Wrong place, wrong time

12 лет спустя.       Стук деревянных мечей почти полностью заглушался ветром, однако слышны были громкие детские возгласы. Долговязый худощавый мальчишка со стянутыми в короткий хвост серебристыми волосами с ловкостью и отточенной грацией отражал удары наступающей на него женщины с длинной рыжей косой. Ее движения были очень спокойными и неторопливыми, однако она все равно заставляла мальчика напряженно пыхтеть и терять самообладание, пробуждая в нем потайную ярость.       — Ты молодец, Альфред! — широко улыбаясь, захлопала в лодоши маленькая девочка лет четырех.       Ее пушистые темные волосы отливали медью, а пухлые щеки были необычайно розовыми, словно два наливных яблока.       — Вовсе нет, ему еще есть куда стремиться, — хмыкнул стоявший рядом с ней мальчик, весьма сильно походивший лицом на свою младшую сестру, только волосы его были несколько темнее.       — Не отвлекайся, Альфред. Внимание на противнике! — женщина задорно улыбнулась, поддевая тренировочный меч мальчишки и с ловкостью обезоруживая его. — Уильям, ты следующий, — она направила деревянный клинок острием на сына, подманивая его к себе.       Тот взметнул брови вверх, однако с неким вызовом закатал рукава и направился к матери.       — Смотри и учись, сестренка, — горделиво усмехнулся он, подмигнув девочке.       Альфред, переводя дыхание смотрел на мальчишку, коего был всего на год старше, с чувством соперничества, однако в самом теплом его проявлении. Они никогда не были родными братьями, но выросли вместе и делили на двоих все свои самые безумные проделки. Старший бросил Уильяму тренировочный меч, а когда они поравнялись, то одновременно боднули друг друга локтями.       — Ты не продержишься и минуты, — дразнил его светловолосый.       — Спорим, что продержусь?       — Мальчики, не ругайтесь, — запротестовала девочка, нахмурив брови и надув пухленькие губки, она воспринимала их шутливое соперничество весьма всерьез.       Только Уильям демонстративно покрутил в руке меч, очевидно красуясь перед матерью и сестрой, как воздух прорезал громкий рев, а спустя мгновение на несколько секунд стало необычайно темно, словно солнце заволокло вдруг плотной тучей.       — Уооооу, — ошарашенно протянул мальчик, запрокинув голову и всматриваясь теперь в небо.       — Мама, мама! Это дракон? — девочка бросилась к матери, не то в испуге, не то в восторге схватив ее за ногу.       — Да, малышка, это дракон, — женщина потрепала ее по голове.       — Никогда не видел такого огромного! — едва находя себе место от переизбытка эмоций, восклицал Уильям, не отрывая взгляда от дракона, теперь заходившего на посадку где-то за холмом, ближе к замку.       — Они прилетели раньше, чем я думала, — пробормотала сама себе под нос рыжая. — Сир Блэквуд, сопроводите детей в замок, — она обратилась к одному из окружавших их рыцарей. — И проследите, чтобы их переодели и привели в порядок.       — Будет сделано, леди Айрис, — кивнул ей мужчина. — Пойдемте… леди Амалия? — он аккуратно взял девочку за руку, рядом с облаченным в доспехи рыцарем та выглядела совсем крошечной.       Ее старший брат поспешил за ними.       Светловолосый мальчик все еще украдкой смотрел в небо, он нерешительно подошел к женщине, и продолжая следить за драконом, тихо спросил ее:       — Это мой отец?       Айрис мягко улыбнулась, слегка похлопывая мальчика по плечу:       — Да, это твой отец, Альфред. Не волнуйся, — она уловила его обеспокоенный взгляд. — Он будет рад тебя видеть.       — Я помню его… немного. Кажется, он тогда был добр ко мне, — было заметно, что мысли об отце вызывали в его душе серьезное волнение.       — Конечно, он был добр к тебе. Он любит тебя, Альфред, — снисходительно проговорила женщина.       Мальчик лишь с сомнением пожал плечами:       — По мне так, он лишь откупается всеми теми дорогими подарками, что ежегодно шлет, — в его голосе послышалась холодность. — Вот увидите, леди Айрис, он здесь вовсе не ради меня, и уж тем более, не ради матушки. Я думаю, что он здесь ради вас.       — Эй, Риверс! Ты идешь? — крикнул ему издалека Уильям, оборачиваясь.       — Ступай, — теперь улыбка женщины смешалась с растерянностью на ее лице.       Мальчик перешел на бег и нагнал направляющихся к замку друзей. Айрис бегло оглянулась на город, простиравшийся за ее спиной. Она стояла на холме, сжимая в одной руке деревянные тренировочные мечи. Слева от нее, на самом берегу небольшого озера стоял замок из темного камня, замок, который на ее глазах за все эти годы отстраивался и обрастал новыми башнями.       Еще десять лет назад на месте сегодняшнего города были лишь мелкие постройки местных дикарей. С тех времен многое изменилось. Юрты и хижины сменились крепкими белокаменными домами, грязь дорог перекрыли широкие мостовые, русла некогда сухих рек были снова полны водой.       Город этот теперь назывался необычным для Вестероса именем Аугстад, что на древнем диалекте местных буквально значило «чудо».       Алмазные рудники привели в эти земли процветание. Пустошами этот уголок Семи Королевств больше не называли, теперь это была Алмазная Долина.       — Сиры? — подозвала женщина оставшихся на холме рыцарей, охранявших их тренировочное поле. — Проследуйте в замок и убедитесь, что там подготовлено все, чтобы принять королевскую семью.       Мужчины синхронно кивнули ей и покинули холм. Айрис же, поправив на себе одежду, уверенно направилась к месту, где приземлилась Вхагар.       Вероятно, она не выглядела подобающе, чтобы встречать Его Величество. Но отныне, как единственная глава своего дома, она посчитала нужным лично и как можно скорее поприветствовать короля и его дочь.       Эймонд не удостаивал Аугстад своим присутствием более шести лет, с тех пор ему предстояло увидеть множество перемен и преобразований этого стремительно развивающегося города.       Наконец, подойдя ближе Айрис заметила, что хлопотливые слуги уже умудрились накрыть столы и растянуть шатры прямо рядом с покоящимся на траве драконом, вероятно, абсолютно не страшась его. Среди всей этой суеты женщина не сразу высмотрела короля, его буквально облепили со всех сторон сверхзаботливые слуги и уже оказавшиеся рядом ее приближенные.       — Добро пожаловать в Алмазную Долину, Ваше Величество, — радушно разведя руки, поприветствовала Айрис.       Высокая фигура с неизменными длинными серебристыми волосами, обод сверкающей на солнце усыпанной алмазами короны, повязка на левом глазу и массивная металлическая трость, украшенная драгоценными камнями… за эти шесть лет король достаточно сильно изменился, однако отметины времени, как казалось Айрис только украшали его. Эймонд выглядел величаво, он выделялся не только за счет короны и богатых одеяний, его энергия и неповторимая внутренняя сила мгновенно обращала на себя внимание.       Рядом с ним держалась девочка, очень высокая для своих одиннадцати лет. Выглядела она крайне серьезно для ребенка, даже несколько угрюмо. Сие выражение ее лица выдавало поразительное сходство с ее отцом, даже несмотря на то, что кожа ее была значительно смуглее, а волосы были слегка волнистыми. На контрасте с темной кожей яркие фиалковые глаза ее выглядели даже несколько жутковато, словно юная принцесса прожигала взглядом каждого, на кого смотрела.       Завидев давнюю знакомую, король улыбнулся, оборачиваясь в ее сторону. Айрис хотела было изобразить шутливый реверанс и со смехом обнять правителя, как в старые добрые времена, но какая-то внутренняя преграда не позволила ей этого сделать. Время будто бы воздвигло невидимую, но прочную стену между ними. За эти двенадцать лет они виделись всего единожды, шесть лет назад, а со временем переписка их из теплой и дружеской превратилась в сугубо политическо-экономическую. Женщина даже предполагала, что излишне занятой король уже и не отвечал на ее письма лично, доверяя сие задание какому-нибудь секретарю.       Айрис не ведала, почему он прилетел. Эймонд уведомил Алмазную Долину о своем скором прибытии, однако причин не указал. Отчего-то это вызывало в груди женщины волнение. Она еще прекрасно помнила тот день, когда королевская чета впервые прибыла в Аугстад. Город активно строился, но замок все еще находился в плачевном состоянии, а между управлением такими непростыми и особыми землями, рыжеволосой леди, теперь принадлежавшей дому Талли, приходилось заниматься и воспитанием их маленького сына.       Айрис любила Роберта. Она любила его по-другому, со спокойствием, легким трепетом и неоспоримым уважением. Им обоим пришлось нелегко, буквально собственными руками воздвигая алмазную империю, которая еще вчера была диким местом. Но в тот день, когда король посетил их впервые, ее сердце будто бы остановилось…       Оно разбилось на тысячи осколков, и все последующие годы ей приходилось собирать его заново, умело пряча свои душевные раны от супруга и сына.       Она думала, что время позволило ей забыть его. Она думала, что годы милостиво вытеснили его другими людьми и другими заботами. Но это было не так. Они оба мгновенно это поняли, но обстоятельства и протоколы приличия не позволили им приблизиться друг к другу ближе расстояния вытянутой руки.       Вероятно, именно поэтому Эймонд не спешил возвращаться в Алмазную Долину. Он знал, это будет болезненно для их обоих.       Сегодня все было иначе. Вероятно, если бы каждый из них ощущал подобное отдаление в их прошлую встречу, все те сердечные раны никому бы из них не грозили. Айрис учтиво поклонилась сначала королю, приложив руку к груди, а затем и его дочери:       — Принцесса Лейна, вы превратились в прекрасную юную леди. Наши менестрели поют о вашей красоте славные песни, но они даже близко не способны описать, насколько вы волшебны на самом деле.       — Вы так добры, леди Айрис. Благодарю за радушный прием, — кивнула принцесса, сдержанно улыбнувшись.       — Прошу, в замке для вас уже готовы лучшие покои, вам следует отдохнуть с дороги, — хозяйка Алмазной Долины поманила короля и его дочь за собой, при этом строго присвистнув прислуге, чтобы банкет прямо перед мордой явно утомленной Вхагар немедленно свернули.       Наблюдая за тем, насколько все происходящее работает, словно точный механизм, насколько хозяйство Айрис пропитано дисциплиной, Эймонд невольно усмехнулся. На очевидное недовольство окружающих его вельмож, он всегда ставил Аугстад в пример, как символ обновлявшегося Вестероса, не державшегося за старые принципы и всегда устремлявшего свой взгляд в будущее.       — Вы ничего не сообщили о причинах вашего визита, мой король, — заложив руки за спину, заговорила Айрис, шагая по правую руку от правителя, в окружении стражи они направлялись в замок.       — Захотелось удостовериться, что Алмазная Долина оправилась от последствий лихорадки, леди Айрис, — столь же формальным тоном отвечал ей Эймонд. — Я лично приношу вам мои глубочайшие соболезнования.       Он уловил эту вспыхнувшую искру печали в ее взгляде.       — Аугстад потерял треть своих жителей, лихорадка не пощадила никого, в том числе моего моего мужа и младшего сына, — женщина отвела свой взгляд от короля. — Но не мне вам об этом рассказывать. Вы утратили не меньше. Весь Вестерос плачет по королеве, поэтому примите и мои соболезнования.       Массивные двери перед ними распахнулись, делегация вошла в прохладный холл крепости. Прямо у входа их встречали уже наряженные, умытые и приведенные в порядок дети, сопровождаемые тремя рыцарями. Первым в их импровизированном строю стоял Уильям.       — Добро пожаловать в Аугстад, Ваше Величество, — горделиво задрав подбородок, заговорил мальчик. — Принцесса Лейна, — он учтиво кивнул юной красавице. — Я — лорд Уильям Талли, наследник крепости Речных Земель и Алмазной Долины, — он будто старался, чтобы его еще ребяческий голос звучал ниже и громче, дабы вселять своей персоне уважение, однако поведение и манеры юного лорда неизбежно вызывали у любого умилительную улыбку.       Каждый раз это непомерно злило Уильяма, и никакие просьбы матери не обращать на это внимание не действовали на него. Мальчик любил своего отца и по-прежнему впадал в глубокое скорбное раздумье, вспоминая о нем, но отчего-то любые слова о том, что он был невероятно похож на него, вызывали в нем негодование. Роберт был мягким человеком, и каждый в Алмазной Долине понимал, что фактическим правителем этих земель была его супруга. Любовь и уважение Уильяма к своему родителю не покидала его сердце. Но он не хотел быть на него похожим. Он хотел быть лучше. Он хотел быть жестче. Отчего-то больше восхищения в его душе у него вызывал именно король Эймонд, и в какой-то мере он даже завидовал Альфреду, что тот является сыном правителя, пусть и незаконнорожденным.       — Приятно вновь видеть вас, лорд Уильям. Вы сильно выросли с момента нашей последней встречи, — поприветствовал мальчика Эймонд. — А вы, должно быть, леди Амалия, — Таргариен наклонился к широко улыбающейся девочке, наряженой в яркое голубое платье, щедро украшенное каким-то невероятным количеством рюшек и кружев.       — Да, Ваше Величество, — малышка присела в изящном реверансе. — А вы даже симпатичнее, чем матушка вас описывала.       — Амалия! Где твои манеры? — мгновенно покраснев, приструнила ее рыжая.       — Ну что вы, леди Айрис, — вмешалась принцесса Лейна. — Она очаровательна. Сколько тебе лет, дорогая? — она наклонилась к юной леди.       — Четыре, — слегка покачиваясь на месте и теребя оборки платья, ответила Амалия.       — Еще лет десять, и ты начнешь нещадно разбивать мужские сердца, в этом сомнений нет, — мягко улыбнулась Лейна.       После обмена любезностями с малышкой, королевская семья остановилась у последнего ребенка в этом строю. Альфред был выше всех и почти догнал ростом стоявшую за его спиной мать.       Алис Риверс годы не пощадили. После пережитой ею лихорадки, она изрядно похудела, а густые черные волосы теперь были наполовину седыми. Женщине было пятьдесят пять, но выглядела она многим старше своих лет.       — Здравствуй, Альфред, — поприветствовал мальчика король.       Тот смотрел куда-то в пустоту, однако услышав обращенную к нему речь, перевел взгляд в сторону правителя. Внешне он был поразительно похож на Эймонда, его лицо было таким же угловато-острым, продолговатым, лишь зеленые глаза вместо фиалковых выдавали примесь в валирийской крови. Альфред посмотрел на отца с некоторой надменностью и демонстративным безразличием, однако соблюдая все требования этикета, учтиво поклонился и произнес:       — Приветствую вас, Ваше Величество, и вас, принцесса Лейна.       Эймонд уловил нотки пренебрежения в поведении сына, и это несколько позабавило его. В душу кольнуло что-то, что обычные люди называют чувством вины, но король подобные порывы в себе душил, не позволяя им завладеть его состоянием. Он их несомненно слышал, но эти чувства глухо стучались, будто бы из-за каменной стены.       — Приветствую, мой король, — подала голос и Алис.       Любопытство раздирало Эймонда, однако следуя привычкам, он рассматривал сына, лишь бросая на него беглые взгляды, как бы невзначай. Одет Альфред был не хуже Уильяма, и вообще, все указывало на то, что никто в этой крепости не обращался к нему так, как обращались обычно с бастардами. Мальчик явно пользовался всеми благами и полномочиями, был хорошо образован и ничем не ущемлен.       — Слуги покажут вам путь в ваши покои, наберитесь сил. Мы увидимся на вечерней трапезе. Обязательно дайте знать, если вам что-то понадобится, мой король, — любезно сказала Айрис.       — Непременно.       Не отрываясь, женщина смотрела ему вслед до тех пор, пока вся королевская делегация не скрылась из вида. Он здесь не более часа, а ее уже убивает этот формальный тон, эти поклоны и пустые улыбки.       