справедливо, — проговорил он. — Однако, есть одно обстоятельство, Айрис. Ты понимаешь, что своим поручительством ты повязала себя вместе со своим… со-командующим? — последнее слово Эймонд произнес с усмешкой на лице.       Глаза девушки на секунду расширились от удивления, но закусив губу, она продолжила держаться прямо, не демонстрируя накатившего на нее страха. Если каким-то образом окажется, что Талли виновен… король избавится и от нее?       Вот так вот просто? Без всякого сожаления?       — Что ж… да будет так, — натянуто улыбнувшись, сказала она.       Блэксмит вернулась на свое место. Она не смогла себя заставить посмотреть на Эймонда вновь. Отчего-то ей казалось, будто она сгорит в пламени его взгляда и от нее не останется даже горсти пепла.       — Продолжаем! — Эймонд хлопнул в ладоши, Айрис невольно вздрогнула от неожиданности.       Очевидно, жадный до крови монарх требовал продолжения банкета. По-прежнему закованного в цепи Талли увели, а его место занял следующий обвиняемый.       — Лорд Саймон Стронг… — протянул его имя почти что по слогам Таргариен. — А кто вступится за вас?       Старик был поглощен ужасом, ненавистью, отвращением. Он смотрел на Эймонда, громко дыша и готовясь плюнуть ему в лицо. Лорда Саймона некому было защитить. Да и кто остановит разъяренного дракона, который питает особую «любовь» к дому Стронгов?       — Быть может, поединок решит вашу судьбу? Стало быть, если невиновны вы и в самом деле, боги даруют вам жизнь? — игриво оскалившись, сказал Эймонд. — Дайте ему меч!       Сам же он вскочил со своего кресла. Айрис предприняла попытку ухватить его за руку и остановить, пока не поздно. Но ее касание снова проскользнуло по его коже, не сумев задержаться и на секунду.       «Ты позоришь себя, остановись», — одним взглядом сказала она ему, но Эймонд лишь с задором улыбнулся ей в ответ, обнажая свой клинок.       Дрожь волной пробежала по ее телу. Ей не показалось. Она увидела в его глазах восторг и предвкушение. Человек, которым до сей минуты управляла лишь слепая ярость, теперь обрадован одним единственным обстоятельством — тем, что ему предстоит зарубить человека.       Бой, если его можно было таковым назвать, длился не больше минуты. Тело старика Стронга рухнуло на колени, кровь фонтаном вытекала из рассеченного горла.       — Видят боги, вы были виновны, лорд Саймон, — обратился к трупу Эймонд.       Лицо его было окроплено кровью наискосок, красные капли покрывали почти полностью неповрежденную часть лица.       Стоило ему вернуться на свое место, Айрис безмолвно протянула ему платок, не отрывая взгляда от мертвого тела некогда лорда Харренхолла. Таргариен обтер лицо и с небрежностью бросил окровавленный платок на пол.       За Саймоном Стронгом потянулись и его отпрыски. Эймонд не упустил никого, посылая к палачу даже бастардов старого лорда. Суд этот, что больше напоминал развлекательный театр для одного капризного и жестокого ребенка, длился недолго, а последней на скамье подсудимых оказалась уже знакомая лучнице Алис Риверс.       Отчего-то Эймонд долго рассматривал ее, уже несколько утомленным взглядом. Время, очевидно, перевалило глубоко за полночь, и шоу, по расписанию, должно было подходить к концу.       — Говоришь, она колдунья? — обратился он шепотом к Айрис.       Девушке не верилось, что Таргариен заговорил с ней вновь. Ему не нужно было ее мнение о всех предыдущих жертвах кровавой расправы, и сейчас она уже была настроена на то, что и Алис ждет смертный приговор.       — Эту оставьте, — небрежно махнув рукой, сказал Эймонд. — Из нее выйдет неплохой трофей. Заседание окончено!       Блэксмит едва сумела подняться со стула. Она подрагивающими руками оттолкнулась от подлокотников и последовала к выходу, стараясь держаться ближе к Эймонду. Ей хотелось поговорить с ним. Ей хотелось поговорить так, как она могла сделать это раньше: без этикетных любезностей, без реверансов и формальностей, без «ваших величеств»… ей хотелось свободно и открыто сказать… что он идиот.       