Что ты творишь?

Суббота, 9 ноября - воскресенье, 10 ноября

21:30. Лёша благополучно добрался до приюта. Его отсутствия не заметили. Парень был настолько опустошён слезами и разговором, что, как только его голова коснулась подушки, он тут же отключился. ..:.. Родители Лёши опять лежат на больничных кушетках с кучей датчиков и аппаратуры. Снова они дышат только из-за ИВЛ (Искусственной Вентиляции Лёгких). Но в этот раз рядом стоит ещё одна кушетка. На ней лежит бледная Лиза с теми же датчиками, что и у родителей. Лёша стоит и смотрит на свою семью. Вдруг все аппараты ИВЛ в комнате заискрили и вышли из строя. Пульс всех троих, равномерно пикающий через какие-то приборы, превратился в одну сплошную линию. Раздался оглушительный писк и всё… - Время смерти всех троих 19:26. - произнёс подошедший врач, отмечая что-то в блокноте и делая знак другим докторам забирать тела в морг. 03:10. Лёша резко открыл глаза и с неким облегчением оглядел свою комнатушку. - Всё хорошо, - произнёс он в слух, поводя рукой по своим вьющимся волосам. - Это сон, просто сон… Но, несмотря на все свои внушения, парень всхлипнул, и непрошенные слёзы всё же пролились на эти руки и майку. Лёша уже презирал себя за проявление эмоций у Гречкина, а теперь вообще бился в рыданиях, оплакивая родителей, сестру, пытаясь смыть с себя позор прошлого срыва… 04:20. Лёша не смог больше уснуть, поэтому он достал свой альбом для рисования и пенал. Парень перелистнул рисунок своей семьи, который был таким же точным, как фотография, портреты каждого по отдельности, и остановился на чистой странице. Он в задумчивости покрутил простой карандаш в руках, но, так и не придя к определённому решению, что рисовать, стал расслабленно водить грифелем по бумаге. Линия вверх, линия наискосок… Лёша сам не заметил, как на белом листе бумаги из-под его руки появлялись плавные черты лица. Он нарисовал нос, уши, брови, контур зачёсанных назад волос… Он остановился лишь тогда, когда нарисовал губы и глаза и посмотрел на весь рисунок в целом. - Блять, почему?! - хриплым шёпотом «закричал» подросток, откидывая альбом на край кровати и прикрывая глаза. Альбом приземлился на скомканное покрывало и развернулся этим рисунком к парню. Лёша снова посмотрел в ту сторону и встретился взглядом с живыми серебристыми глазами напротив. Подросток вздохнул, потянулся к альбому, закрыл его и положил на дно рюкзака. 08:20. Так нормально и не поспав, Лёша сходил на завтрак с другими приютскими и пошёл в больницу. В палате №6 пиликал какой-то прибор. На кушетке лежала маленькая девочка лет 5. Она была в коме. Лёша подошёл к ней и убрал прядь светлых непослушных волос за ухо и сел на табурет, стоявший рядом с постелью. - Лиз, привет! Я пришёл, как и обещал, - парень посмотрел на бледное лицо сестры и сглотнул подкативший к горлу ком. - Я знаю, что ты скорее всего меня не слышишь, но врачи говорят, что нужно рассказывать что-то из своей жизни, чтобы ты пришла в себя быстрее. Я попробую, но не обещаю, что речь будет складной… - Эм, я нарисовал новый портрет, - Лёша слегка смутился, открывая альбом для рисования на нужной странице, и по привычке закусил губу. - И, кажется, я нашёл нового друга. Пока не знаю хорошо это или плохо, но мне приятна забота этого человека. Ну, ты же помнишь, как я насторожено относился ко всем после той… - парень на несколько секунд замолчал, судорожно вдыхая больничный воздух, пропитанный запахом лекарств. - Аварии… А этому я открылся, - после ещё одной работы над дыханием продолжил Лёша. - Он хороший, хотя по нему и не скажешь… - парень ухмыльнулся, вспоминая, как Кирилл носился из-за пролитого чая и ожога. - Он вообще заботливый… Лёша сидел спиной к двери, поэтому не увидел, что весь рассказ слушал Гречкин. Нет, Кирилл не следил за Лёшей, как какой-то маньяк-убийца, просто так совпало. У старшего тоже было не всё хорошо в семье.