Они будто бы стали чужими людьми друг другу… и осознание этого разрывало ей сердце.       — Все в порядке, матушка? — обеспокоенно спросил ее Уильям, чутко обратив внимание на перемены в ее лице.       — Да, дорогой, — она с нежностью потрепала темные волосы сына и поцеловала его в макушку. ***       — Принесите ей лучшее платье. Я думаю, то бордовое будет в самый раз… — заговорила Алис Риверс, опускаясь на кресло и закидывая ногу на ногу.       Две служанки буквально застыли в дверном проеме, переводя неуверенные взгляды на выглянувшую из-за ширмы леди Айрис.       — Не в коем случае! — строго и почти агрессивно выкрикнула рыжая. — Оденьте меня как обычно.       Служанки закивали и принялись вынимать из огромного шкафа очередное черное, довольно простое и скромное платье.       — Я не стану, — Айрис поднялась на цыпочки, снова выглянула из-за ширмы и теперь пригрозила женщине пальцем. — Я не стану менять траур на праздность. Не сегодня!       Риверс закатила глаза и утомленно улыбнулась. Хлопнув себя по коленям, она поднялась на ноги, уверенным шагом подошла к служанкам, и резким движением вырвала платье из их рук:       — Оставьте нас, — властным тоном приказала им она.       — Нет, — не менее твердо молвила Айрис.       Разумеется, ее слово было последним.       — Мне кажется, настал тот самый момент, когда пора уже перестать носить траурное, — Алис заговорила свойственным ей мурлыканьем, которое безотказно действовало на мужчин и излишне горячих нравом женщин. — С момента кончины Роберта прошло полтора года, к тому же… это всего лишь цвет платья. Никто не запрещает вам скорбеть по супругу, леди Айрис.       — Вот именно, это всего лишь цвет платья, — не меняя гнев на милость, продолжала отвечать резко рыжая. — Поэтому абсолютно неважно, черное оно или бордовое. Я предпочитаю черное.       — Может, хотя бы серое? — не сдавалась Риверс, беспечно кинув траурный наряд на кровать.       Женщина подошла к шкафу и вынула из него платье чуть светлее тоном, но однозначно, выглядящее намного статуснее того, что Айрис собиралась надеть.       — Как-никак, это визит короля, моя леди, — разглагольствовала Алис, с силой всучив платье в руки прислуги. — Важно выглядеть подобающе.       — Я не собираюсь давать всем вокруг повод думать, что я кокетничаю перед королем, — мрачно сказала хозяйка Алмазной Долины. — Думаешь, никто не заметит, что я вдруг сменила цвета?       — Когда вам вдруг стало не все равно, что о вас подумают другие, моя леди? — усмехнулась Риверс.       Очевидно, утомившись стоять голышом и начав понемногу зябнуть от касавшегося ее кожи прохладного ветра, проникающего в комнату, Айрис вдруг раздраженно рявкнула:       — Оденьте уже меня!       — В какое платье, моя леди? — кротко спросила одна из девушек.       Рыжая раздумывала мгновение, а затем все же буркнула едва слышно:       — Пусть будет серое.       Алис самодовольно улыбнулась, скрестив руки на груди. Она расхаживала по комнате из стороны в сторону, ожидая, пока владычица Аугстада выйдет из-за ширмы.       — Это правильное решение, — сказала она.       — Будь проклят тот день, когда я забрала тебя из Харренхолла, — все еще бурчала Айрис, но на сей раз сквозь ее ворчливый тон была слышна любящая шутливость.       — Мы обе понимаем, зачем он прилетел сюда, — уже серьезно проговорила черноволосая, когда одетая леди Талли появилась перед ней.       Хозяйка Алмазной Долины ответила ей молчаливым тяжелым взглядом, очевидно не пылая энтузиазмом обсуждать эту тему и уселась на стул напротив туалетного столика. Служанки суетливо подскочили к ней: одна принялась надевать серьги, другая стала расчесывать ее длинные волосы.       — Скажи, ты когда-нибудь любила его? — задумчиво спросила Айрис, засмотревшись на свое отражение в зеркале.       — Вы знаете ответ, моя леди, — Риверс громко рассмеялась. — Как можно было любить то чудовище, каким он был? Вероятно, единственной женщиной, способной тогда терпеть его, были вы…       Отчего-то рыжей показалось, будто бы Алис говорила ей лишь то, что она желала услышать. Айрис никогда бы не поверила, что бывшая пленница Эймонда ненавидела своего пленителя. Быть может, она была жертвенно привязана к нему, быть может, хотела от него что-то получить. Так или иначе конечным результатом этой очевидно нездоровой связи оказался ни в чем неповинный Альфред.       — Он все еще любит вас, — уверенно сказала Риверс. — Поэтому он здесь.       — Это ничего не меняет. Я не покину Аугстад, — холодно ответила леди.       Однако колдунья заметила, как изменился ее взгляд. Айрис отчаянно делала вид, что ей все равно, но признаки того, что ее сердце разрывается на части, были слишком очевидны.       — Меня больше беспокоит Альфред. Как бы он не наделал глупостей… — рыжая была бы и рада сменить тему, но в любом случае их разговор все равно замыкался на Эймонде.       — Он — умный мальчик, — возразила Риверс.       — Но вспыльчивый. Как и его отец. Наговорит ему чего лишнего, чувствует мое сердце…       — В любом случае, он не скажет ничего того, чего король не заслужил, — со злорадством в голосе проговорила колдунья.       — Аккуратнее, Алис, — предупредила ее леди Алмазной Долины. — Ты, конечно, в родных стенах, но будь добра, держи язык за зубами. И сыну своему посоветуй то же самое.       Риверс нахмурилась и решила промолчать, чувствуя, что спорить на эту тему она не желает. Да и раздразнивать Айрис, что пребывала явно не в лучшем состоянии духа ей не хотелось. Весь этот королевский визит явно действовал рыжей на нервы, и пусть та была рада видеть Эймонда, хотя и всячески скрывала это, ей было бы намного проще, если бы правитель Вестероса оставался в Королевской Гавани и не нарушал их привычного уклада жизни.       — Принесите мое ожерелье, — попросила леди Талли у девушек-прислуг.       — А вот такая леди Айрис мне по нраву, — с одобрением и гордостью улыбнулась черноволосая.       Массивное бриллиантовое колье, подаренное некогда Робертом, было для Айрис символом ее власти над Пустошами, власти, которую она не отобрала, а которую ей даровали люди.       Ей не нужна была корона, не нужен был трон или скипетр. Каждый житель Алмазной Долины знал ее в лицо и преклонял колено, стоило ей пройти рядом. Каждый камушек этого невероятного украшения блистал так, что видно было издалека, кто правил этими землями. ***       — Как тебе принцесса? Красивая, верно? — тихо шепнул Альфреду Уильям, не отрываясь поглядывая на юную Лейну, сидящую по правую руку от отца на другом конце стола.       — Ничего особенного, — с показным безразличием Риверс отрезал кусок мяса и положил его себе в рот, принявшись отвлеченно и медленно жевать.       — Как думаешь, на ком ее женят? — не замечая демонстративной незаинтересованности своего друга, продолжал вопрошать мальчик.       — Точно не на тебе, — иронично хмыкнул Альфред, толкая товарища локтем.       — Это еще почему? — искренне возмутился Уильям. — Я — наследник и крепости Талли в Речных Землях, и Алмазной Долины. У матушки такое состояние, что я могу жениться на ком угодно…       — Таргариены женятся только на своих. Ее выдадут за ее кузена, сына леди Рейны, быть может, — рассуждал Альфред. — А ты думал что? — уловив разочарованный взгляд своего некровного брата, спросил он, с задором усмехнувшись. — Думал, они приехали сюда заключать помолвку? С тобой?       Уильям засмеялся вслед за другом и ответно пихнул его локтем, однако по нему было явно видно, насколько он был расстроен положениями реальности. Как ему казалось, на всем этом свете не было девочки прекраснее. А она даже не смотрела в его сторону.       Мгновение спустя он поймал строгий взгляд матери и понял, что они с Альфредом ведут себя слишком громко. Юный лорд Талли пнул друга под столом, и мальчишки синхронно выпрямились, опустив взгляды в свои тарелки. Смех все еще раздирал их обоих изнутри, и они едва сдерживали себя.       — Но в чем-то ты все-таки прав, Уильям, — успокоившись, сказал сын Эймонда задумчиво. — Я думаю, они все же посещают Аугстад с целью помолвки.       Талли с недоверием посмотрел на друга.       — Спорим на золотого дракона, что король хочет жениться на твоей матери, — с несколько агрессивным озорством предложил Альфред.       — С чего ты взял? — Уильям нахмурился.       — Да так… подслушал кое-что сегодня, — отчего-то Альфреду так хотелось пересказать другу то, что он услышал из разговора своей матери и леди Айрис, но совесть вовремя остановила его.       Во-первых, он не хотел признаваться, что подслушивал именно за ними, во-вторых, он чувствовал, что сия информация приведет друга в ярость. Самого Альфреда абсолютно не удивил тот факт, что между владычицей Алмазной Долины и Его Величеством некогда был роман. Ему даже показалось, будто он всегда об этом догадывался, но нечто внутри его головы не позволяло ему принять эту правду.       Он всегда чувствовал, что он и его мать — никому не нужные отщепенцы… чудаки… И что здесь они лишь по милости леди Айрис, которая, отчего-то считала, что она в долгу перед его матерью.       Его положение будило в нем внутреннюю ярость, пределов которой он не находил. Порой ему казалось, эта злость разорвет его на части. И сейчас… когда его отец был так близок, он будто растерялся, будто забыл, где находится. Альфреду хотелось задать королю множество вопросов… и убить его, кажется, тоже хотелось…       Уильям с глубоким сомнением буравил взглядом своего приятеля, но допытываться до истины не решался.       Тем временем Айрис приходилось заставлять себя вести эту непринужденную беседу, в которой не было никакой глубины и никакой искренности. Эймонд расспрашивал ее об Алмазной Долине, о том, что она планирует построить, куда хочет вкладывать средства. Женщина отвечала без подробностей. Этот разговор немыслимо утомлял ее. Язык едва шевелился, а голод вдруг пропал. Айрис едва притронулась к ужину, однако при этом довольно сильно налегла на вино.       Она не понимала, к чему все это… почему он просто не скажет, зачем он приехал? Зачем все эти показные увеселения, высокопарные речи и поверхностные диалоги, половину из которых занимает произнесение их титулов?       Айрис с некой душевной пустотой посмотрела на кружащихся в танце Уильяма и Лейну и подумала о том, что хотела бы для своих детей счастья, только вот… а существует ли оно?       