Ей было все равно, что станет с ее головой. Сегодня стало очевидным то, что Эймонд скорее пустит ее в расход, чем признает, что был неправ.       — Это был продуктивный день, господа. Всем доброй ночи, — обратился Таргариен к окружавшим его гвардейцам, сиру Колю и Айрис.       — На пару слов, Ваша Светлость? — подала голос рыжая.       Эймонд увидел этот огонь гнева в ее глазах. Ему было интересно, что она скажет. Игра еще не закончилась…       Он распрощался с гвардейцами и с сиром Кристоном, мужчины оставили их в опустевшем коридоре, освещенном редкими факелами. Король в молчании развернулся на каблуках и направился прочь, на мгновение задержав свой взгляд на девушке и убеждаясь, что она следует за ним. Несколькими минутами позже, когда их напряженный, полный всепоглощающей тишины путь, завершился, они оказались в комнате, которую Эймонд, вероятно, избрал себе в качестве кабинета. Это было просторное помещение, с большим камином, коврами из шкур животных, тяжелыми темными гобеленами и массивным резным письменным столом, до блеска отполированным.       — Ты хотела поговорить? Так говори, — вальяжно пересекая комнату и подходя к окну, сказал Эймонд.       Он заложил руки за спину, несколько секунд смотрел на непроглядную тьму снаружи, а затем обернулся к Айрис.       — Твой Талли жив… пока что… выглядишь недовольной. Как мне тебе угодить? — хмыкнул Эймонд.       — Я тебя совсем не узнаю, — прошептала Блэксмит еле слышно.       Она отчаянно пыталась высмотреть в его лице того принца, с которым она приходила попрощаться перед тем, как начнется война. Но все больше ей казалось, что принц этот мертв, и убит он был некоронованным еще королем.       — Я должен расстроиться по сценарию? — он подошел к столу и, чуть звякнув стеклянным графином, разлил по двум изящным кубкам вино.       — Ты зарубил беспомощного старика у всех на глазах, — сквозь зубы проговорила девушка. — Это же…       — Низко? Бесчестно? — предугадал ее слова Эймонд. — Я бы сказал, это было потешно, — он не спеша шел прямо к ней, чуть отпивая из своего кубка и держа в другой руке тот, что предназначался лучнице. — Тебя не кончина Стронга волнует, не так ли? — он остановился настолько близко, что Айрис почувствовала его дыхание на своей щеке.       Он протянул ей кубок, не отрывая от нее взгляда. Блэксмит переняла его, невольно касаясь ледяной кожи его пальцев. Она так жаждала этого прикосновения, и так проклинала обстоятельства, в которых ей довелось снова дотронуться до его руки.       — Ты и правда смог бы казнить меня? — задав вопрос, она пригубила вино, находя в напитке хоть какое-то упоение.       — А есть за что? — Эймонд слегка наклонил голову, продолжая смотреть на нее.       На его губах появилась легкая улыбка, но Айрис казалось, он упивается ее беспокойством.       — У меня нет поводов тебя предавать, я всегда была верна тебе.       — Тогда тебе не о чем беспокоиться, — все таким же беспечным тоном говорил Таргариен. — Только вот, тебе следует хорошенько думать, прежде чем бросаться на защиту всяких брошенных зверушек.       Он подошел еще ближе, медленно подняв руку на уровень ее лица. Сердце девушки билось часто и громко, а дыхание ее на мгновение замерло. Она впервые затруднялась сказать, что испытывает. Это была смесь угрозы и какого-то темного притяжения.       Пальцы Эймонда приблизились к ее щеке, томительно медленно он дотронулся до пряди ее волос, заправляя их за ухо. Айрис сглотнула, не отрывая от него взгляда. Рука мужчины тем самым скользнула по ее скуле, спустилась по щеке вниз и слегка приподняла ее подбородок. Рыжая чувствовала себя безвольной куклой, не способной даже пошевелиться по собственной воле.       — Я тоже тебя не узнаю, — Эймонд отступил шаг назад, демонстративно оглядывая девушку с ног до головы. — Это… платье… распущенные волосы… — он принялся обходить ее по кругу, медленно, томительно.       Айрис снова глотнула вина, чувствуя, как хмель немного усмиряет дрожь.       Завершая свой круг, Эймонд слегка ощутимо коснулся пальцами ее спины, там, где на уровне ее коротких теперь волос начинался неглубокий вырез. Часть его прикосновения прошла по открытой коже — невесомо, мимолетно. Однако Блэксмит готова была поклясться каждый волосок на ее теле встал дыбом, кожа покрылась мурашками.       Она не могла объяснить его действия, Эймонд пугал ее своей непредсказуемостью, от него веяло чем-то темным… хищным…       И она не понимала теперь совсем, что чувствует сама. Ее тело дрожало, только вот от страха ли? Прикосновения его были словно приманка для жертвы, однако они были приятными, они были ей желанными…       Теперь он снова был совсем близко. Он осушил кубок, беспечно бросив его на пол. Он смотрел на нее в упор, ловя ее взгляд и разглядывая как отражение языков пламени играет в ее глазах.       Он был быстр и резок. Его ладонь оказалась на ее шее, властным движением притягивая ее к себе. Интуитивно девушка попыталась отстраниться, вжимая кубок с расплескивающимся во все стороны вином в его грудь, но сильная рука мужчины отвела ее руку в сторону, заставляя выпустить емкость и уронить ее на пол.       Крепко сцепив ее запястье в кольцо цепких пальцев, Эймонд приблизился к ней совсем вплотную. Прежде чем Айрис успела осознать, что происходит, он впился в ее губы своими, при этом крепко стискивая рукой ее шею и оттягивая назад ее за волосы.       Этот поцелуй был грубым и жадным. Но девушка отвечала на него, первые секунды чувствуя сладкое упоение и нестерпимую жажду. Однако когда тиски его рук начали причинять ей ощутимую боль, Блэксмит сделала попытку отстраниться.       Стоило ли готовить, что ей это сделать не удалось? Только теперь, почувствовав себя, словно в ловушке, и даже несколько запаниковав, она сконцентрировала в теле всю свою силу, чтобы вложить ее в мощный толчок. Айрис не была слабой. Она уступала по силе высокому и тренированному мужчине, но она всегда могла бы дать сдачи.       — Теперь ты со мной играть решил… — хватая ртом воздух и вытирая рукавом губы, проговорила она.       — Разве это не еще одно приятное воспоминание? — как ей показалось, сквозь извечную усмешку Эймонд прятал теперь разочарование.       — Это не ты, это не тот Эймонд, которого я знала…       — Выходит, ты не знала меня вовсе, — развел руками Таргариен, отступая назад. — Разве это не то, чего ты хотела, Блэксмит?       — Нет, это не то, — тихо прошептала она, смотря на него с остатком испуга и недоверия во взгляде. — Если ты сегодня меня целуешь, а завтра рубишь мне голову… то это не то, чего я хотела.       Она предприняла попытку развернуться и направиться к двери, но Эймонд крепко вцепился в ее руку, не планируя ее отпускать. Однако стоило ему встретиться с ее взглядом, пальцы сами собой разжались, давая ей уйти.       Таргариен крепко стиснул зубы, смотря, как дверь наглухо закрывается, а в комнате остается лишь он один. Теперь он так хотел обладать ей, отчетливо понимая, что она больше не принадлежит его воле. Раньше Айрис была преданной, наивно влюбленной подругой, дарящей комфорт своим присутствием. Ее было всегда в достатке, ее присутствие воспринималось как должное.       Но стоило ей исчезнуть с его поля зрения, и ее отсутствие стало восприниматься как нехватка воздуха. А мысль о том, что она могла принадлежать теперь кому-то другому бросало его в объятия ярости. Как никогда раньше ему хотелось стиснуть ее в объятиях до хруста костей, ему хотелось, чтобы она умоляла его дать ей немного больше воздуха…       Ему нужно было сбросить напряжение, выплеснуть тот огонь, что теснился в грудной клетке. Напугав слуг своим гневом и безумием, он-таки нашел покои освобожденной пленницы и без стука и предупреждения ворвался в них, считая, что имеет полное право на помилованную им жизнь.       Алис Риверс не выглядела испуганной. Она восприняла его появление с легкой улыбкой, и даже когда он грубо бросил ее на кровать, задирая пышные юбки, женщина тихо посмеивалась, не страшась боли.       Быть может, она знала, что он придет, и ни сколько не была удивлена. Она громко стонала, сквозь улыбку, даже тогда, когда вместо своего имени, услышала из его уст имя рыжей девчонки, раны которой лечила всего несколько дней назад…