Ее сын выглядел счастливым. Сиял, словно начищенная монета, гордо вздернув нос. Красовался перед принцессой, будто павлин. Женщина мягко улыбнулась, украдкой наблюдая за ним.       Многие говорили, что Уильям был безумно похож на них обоих. Внешне он был копией Роберта и с годами напоминал его все больше. Он отчаянно пытался казаться дерзким, будто подражая Альфреду, который был довольно резковат и заносчив от природы, однако правда состояла в том, что у юного лорда Талли было большое и очень чувственное сердце. А он пытался это спрятать и замаскировать. Ему так же была свойственна простота и в то же время амбициозность его матери. Он умел радоваться простым вещам, и не боялся ставить перед собой цели, казавшиеся другим абсурдом.       — Леди Айрис? — вкрадчивый шепот Его Величества вывел ее из глубокой задумчивости.       Женщина вздрогнула и обнаружила, что король наклонился почти к самому ее уху.       — Вы не составите мне компанию для вечерней прогулки? — спросил он.       Леди Алмазной Долины невольно посмотрела на него, словно на безумца. Она не выдержит еще одного часа этой пустой болтовни.       Однако отказать она не поспешила. Она чувствовала, что могла. В самом деле, не казнит же он ее за желание пораньше отправиться в опочивальню? Что-то глубоко внутри заставило ее кратко кивнуть, словно это был некий едкий страх, что она может упустить сейчас нечто важное, нечто сокровенное.       — Конечно, Ваше Величество, — ответила Айрис.       Эймонд улыбнулся и слегка качнул головой в сторону выхода. Что-то в его улыбке было озорное, словно из прошлого, совсем не вязавшееся с тем серьезным и строгим королем, каким он стал.       Рыжая в удивлении взметнула брови, будто безмолвно спрашивая: «прямо сейчас?»       Таргариен утвердительно кивнул, прекрасно понимая ее замешательство. Мгновение спустя он поднялся из-за стола и галантно подал руку Айрис.       Взгляды присутствующих не упустили сей детали, музыканты вдруг остановились, а слуги принялись задвигать за ними стулья.       — Продолжайте веселиться, — с улыбкой сказал король.       Музыка вновь заиграла. Уильям не сразу вернулся к танцу с принцессой; нахмурив брови он напряженно следил за тем, как его мать и хранитель государства удаляются из зала.       В молчании, которое казалось Айрис тягучим и тяжелым, они вышли на улицу, а затем и покинули территорию крепости. На небольшом расстоянии их сопровождало с десяток королевских гвардейцев, и это обстоятельство наводило на женщину еще большее раздражение. Полной грудью вдыхая ночной прохладный воздух, она пыталась успокоить себя, то и дело поглядывая на усыпанное звездами небо.       — Прошу, оставьте нас, — вдруг обратился к рыцарям король.       Рыжая в некоторой растерянности проводила взглядом гвардейцев и посмотрела на Эймонда, теперь уже с особой заинтересованностью ожидая, что он скажет.       Мужчина глубоко вздохнул, оперевшись на трость, а затем тихо рассмеялся, запрокинув голову.       — Ты бы видела себя, — сквозь смех, проговорил он еле разборчиво. — Ваше Величество… Мы рады вас приветствовать… приступаем к трапезе… Боги, Блэксмит… — игриво пародируя ее тон, Эймонд не мог сдержать собственного хохота.       Айрис ошарашено слушала его, но губы ее сами собой постепенно растягивались в широкой улыбке, и уже мгновение спустя она столь же громко смеялась вместе с ним, наконец чувствуя, что ее сердце более ничего не сковывает.       — Я уже давно не Блэксмит, мой король, — поправила она сквозь смех.       — Для меня ты всегда ей останешься… — просмеявшись, Эймонд вдруг перевел на нее крайне сосредоточенный взгляд, будто наконец, он позволил себе тщательно разглядеть ее, сбросив маски и не утаивая далее своих реальных чувств. — Ты построила такую империю, Айрис… я восхищен, — он собирался с мыслями, чтобы сказать ей что-то, но будто бы не знал, с чего начать. — И, должен признать, у тебя очаровательные дети.       — Спасибо… Эймонд, — женщина внимательно следила за выражением его лица, которое едва могла разглядеть в темноте, за его интонацией, за его движениями.       Она словно решала головоломку, а та ей не поддавалась.       — Ты счастлива? — вдруг спросил ее король.       — К чему этот вопрос? — озадаченно поинтересовалась она, прямота этого вопроса повергла ее в замешательство.       — Просто ответь мне. Да или нет, — в его тоне отчетливо слышалась некая тягостность, некое мучение.       — Да, — ответила женщина, однако голос ее едва ли прозвучал уверенно. — Скажи мне, зачем ты здесь, Эймонд? — понимая, что отсутствие ясности терзает ее сердце, она поспешила заполучить ее, пусть даже за счет слов, которые давались ей нелегко.       Таргариен не опустил взгляд, он смотрел на нее пытливо, внимательно. Зачем она спрашивает, если и так обо всем догадывается? Неужели она не чувствует того же самого?       — Я здесь, чтобы сделать то, что должен был сделать двенадцать лет назад, — твердо сказал он ей. — Я здесь… чтобы жениться на тебе, Айрис.       С секунду она молча смотрела на него, сердце ее вдруг бешено забилось, стучась, как остервенелое о грудную клетку изнутри. У нее было заготовлено тысячу слов, чтобы возразить в сию же секунду, но она, замерев, ждала, что еще сорвется с его губ.       — Я внял совету лорда Хоберта, женившись на леди Бейле. Я воспринял это, как миссию, как свой долг… я даже не догадывался, что это была величайшая ошибка, которую я когда-либо совершал…       — У тебя выросла такая замечательная дочь, — видя его отчаяние и стараясь его подбодрить, проговорила Айрис.       — Она выросла в семье, которая не знала ничего, кроме взаимной ненависти и отвращения, — впервые за весь день женщина увидела, как лицо его искажается гримасой боли. — Когда в город пришла лихорадка, и когда Бейла заболела… я… я был безмерно благодарен богам, что они забрали ее… боги знали, я был не в силах терпеть этого более…       Эймонд медленно отвернулся, принявшись вдруг медленно шагать, очевидно, будучи не в состоянии стоять на месте и изливать свою душу. Изливал ли он душу вообще кому-либо за эти двенадцать лет? Был ли в его жизни кто-то, перед кем он мог быть откровенен? Перед кем мог быть уязвимым? Айрис сомневалась, что у этих вопросов был положительный ответ.       Леди Бейла отличалась взрывным нравом и вполне себе могла походить на зеркальное отражение Эймонда, только, разве что, носившее женское платье. Многие твердили, что супруги невероятно друг на друга похожи. Однако, очевидно, именно поэтому они ненавидели друг друга больше, чем что-либо еще на этой земле.       Изначально находясь по разные стороны одного большого конфликта, они так и не сумели прийти к взаимопониманию и взаимоуважению. Бейла вышла замуж за Эймонда, надо полагать, по настоянию Корлиса Велариона, который, осознав, что черные разбиты и уничтожены, постарался-таки наладить мир в их семье. Получилось у него, мягко говоря, не очень талантливо.       Морскому Змею на время досталась брошь десницы, по обоюдному соглашению, пока через три года он не отдал душу Семерым, а внучка его была вынуждена стать женой убийцы родича, которого она люто ненавидела и всем сердцем презирала.       В их семейной жизни была всего лишь одна брачная ночь. И результатом этой ночи стала принцесса Лейна. Грустная краса — как звали ее в народе.       Девочка практически никогда не улыбалась, говорила мало, чаще всегда по делу, предпочитала обществу людей компанию книг и своего маленького дракона.       Родители ее были наиболее заняты ненавистью друг к другу, нежели заботой о их совместном чаде. Воспитанием девочки занималась целая орда учителей и придворных дам. Мать ее, леди Бейла, не могла не замечать в ней черты столь нелюбимого ей супруга, что так и не стала дочери крепкой опорой и поддержкой. Отец ее, Эймонд, вероятно, был задавлен чувством вины, и едва ли мог обмолвиться с ней парой слов.       Айрис поняла, почему Таргариен вдруг упрятал свой взгляд и предпочел отойти чуть подальше. То, что он сказал потом, отозвалось в ее сердце с гулкой болью.       — Я — никудышный отец. Всегда винил своего за равнодушие и безучастие. В итоге стал отцом еще более худшим, чем был он…       Отчего-то крайне ярко женщине вспомнился тот момент, когда они, еще будучи совсем молодыми сидели под деревом, за стеной крепости Красного Замка, и он впервые открыл ей сердце, заведя разговор о Визерисе. Тогда она в первый раз коснулась его, и они крепко держались за руки, боясь отпустить друг друга.       Сделав уверенный шаг вперед и догнав его, Айрис вложила свою ладонь в его и крепко сжала ее.       — Еще не поздно все исправить, Эймонд, — слабо улыбнувшись, сказала она.       Мужчина ответно стиснул ее руку, держась за нее, словно за столь желаемое спасение.       — У тебя есть чудесная дочь, и у тебя есть чудесный сын, и я уверена, если ты сделаешь шаг им навстречу, между вами наладится взаимопонимание… просто, будь рядом с ними… а что до меня, — полным сочувствия голосом шептала леди Алмазной Долины. — Я не могу принять твое предложение, как бы сильно мое сердце того не жаждало. Я не могу оставить Аугстад. Мой сын еще слишком юн, чтобы управлять Долиной, к тому же, он очень много времени проводит в Речных Землях, с матерью Роберта.       — Это все решаемо, Айрис, — искреннее не понимая ее беспокойства, проговорил Эймонд. — Неужели ты никогда не думала… никогда не спрашивала себя, что если…       Он отпустил ее ладонь и коснулся вдруг ее шеи, приникая лбом к ее лбу. Мужчина крепко зажмурил глаза, чувствуя теперь, будто гонится он за давно ускользнувшим призраком, и бежит за иллюзией, не имеющей ничего общего с реальностью.       Айрис не была прежней…       Из дочки кузнеца, наивно влюбленной и готовой беспрекословно отдать жизнь за него и его идеи она превратилась в королеву Пустошей, женщину, воротящую горами золота ежелунно. У нее давно была иная жизнь, в которой, вероятно, уже совсем не осталось место для того, кого она некогда слепо любила.       — Конечно, думала… конечно, спрашивала, — прошептала вдруг Айрис.       — Думаешь ли до сих пор?       Она не ответила. Она не знала.       Однако, вероятно, с этого самого момента она начнет думать беспрестанно.       — Знали ли вы, мой король, что я выслушиваю предложения руки и сердца каждый божий день? Женихи едут со всего Вестероса и вольных городов, словно бы здесь был центр паломничества, — шутливо проговорила она, чувствуя, что сердце ее больше не выдерживает этой серьезности и этого надрыва. — Никого не волнует, что я держу траур, что за невежество… и вы туда же, выходит, Ваше Величество.       Не разрывая прикосновения, Эймонд не удержался от тихого смеха.       — Ты — самая богатая женщина Вестероса, не удивительно, что количество желающих с тобой породниться только растет.       — Быть может, и вы положили на мои богатства глаз? — слезная пелена еще закрывала ее глаза, но женщина умело изворачивалась, выискивая место для шутки.       Волна смеха прорвалась изнутри и заполнила Эймонда мощным приливом эйфории. Эти шутки про его глаз…       Айрис будто вернула его прямиком в юность, магическим образом перенеся его в какое-то безопасное, уютное и доброе место. Эймонд заливисто смеялся, не в силах ни остановиться, ни припомнить, сколько лет назад он так смеялся последний раз.       — Пошли, — вдруг всполошился он, снова схватив ее за руку и потянув за собой.       — Куда ты меня ведешь?       — Увидишь, — с улыбкой шаловливого ребенка, ответил ей Таргариен.       Годы не сгладили его хромоту, и королю по-прежнему приходилось полагаться при ходьбе на трость, однако в ту ночь, неведомые силы придавали ему скорости, а вдруг заискрившееся в нем озорство будто бы даже прибавило его шагу задорную припрыжку.       Они спустились с холма и подошли к тому месту, где Айрис утром довелось их встретить. Вхагар еще мирно лежала на том же самом месте, отдыхая после долгого полета.       — Мне кажется, она стала еще больше, — сказала женщина, осматривая драконицу.       — Ты просто давно ее не видела. Она стареет. Когда не летает, почти все время спит… но в полете она почти такая же быстрая, как и раньше, — Эймонд подтянул свою спутницу почти вплотную к Вхагар. — Взбирайся.       — Что, прости? — опешила рыжая.       — Взбирайся, — повторил мужчина с задором. — Ну же, не говори мне, что ты никогда не мечтала об этом!       — А она… не будет против? — бросая неуверенный взгляд в сторону драконицы, пробормотала леди Аугстада.       — Она помнит тебя, она помнит твой запах… ну же! Пока я не передумал, — подначивал ее Эймонд.       Вскарабкавшись на массивную лапу, он подал Айрис руку и помог ей забраться наверх. По крепким тросам, привязанным к седлу, они поднялись на спину огромного дракона. Седло на сей раз было двойным. Дракон принцессы Лейны был еще совсем мал и был неспособен преодолевать такие большие расстояния, поэтому добирались до Алмазной Долины отец и дочь вдвоем, на Вхагар.       Эймонд усадил Айрис впереди себя, а сам крепко ухватил цепи-поводья, уместившись позади. Руки его теперь были по обе стороны от нее, а спиной женщина отчетливо ощущала прикосновение его груди. Так близко друг к другу они не находились целую вечность…       — Готова? — Айрис, полностью поглощенная предвкушением чего-то невероятного, не сразу поняла, что он вообще обращается к ней.       — Naejot, Vhagar! — скомандовал Эймонд.       Сердце Айрис ушло в пятки, как только поверхность под ней резко содрогнулась. Тело ее сильно мотнуло, стоило дракону подняться на ноги. Замерев от страха, она инстинктивно вцепилась в руку мужчины.       — Держись за седло, — шепнул ей на ухо он, крепче сжимая кольцо своих рук вокруг ее тела и принимаясь тянуть поводья на себя.       — Эймонд, я боюсь, — прошептала она, крепко зажмурив глаза.       — Тебе понравится.       Он кратко поцеловал ее в висок, и в этот момент Вхагар принялась разбегаться, заставляя землю с грохотом содрогаться под своими тяжелыми шагами. Драконица взмахнула крыльями, и стоило ей взмыть в воздух, как Айрис почувствовала, будто бы она уже летит в пропасть. Однако теперь вместо леденящего ужаса, это вызывало в ней бурю восторга.       Не сдерживая себя, она громко завизжала, слово маленькая девчонка, а затем от души расхохоталась, осмеливаясь взглянуть вниз на мгновенно уменьшающийся в размерах замок.       — Как же здорово! — восклицала она, продолжая вновь визжать каждый раз, как Вхагар резко меняла высоту.       — Это только начало, — с улыбкой прошептал Эймонд.       — Что ты задумал? — осмотрительно вцепившись в седло до онемения в пальцах, спросила Айрис.       — Ilagon! — громко крикнул Таргариен, игнорируя ее вопрос.       Сию же секунду драконица резко поменяла направление, камнем устремившись к земле. Мощный поток ветра ударил в лицо, и рыжая не видела почти ничего, но ощущение бесконечного падения заставляло ее сердце чертыхаться от паники и сумасшедшего восторга. Она визжала до хрипоты, чувствуя, что хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.       У самой земли Вхагар выровнялась и снова устремилась в небо, на сей раз принявшись лететь относительно плавно.       Несколько расслабившись, Айрис откинула голову назад, опуская ее на плечо Эймонда. Она не задумывалась над тем, правильно ли она поступает, стоит ли ей держать дистанцию… она просто сделала то, что ей захотелось сделать, чего запросило ее сердце.       — Это потрясающе… я готова делать это каждый день, — еще усмиряя свое дыхание, проговорила она.       — Так это да? — она не видела его лица, но знала, что он улыбается.       Айрис улыбнулась тоже, оставив мужчину без ответа. Быть может, стоило наконец, наплевать на все, чтобы позволить себе счастье? Хотя бы раз в жизни…